Элеонора вздохнула про себя. Раньше, если бы она взяла Бейна с собой, в этом не было бы ничего страшного, более того — отправить его развеяться и набраться опыта было бы даже лучше.
Но теперь она знала, что Бейн — один из главных героев. Если позволить Исаэль и Бейну заранее встретиться, никто не предскажет, как изменится будущее.
Сейчас она знала лишь первую половину сюжета, поэтому лучше было воздержаться от опрометчивых шагов, иначе она лишится своего главного преимущества.
В этот момент герцог и Герцогиня Коринт вернулись из поездки. Едва переступив порог и выслушав доклад дворецкого, они тут же направились к Элеоноре и спросили:
— Элеонора, ты собираешься в столицу?
Первой реакцией Герцогини был отказ. Нахмурившись, она произнесла:
— Элеонора, ты ведь только очнулась, твое состояние еще не до конца понятно, тебе следует побыть под наблюдением.
Герцог разделял позицию супруги и добавил:
— Элеонора, не спеши сгоряча, все обдумаем и подготовим не торопясь, времени вагон.
Элеонора беспомощно улыблась. Порой излишняя опека тоже становится бременем. Ей бы хотелось уступить воле родителей, но отсчет времени до выполнения задания уже начался.
Дорога из Сисая в столицу занимала целый месяц, и еще бабушка надвое сказала, успеет ли она к балу, не говоря уже о задании продержаться за руки в течение десяти минут.
— Отец, мама, вы ведь никогда не перестанете волноваться — ни сейчас, ни в будущем. Так что просто позвольте мне поехать, ладно? — Элеонора с улыбкой посмотрела на чету герцогов.
Слово Элеоноры в семье всегда было законом. Столкнувшись с такой просьбой, герцог с супругой переглянулись в нерешительности, и в конце концов, сжав зубы, попытались пойти на компромисс:
— Тогда пусть хотя бы Бейн отправится с тобой, чтобы он о тебе позаботился...
Герцог не успел договорить, как Элеонора резко посмотрела на оживившегося Бейна и холодно произнесла:
— Бейн Коллинз, сколько тебе лет? Ты наследник семьи Коллинз, неужели ты и дальше собираешься тащиться у меня за спиной и заниматься всякой мелкой чепухой?
— Собственное величие — вот истинная сила семьи. Ты хочешь, чтобы за глаза меня попрекали тем, что у меня есть брат-недоросль?
Бейн ошеломленно замер от такого отповеди, но тут же заметил, как смягчилось выражение лица сестры, и она, улыбнувшись, произнесла:
— Бейн, мой младший брат, я возлагаю огромные надежды на твое будущее. Я хочу, чтобы ты был расправившим крылья гордым орлом, тем, кем я буду гордиться при каждом удобном случае.
Только что хлестнутый кнутом и тут же подслащенный пряником, Бейн почувствовал, как у него внутри все загорелось. Сжав кулаки, он выпалил:
— Сестра, я все понял! Я не обману твоих ожиданий.
Видя, что решение принято окончательно, герцог тяжело вздохнул и сурово приказал:
— Выполняй то, что только что велел юный господин, да поживее! Кроме того, сотня человек для Рыцарского ордена — это слишком мало, нужно по меньшей мере пятьсот. Бейн, мы с тобой пойдем отбирать людей лично.
Герцогиня тоже в спешке позвала служанок, чтобы те начали упаковывать платья и украшения Элеоноры.
Глядя на суету, поднявшуюся в особняке герцога, Элеонора потерла переносицу и мысленно сдалась.
Глава 4. Святая мадам, вы так всегда со всеми здороваетесь?
У входа в бальный зал одна за другой останавливались кареты знатных семей. Поскольку времени оставалось еще предостаточно, гости собирались небольшими группами и непринужденно болтали.
У входа на второй этаж банкетного зала Картер с улыбкой смотрел на Исаэль и тепло произнес:
— Святая, не волнуйтесь. Вам нужно просто следовать установленному порядку, а я буду стоять здесь. Что бы ни случилось, я в ту же секунду приду вам на помощь.
Исаэль прижала руку к груди и с благодарностью посмотрела на Картера:
— Ваше Высочество кронпринц, большое вам спасибо. Мало того что вы утрудили себя личной встречей со мной, так еще и проявляете такую заботу.
Видя искреннюю благодарность на лице Исаэль, Картер мягко улыбнулся и непринужденно ответил:
— Святая, вы преувеличиваете. Это всего лишь заведенный порядок: каждого нового претендента на этот пост во время церемонии принесения клятвы сопровождает наследник престола. Это символ дружбы между Святым Престолом и императорской семьей.
Не успели они договорить, как к Картеру подошел его адъютант:
— Ваше Высочество, Святая, гости практически собрались, Их Величества Император и Императрица тоже уже в пути, прошу приготовиться.
Картер отрывисто кивнул, но взгляд его по-прежнему был прикован к Исаэль. Тихонько он спросил:
— Вы готовы?
Исаэль глубоко вздохнула и со всей серьезностью кивнула. В этот момент у ее виска выбилась прядка волос, и Картер поднял руку, чтобы поправить ее, но Исаэль, испуганно вздрогнув, отпрянула от его руки.
В глазах Картера мелькнуло удивление. Сколько он себя помнил, еще ни одна женщина не выказывала подобного отвращения к его прикосновениям, и это невольно пробудило в нем любопытство к новой Святой.
Хотя в мыслях пронеслись самые разные догадки, Картер сохранил идеальные манеры, опустил руку и произнес:
— Простите, я повел себя бестактно.
Исаэль и сама поняла, что отреагировала слишком бурно, и виновато произнесла:
— Нет-нет, Ваше Высочество не виноват, просто я не привыкла к чужим прикосновениям.
Картер с улыбкой кивнул и подхватил ее слова:
— Понимаю. По законам Святого Престола Святая принадлежит божеству и обязана хранить чистоту.
Убедившись, что Картер не сердится, Исаэль перевела дыхание. Его Высочество кронпринц всегда был очень добр к ней, и она испытывала огромную благодарность, не желая расстраивать его по собственной вине, поэтому поспешила согласиться с его словами.
Вскоре под легкий шелесок толпы появились Император и Императрица, занявшие свои места, а на втором этаже появился Архиепископ Святого Престола. Все присутствующие подняли головы, ожидая начала церемонии.
Картер слегка кивнул Исаэль и перевел взгляд вниз. Исаэль молча подбадривала себя, но напряжение никак не хотело отступать.
Архиепископ вышел на возвышение, собираясь произнести речь, как вдруг двери банкетного зала распахнулись.
Уже полчаса как двери в зал были заперты — с чего бы им вдруг открываться? Присутствующие невольно обернулись.
Донесся неясный шум, и наконец, когда отчетливый стук каблуков о безупречно чистый пол разорвал тишину, в дверях показалась высокая фигура.
Строгое черное платье резко контрастировало с залитым дневным светом банкетного зала, а лунный свет, упавший на водопад распущенных волос незнакомки, искрился на них словно россыпь мелких бриллиантов, образуя естественное украшение.
В фиолетовых глазах читались уверенность и дерзость. Вошедшая одарила собравшихся легкой улыбкой, а ее неизменная свита — двое охранников в таком же черном — выглядела сурово и мрачно. Всего лишь трое людей, стоявшие на пороге, источали ауру давления, которая казалась куда более мощной, чем та, что исходила от Императора при его входе.
— Чья это барышня? Какая дерзость — явиться на банкет в траурном черном! Впрочем, на ней это смотрится вовсе не чужеродно.
— Кто-нибудь видел ее раньше? Прийти в такой момент... неужели какая-то провинциальная аристократка из глуши, совершенно не знающая правил?
— Понятия не имею... Впрочем, постойте! Когда я ехал сюда, кажется, видел черно-золотую карету. Она была настолько броской, что я невольно засмотрелся. Помню, на дверцах был герб, но рассмотреть его я не успел.
Пока толпа шушукалась, осуждая незнакомку за срыв церемонии и подозревая ее в дешевом пиаре, стражник у входа перекинулся парами слов с одним из телохранителей, после чего на его лице отразился шок. Отработав донельзя испуганный поклон, он резко развернулся и зычным, полным благоговения голосом провозгласил:
— Входит Герцогиня Коринт!
Зал на секунду погрузился в абсолютную тишину. Услышав имя Коринт, все остолбенели. Быстрее всех сориентировались наверху: Император чуть подался вперед, а Императрица прикрыла рот рукой от изумления.
— Коринт! — Картер отреагировал острее всех на втором этаже. Инстинктивно сделав пару шагов вперед к перилам, он попытался разглядеть все как следует.
Внизу, пусть у некоторых имя Коринт и вызвало секундное замешательство, все быстро сообразили, о чем речь. Охрана назвала титул семьи Коринт.
Во всей империи было всего два герцога: один — управляющий финансами в столице, герцог Макколи, а второй — тот самый страж Северной стены, чей род из поколения в поколение жил на севере, известный как несокрушимая стена империи. Литар Коринф.
По рядам пронесся рой сдавленных вздохов. Прежнее недовольство и спесь в мгновение ока сменились шоком и трепетом.
— О боже, неужели это Коринты?
— Члены семьи Коринт появились в столице, а я даже слухом об этом не слышал!
— Да это же Герцогиня Коринт! Неужели она потому и в черном платье? Черный же — фирменный цвет семьи Коринт!
— До чего же хороша! Впрямь истинная Герцогиня Коринт!
Исаэль не понимала всеобщего потрясения, к тому же ее испугал резкий выпад Картера. Переведя взгляд на вход, она тут же утонула в ослепительном фиолетовом сиянии.
В этих глазах плескалась улыбка. То ли ей мерещилось, то ли нет, но казалось, что незнакомка смотрит именно на нее.
Поймав себя на том, что она засмотрелась, Исаэль почувствовала, как лицо слегка заливает краской. Мысленно она признала, что эта молодая герцогиня невероятно обаятельна — неудивительно, что все вокруг так бурно отреагировали.
Убедившись, что нужный эффект достигнут, Элеонора решила вовремя остановиться. Слегка кивнув, она произнесла:
— Прошу прощения за опоздание, продолжайте, не обращайте на меня внимания.
И под всеобщими взглядами Элеонора грациозной походкой шагнула в бальный зал. Толпа словно сама собой расступилась перед ней, позволяя пройти в самый передний ряд.
Взгляд Архиепископа неотрывно следовал за Элеонорой. Заметив, что она приблизилась, он проговорил:
— Мы рады приветствовать семью Коринт. Для Святого Престола это великая честь.
Элеонора поклонилась Императору, ответила на приветствие Архиепископа, на долю секунды задержала взгляд на Картере и, наконец, устремила его на Исаэль, частично скрытую в тени.
Из-за неудачного угла обзора и того, что Исаэль опустила голову, Элеонора видела лишь половину ее силуэта и не могла до конца поручиться, что перед ней именно та самая Святая Исаэль.
Только что она продемонстрировала балкону второго этажа образ предельной уверенности и дружелюбия, чтобы Исаэль, в какой бы части зала ни находилась, непременно заметила ее. Сейчас возможности Элеоноры были ограничены, поэтому, выслушав реплику Архиепископа, она отвела глаза.
Пока Архиепископ громогласно распинался в длинной речи, прославляющей Бога Света, Элеонора мысленно кривила губы в усмешке, хотя внешне сохраняла полнейшее спокойствие и вид человека, жадно внимающегожжжж каждому слову.
Наконец, исчерпав бесконечный монолог, Архиепископ провозгласил:
— А теперь новая Святая обратится с молитвой к великому Богу Света! Да омоет его сияние каждого из нас!
Это был ключевой момент церемонии. Жезл в руках Архиепископа, по преданиям, являлся Священным артефактом, ниспосланным самим Богом Света.
Элеонора помнила описание этого божественного жезла в оригинале: утверждалось, что пользоваться им может исключительно Святая, поэтому он одновременно служил проверкой на подлинность ее статуса.
http://bllate.org/book/34771/4292203
Готово:
