Хэ Шулан гордо задрал подбородок:
— Подумаешь! Я дома могу на корточках сидеть гораздо дольше. Отец вечно говорит, что я много ем, но, к счастью, кусок в горло мне идет не зря.
— Ха-ха-ха, генерал Хэ умеет говорить! — Се Хуань прикрыл живот рукой и рассмеялся.
Сюэ Шиянь холодно наблюдал за ними со стороны, про себя крепко сжав кулаки.
Занятия боевыми искусствами подошли к концу, и Се Хуань с Хэ Шуланом могли вернуться во Дворец Сюаньлань, чтобы отдохнуть, тогда как Сюэ Шияню предстояло отправиться к Императору Цзин Юю — тот хотел проверить, как мальчик усвоил сегодняшний материал.
Перед уходом Се Хуань сочувственно посмотрел на Сюэ Шияня и произнес:
— Третий принц, не переживайте, вы обязательно всё расскажете.
Он как никто другой знал, каково это — сдавать материал по очереди перед всеми, испытывая жуткое напряжение. От одной мысли об этом у него по спине побежали мурашки.
Сюэ Шиянь невозмутимо ответил:
— Справлюсь.
Помолчав, он добавил:
— Вернувшись во Дворец Сюаньлань, я велел Лю Цюаню приготовить твои любимые миндальные пирожные. Если проголодаешься, перекуси немного, а как я вернусь, мы поужинаем вместе.
Се Хуань тронуто сказал:
— Хорошо, большое спасибо, Третий принц.
Сюэ Шиянь уже собирался ответить, как стоявáвший рядом Хэ Шулан нетерпеливо перебил его:
— А я, кузен? Мне можно?
Сюэ Шиянь лишь молча посмотрел на него...
Не желая возиться с глуповатым кузеном, Сюэ Шиянь развернулся и ушел. Хэ Шулан решил, что тот просто не расслышал, и продолжал допытываться у него за спиной:
— Ку! Зен! А! Я—
Договорить он не успел: Се Хуань наотмашь зажал Хэ Шулану рот рукой и прошептал:
— Твоя доля точно будет, перестань спрашивать.
Услышав это, Хэ Шулан наконец успокоился.
У дверей кабинета императорских дознаний Сюэ Минсюань и Сюэ Линюй уже давно ожидали снаружи.
Двенадцатилетний Сюэ Минсюань был рожден императрицей, а десятилетний Сюэ Линюй — Благородной супругой Шу, дочерью великого наставника Му Фаньлиня.
Увидев, что Сюэ Шиянь появился с опозданием, Сюэ Минсюань недоброжелательно поинтересовался:
— Третий братец, каково тебе в первый день учебы? Привык уже?
Сюэ Шиянь бесстрастно ответил:
— Терпимо.
Сюэ Минсюань не собирался отступаться и продолжил:
— Только почему-то я заметил, что твоего компаньона по учебе вытолкали вон. Не хочешь, чтобы старший брат замолвил за тебя словечко перед отцом? Какая польза от такого компаньона? Только зря тратит твои силы, околачиваясь рядом.
Сюэ Шиянь:
— Не нужно.
— Ты...
— Все принцы, входите, Ваше Величество ждет внутри.
Не успел Сюэ Минсюань продолжить свои нападки, как их прервал пронзительный голос Ван Шифэя.
Сюэ Минсюань злобно зыркнул на евнуха, смахнул рукав и широким шагом вошел в кабинет. Сюэ Линюй последовал за ним с виноватым видом и тихонько бросил Сюэ Шияню:
— У старшего брата просто такой нрав, не принимай близко к сердцу, Третий братец.
Сюэ Шиянь ничего не ответил, лишь неторопливо плелся позади всех.
Сюэ Минсюань и Сюэ Линюй давно привыкли к проверкам Императора Цзин Юя: они без запинки пересказали пройденные канонические тексты и смогли точно передать их смысл.
Когда дошла очередь до Сюэ Шияня, Император Цзин Юй спросил:
— Янь-эр, до меня дошли слова Учёного Линя, что сегодня вы проходили Лунь Юй.
Сюэ Шиянь ответил:
— Да.
Император Цзин Юй:
— Что именно прошли? Расскажи всё.
Сюэ Шиянь опустил взгляд и слово в слово повторил весь сегодняшний урок.
В просторной тишине императорского кабинета раздавался спокойный, ровный голос ребенка:
— Учитель изрек...
— Прекрасно, истинно мой сын, не ошибся ни в едином иероглифе! — громко рассмеялся Император Цзин Юй.
— Отец.
Сюэ Минсюань возмущенно вышел вперед:
— Я ведь тоже ответил верно, и второй брат не ошибся. Почему вы хвалите только третьего брата?
Улыбка не сходила с лица императора, и он похвалил:
— Сюань-эр и Юй-эр — тоже мои славные сыновья.
Сюэ Линюй, которому редко доставались похвалы, смущенно опустил голову и тихо произнес:
— Благодарю за похвалу, Ваше Величество.
И только Сюэ Минсюань, словно победивший петух, скрестил руки на груди и презрительно покосился на Сюэ Шияня. Его взгляд так и говорил: видишь, отец хвалит не только тебя одного.
Сюэ Шиянь даже глаза поленился на него скосить, отчего Сюэ Минсюань досадливо топнул ногой на месте.
Одарив похвалой каждого из троих, Император Цзин Юй наконец перестал улыбаться и велел:
— Сюань-эр, Юй-эр, ступайте к себе, а Янь-эр пусть останется, у меня к нему еще есть разговор.
Услышав это, Сюэ Минсюань остолбенел и было открыл рот, но стоило Императору Цзин Юю бросить на него равнодушный взгляд, как принц тут же сник. Каким бы сильным ни было недовольство в душе, ему пришлось удалиться.
Сюэ Линюй же, услышав волю императора, тут же послушно поклонился и вышел.
Лишь оставшийся Сюэ Шиянь опустил глаза, пряча эмоции на дне зрачков, и послушно произнес:
— Слушаюсь, отец.
Во Дворце Сюаньлань.
Се Хуань и Хэ Шулан, наевшись пирожных, развалились в массивных креслах императорского наставника, изображая из себя мертвецов. На столиках подле каждого дымилось по чашечке сладкого отвара из сухофруктов.
Хэ Шулан блаженно прищурился и с видом крайнего удовлетворения принялся жаловаться Се Хуаню:
— Се Хуань, как же утомительно учиться! Больше не хочу. Наставник еще и заставил меня писать крупные иероглифы, я хочу домой.
Се Хуань подумал про себя: ты-то хочешь домой, а я как хочу! У какого нормального ребенка подъем в три часа утра?
Неудивительно, что каждый принц стремится занять престол. Вставать в три, в пять садиться за учебу, утром зубрить тексты и выводить иероглифы, после полудня — махать кулаками и заниматься боевыми искусствами. И так с шестилетнего возраста на протяжении десятка с лишним лет. Если в итоге не станешь императором, это же просто плевок в собственные старания!
— И что ты намерен делать? — Се Хуань повернул голову и в упор посмотрел на него: — Придумал способ увильнуть от роли компаньона и бросить учебу?
Если идея Хэ Шулана окажется толковой, он бы и сам не прочь ею воспользоваться.
Насупившись и поразмыслив пару мгновений, Хэ Шулан посмотрел на Се Хуаня и заявил с железобетонной уверенностью:
— Пойду жаловаться матушке! Раньше стоило мне покататься по полу, как она тут же сдавалась. Вернусь домой, лягу на ковер — и точно заставлю ее отменить мое компаньонство.
Валяться и капризничать — метод, судя по всему, безотказный, если ты ребенок.
Но Се Хуань прекрасно понимал, что хоть оболочка у него и детская, внутри него живет взрослый человек, и на столь постыдный поступок он пойти не сможет.
— Способ, конечно, хороший, — с некоторым сожалением отозвался он, — но мне не подходит.
Хэ Шулан с любопытством уставился на него:
— Это еще почему?
Се Хуань попытался было отмахнуться отговоркой, но тут раздался звонкий голос Лю Цюаня:
— Третий принц, вы вернулись! На улице холода, скорее заходите погреться.
— О чем вы тут судачите?
Лица Сюэ Шияня слегка побелели от мороза. Стоило ему переступить порог и ощутить жар угольев, как он заметно ожил. Приняв из рук Лю Цюаня чашку с горячим чаем, мальчик сделал маленький глоток и перевел взгляд на двоих друзей:
— Кузен, я больше не хочу учиться, — пулей сорвался со стула Хэ Шулан и подскочил к Сюэ Шияню. — Се Хуань тоже не хочет! Прикажи кому-нибудь отправить нас обоих домой!
Се Хуань, собиравшийся подняться со своего кресла, от слов Хэ Шулана едва не грохнулся обратно. Вовремя удержавшись на ногах при поддержке служанки, он испуганно вскинул глаза, пытаясь уловить выражение лица Сюэ Шияня.
Оба компаньона в один голос заявляют, что не хотят учиться — какое бы самолюбие принца не задели такие речи! Тем более Сюэ Шияню всего шесть лет, как сильно это должно его ранить! Такие дела с плеча не рубятся, отменять учебу нужно постепенно.
Брови Сюэ Шияня сошлись на переносице. Его взгляд, острый словно кинжал, впился в Хэ Шулана, и принц с недовольством произнес:
— Я ведь с самого начала говорил матушке, чтобы она не отправляла тебя в компаньоны, так нет же, сам напросился! Мало того, что в первый же день от наставника палкой получил, так теперь еще и Се Хуаня подбиваешь бросить учебу. Лю Цюань, отведи Хэ Шулана к матушке и передай, что он тут устроил истерику и требует отправить его домой.
— Это... — Лю Цюань застыл в нерешительности. Вчера Благородная супруга Лян лично приказала ему как следует приглядывать за юным господином Хэ, а тут не прошло и суток, как тот рвется домой — оправдаться будет непросто.
Евнух согнулся в поклоне, подступил к Хэ Шулану ближе и заговорщически зашептал:
— Юный господин Хэ, наверное, вы просто еще не привыкли к первому дню занятий. Давайте поучимся еще несколько дней, и если вам по-прежнему будет невмоготу, тогда уж я сам отведу вас к Благородной супруге Лян, как вам такое?
Хэ Шулан подумал немного и упрямо помотал головой:
— Нет, мне нужно уйти сегодня.
Сюэ Шиянь удерживать его не стал. Не предложив гостю даже ужина, он напрямую приказал Лю Цюаню выпроводить того к матушке.
Перед уходом Хэ Шулан попытался забрать с собой и Се Хуаня, но Сюэ Шиянь пресек эти попытки на корню. Не желая обострять обстановку, Се Хуань лишь бросил:
— Ступай домой сам.
В итоге они с Сюэ Шиянем поужинали вдвоем, и инцидент завершился тихо и мирно, не подняв ни единой ряби.
После ужина Сюэ Шиянь взял Се Хуаня за руку и повел на улицу. Зимнее солнце светило слабо: хотя тьма еще не сгустилась до конца, глаза слепило от унылой белой пелены.
— Я велел слугам приготовить для тебя отдельную комнату. Сходи взгляни, понравится ли. Если что-то придется не по душе, прикажу переделать, пока не поздно, — глядя прямо перед собой, произнес Сюэ Шиянь.
Служанки по обе стороны от них бережно несли фонари, украдкой поглядывая на маленьких господ, чтобы те часом не оступились.
— Хорошо-хорошо.
Се Хуань не придавал этому особого значения — подумаешь, комната. Про себя он был уверен, что надолго здесь не задержится, так что ему было совершенно все равно, как ее обставят.
Однако, переступив порог спальни, Се Хуань на секунду лишился дар речи.
Покои, выбранные для него Сюэ Шиянем, располагались в аккурат по соседству с комнатой самого принца. Стоило войти внутрь, как на тебя буквально обрушилось пушистое море: пол устилал шерстяной ковер, кровать была застелена заячьими шкурами, на дверях и окнах висели тяжелые портьеры из золотистого соболя, а на стулья бросили мягкие подушки...
Но главнее всего была сама цветовая гамма комнаты — чересчур яркая, пестревшая киноварью да желтизной канарейки. Стены украшали жемчужные занавеси и картины, забивавшие пространство до отказа. В ту же секунду Се Хуань почувствовал себя так, будто по ошибке забрел в девичью опочивальню.
Заметив остекленевший взгляд Се Хуаня, Сюэ Шиянь поинтересовался:
— Ну как? Нравится? Все эти вещи...
Се Хуань уже хотел было сказать: «Ты сам-то посмотри, разве это мужская спальня?», но, подняв голову, натолкнулся на пристальный взгляд Сюэ Шияня. Лицо принца оставалось невозмутимым, но на дне глаз читалось откровенное, живое ожидание.
Помолчав с добрую минуту, Се Хуань сквозь зубы выдавил два слова:
— Понравилось.
Ничего страшного, скоро он съест отсюда. Нужно лишь потерпеть еще несколько дней, не стоит заставлять людей зря суетиться, утешал себя Се Хуань.
— Вот и хорошо.
Сюэ Шиянь с облегчением выдохнул, не подавая виду, коснулся рукой щеки Се Хуаня и изрек с важностью взрослого:
— Се Хуань, больше не водись с Хэ Шуланом. Он учиться не любит и тебя испортит. Если вдруг наставник покажется тебе слишком строгим, скажи мне — я придумаю выход, и уж он тебя точно не накажет.
http://bllate.org/book/34782/4293504
Готово:
