Это действительно дом профессора Ляна?
Да, прошу заходите! Мужчина, похоже, знал, что тот придет, и небрежным жестом пригласил гостя войти, выглядя при этом элегантно и очаровательно.
Гу Сиян с трепетом в сердце переступил порог. Пространство внутри было открытым и наполненным едва уловимым ароматом. Гостиная оказалась просторной, оформленной в минималистичном стиле в черно-бело-коричневой гамме. У стены тянулся ряд бамбуков Цзяннани, отгороженных стеклянной перегородкой, изредка издававших тихий шелест. С другой стороны гостиной располагались панорамные окна длиной в десяток метров, сквозь которые отчетливо виднелся глубокий и величественный морской пейзаж: кружили чайки, а волны то набегали на берег, то отступали.
В огромной гостиной было совсем мало мебели: у окна стоял черный модульный диван, полукруглый торшер казался хрупким и ненадежным, а в углу пристроились высокие и низкие шкафы, хранившие следы времени, но при этом идеально вписывавшиеся в общую атмосферу. Гу Сиян не удержался и спросил:
— На первом этаже только гостиная?
В силу профессиональной привычки он уже подсознательно начал изучать здешнюю планировку, особенности дизайна, использованные отделочные материалы и рациональность использования пространства...
— Есть еще уборная, правда, небольшая. Как дизайнер, что ты думаешь об оформлении этой гостиной?
— Довольно неплохо, в стиле чувствуется нечто от творческого почерка старого мастера Бэй Юймина... Откуда вы знаете, что я дизайнер?
Мужчина указал на вещи в руках Гу Сияна:
— Вы ведь пришли по поводу дизайна интерьера мемориала, верно?
Гу Сиян тут же кивнул:
— Ох, да, я пришел обсудить идеи с профессором Ляном. Мы заранее договорились по телефону, скажите, он сейчас свободен?
В красивых глазах мужчины мелькнул острый огонек, уголки губ приподнялись:
— Разумеется, свободен. Что вы хотите выпить?
Он жестом предложил Гу Сияну присесть на диван, а затем повернулся и направился к небольшому темно-коричневому шкафчику в углу.
— Что угодно.
Мужчина нахмурил красивые брови:
— Мужчины тоже любят использовать это выражение?
— Что?
— Ничего.
Пока медленная реакционная цепь в голове Гу Сияна еще только запускалась, хозяин уже вернулся, держа в руках изящный чайник из исинской глины и две чашки. Из носика чайника поднимались легкие струйки пара, и тот самый едва уловимый аромат стал гораздо гуще.
— Что это за чай? У него очень странный вкус.
— Розмарин, — мужчина привычно налил чашку и протянул гостю, каждое его движение излучало благородство и изысканность.
Чашка приятно лежала в руке, а стоило Гу Сияну обхватить ее пальцами, как аромат, словно обретя долгожданный дом, тут же скользнул через носовые проходы прямо в сердце и легкие, заставив душу раскрыться навстречу пьянящим образам, полным покоя и безмятежности. Поддавшись этому чудесному чувству, он сделал глоток... и ощутил невероятную горечь.
— Ну как?
Гу Сиян натянуто улыбнулся:
— Впервые пью такой чай.
Сивший напротив мужчина пожал плечами, невозмутимо отпил немного и с ленивым видом уставился в окно.
Примерно через минуту Гу Сиян наконец не выдержал и снова подал голос:
— Ваш отец отдыхает? Если он сегодня занят, я могу прийти в другой день.
Мужчина, погруженный в собственные мысли, наконец перевел на него взгляд:
— Отец?
— Я знаю, что профессор Лян очень занят, в конце концов, мы можем обсудить все в его кабинете в другой раз. К тому же сейчас лишь подготовительный этап проекта, до официального начала еще есть время.
Пытаясь скрыть слегка взволнованное выражение лица, он уткнулся взглядом в чашку с бодрящим чаем и продолжил пить.
— Каким из своих глаз ты увидел, что я занят?
— ...
— Я и есть тот самый профессор Лян, которого ты ищешь.
— Пф-ф... кхе-кхе... кхе-кхе-кхе...
Только что сделавший глоток Гу Сиян мгновенно выплеснул чай изо рта. Смесь жидкости и слюны описала красивую параболу, разлетевшись по низкому столику, ковру из грубой ткани, лицу и груди собеседника, а также прямо в его чашку.
Гу Сиян торопливо вскочил, чтобы извиниться, и впопыхах задел рукой чайник — с громким всплеском вода хлынула через край, устраивая настоящее бедствие...
— Удивлен?
Мужчина нахмурился, достал из кармана платок и принялся вытирать лицо и воротник.
— Немного. Я думал, профессор Лян — это...
— Семидесяти-восьмилетний лысый старик сожженного вида в морщинах и с толстенными линзами на очках?
Гу Сиян пару раз дернул уголками рта, чувствуя неловкость.
— Я действительно в преклонном возрасте, просто внешне выгляжу довольно молодо.
— Вы... вы выглядите максимум на тридцать лет, а тридцать — это золотой век для мужчины!
Он поставил чайник на место, но весь стол был залит водой, а тряпки поблизости не наблюдалось. Шаринг по карманам принес облегчение: к счастью, с собой оказалась пачка салфеток.
— Тридцать лет было тысячу лет назад. Этой весной мне исполнилось ровно тысяча тридцать лет.
Хлоп — и вся пачка салфеток целиком шлепнулась прямо в лужу...
— Позволь мне, — изящная, тонкая рука с аккуратно подстриженными ногтями опередила его, подхватила мгновенно размокшую бумагу и швырнула в элегантную урну. Затем в руке словно по мановению волшебства появилась тряпка, которой мужчина чисто и ловко вытер воду, после чего взял чайник и водворил его на прежнее место.
— Профессор Лян, у вас прекрасное чувство юмора.
— Кстати, должен исправить одну твою ошибку: моя фамилия Лянцю, а не Лян. Тебе следует называть меня профессор Лянцю.
Уголки рта Гу Сияна снова задрожали, а глаза непроизвольно скользнули на принесенные им же базовые материалы дела, где значилось: Лянцю Юй...
Пробыв в этой пленительной вилле около двух часов, Гу Сиян упорхнул оттуда с такой скоростью, будто спасался бегством. Виллы с видом на море обычно стоят на возвышении, и он почти бегом спускался со склона, пока наконец у входа в метро не смог сделать глубокий вдох.
Сколько лет он в дизайне, заказчиков, больших и маленьких, через него прошло не меньше сотни, а то и все девяносто девять. Каких только странных личностей он не повидал, но еще никогда не встречал человека, который бы так грандиозно шутил с абсолютно невозмутимым и невинным выражением лица, особенно учитывая, что этого человека все вокруг обожают и почитают, а занимается он столь возвышенной профессией.
Стоило Гу Сияну слегка прикрыть глаза, как в голове тут же всплывало это безупречно красивое лицо, омраченное легкой печалью:
— Если жить по несколько сотен или тысяч лет, наверняка от всего смертельно устанешь и затоскуешь. Хорошо, что я не человек...
А еще эта его фраза:
— Я слежу за тобой уже давно, ты мне очень нравишься.
Гу Сиян вовсе не избегал тем о собственной сексуальной ориентации, но он никогда не считал себя похожим на гея. Пусть характер у него и мягкий, он все же оставался нормальным парнем и еще не докатился до того, чтобы привлекать к себе других мужчин...
Два часа пролетели незаметно, вот только каждый раз, когда он пытался заговорить о мемориале, это божественное создание искуссно переводило тему.
А то, как он завернул окровавленное сырое мясо в бамбуковые листья в качестве перекуса... Волны тошноты поднялись из глубины души и прорвались наружу.
Преследуемый этим кровавым зрелищем, Гу Сиян без единой остановки вернулся в свою кондитерскую.
В девять пятьдесят вечера, точно по расписанию, раздался звонок от Ши Жаня.
— Алло, Сяо Ши.
— Сиян, ну сколько можно называть меня Сяо Ши! Это звучит точь-в-точь как Сяо Ши (Маленькая Какашка).
— А как тебя называть? Братец Какашка?
— Ладно, называй как хочешь.
— Судя по голосу, ты чертовски доволен.
— Еще бы, братец смог охмурить цыпочку, как тут не радоваться! Вот как только мы переведем наши отношения на новый уровень, я попрошу свою девушку познакомить кого-нибудь и с тобой! Обещаю, она будет нежной и миловидной. Ты ведь старше меня, а до сих пор без девушки. Кто не знает, еще подумает, что у тебя проблемы по мужской части... Алло, ты вообще слушаешь меня?!
— Слушаю-слушаю, — Гу Сиян переложил готовую лапшу в большую миску и достал из холодильника тарелку с ветчиной и вяленым мясом.
— Ну как прошло свидание с этим профессором Ляном? У него много идей?
Усевшись на стул широко расставив ноги, Гу Сиян склонил голову и шумно отхлебнул бульон:
— Я как раз хотел об этом поговорить. Ты вообще видел этого профессора Ляна вживую?
— Видел. Красавец неимоверный! Говорят, в Т-ском университете многие девчонки чуть ли не плакали горькими слезами из-за него. Правда, человек он довольно черствый.
— Черствый?
— Ага, говорят, ходит с каменным лицом, а тех, кто видел его улыбку, можно по пальцам одной руки пересчитать!
В голове Гу Сияна тут же возник образ обаятельно улыбающегося мужчины.
— А он случайно не любит черный юмор?
— Юмор? Ты шутишь, что ли? Кроме лекций, он вообще рта лишний раз не раскрывает. Какой тебе черный юмор, у него никакой юмор не пройдет! Ну ты же знаешь, многие девчонки любят таких холодных типов. Моя нынешняя девушка как раз только что окончила Т-ский университет. По ее словам, некоторые студентки с ума сходили от фанатизма — караулили профессора Ляна в кабинете по три часа, лишь бы вымолвить пару слов, а этот бессердечный профессор выдавал им всего три слова: Мне очень жаль!.. Алло, ты опять чем занимаешься, слушаешь меня вообще?
— Я ем! Я еще не ужинал! — Гу Сиян одновременно прихлебывал лапшу и набивал рот вяленым мясом.
— Это у тебя ночной дожор или ужин? Эх, без женщины в жизни никуда!
— Скажу тебе честно! Я не справлюсь с этим профессором, иди общайся с ним сам. Все его мысли и задумки передавай мне, а мне завтра кровь из носу нужно печь торты, дел по горло, всё, некогда болтать!
Не дожидаясь ответа, он резко нажал кнопку сброса.
Уничтожив огромную миску лапши, Гу Сиян почувствовал невероятное облегчение. Сыто икнув, он не спеша вымыл посуду, а затем принял горячий душ. Мазь от ожогов и воспалений оказалась на редкость эффективной — задница практически перестала беспокоить, такую мазь стоило открыть для себя гораздо раньше.
Обычно Гу Сиян ложился спать не раньше одиннадцати вечера, времени было еще вагон, поэтому он включил компьютер и принялся просматривать свежие отечественные и зарубежные журналы по дизайну. Это была привычка, выработанная годами: даже сменив профессию, даже постоянно зависая на форумах о десертах, западной кухне и выпечке, он все равно не мог заставить себя окончательно бросить дизайн. Именно поэтому Ши Жань до сих пор так часто обращался к нему за помощью.
Полистав страницы, он вдруг вспомнил одну фразу.
Затем, поддавшись какому-то внутреннему импульсу, открыл поисковик и ввел два иероглифа: Лянцю...
Оказывается, такая фамилия действительно существует.
http://bllate.org/book/34750/4290036
Готово:
