До часа Свиньи оставалось совсем немного — от силы догорала последняя палочка благовоний, — когда Линь Чжунтань наконец соизволил вернуться. Заметив, что я уже жду в его комнате, он на мгновение растерялся, и на его обычно бесстрастном лице промелькнуло мимолётное удивление. Впрочем, он тут же совладал с собой, вернув прежнюю невозмутимость, и негромко попросил подождать ещё немного — ему нужно было переодеться.
Глядя на него, я только сильнее укрепился в подозрении: ведёт себя точь-в-точь как вор, у которого рыльце в пушку. Сделав несколько шагов навстречу, я вдруг уловил странный, резкий запах. Настойчиво потянул носом. По мере того как Линь Чжунтань удалялся в сторону купальни, шлейф рассеивался. Осознав, что пахнет именно от него, я ухватился за широкий рукав его одеяния и придвинулся ближе, бесцеремонно принюхиваясь.
Ошибки быть не могло: от Линь Чжунтаня пахло вином, пусть и едва уловимо.
— Да ты пил! — воскликнул я, ликуя в душе.
Ещё бы, ведь я поймал его с поличным! В Императорской академии правила были суровы: ученикам строжайше запрещалось прикасаться к хмельному в будние дни, не предназначенные для отдыха.
Линь Чжунтань опустил взгляд на мою руку, сжимавшую его рукав, и плавно повёл плечом. Гладкий шёлк без труда выскользнул из моих пальцев.
— Да, — не стал отпираться он. А небрежным тоном, словно ни в чём не бывало, добавил: — На столе лежит пропись «Предисловия к священному учению в Дикой Гусиной Пагоде». Ступай, попрактикуйся пока.
Было очевидно, что он пытается замять разговор, но чем сильнее он увиливал, тем упрямее я не желал спускать это ему с рук. Пока он переодевался в купальне, я даже не прикоснулся к свитку. Едва он переступил порог, я вперил в него требовательный взгляд.
— Если не расскажешь, с кем и где надрался, я напишу отцу, — пригрозил я.
Линь Чжунтань молча подошёл к столу, опустился на стул и, полностью проигнорировав угрозу, подвинул свиток ко мне.
— Посмотрел?
Я пренебрежительно скользнул взглядом по бумаге и отвернулся:
— Посмотрел.
И чего он прицепился к этому «Предисловию»? Я эти иероглифы ещё дома до дыр замучил.
Линь Чжунтань словно прочитал мои мысли:
— Когда ты учился дома, наставник Цзинь слишком торопился показать отцу твои успехи, из-за чего пренебрёг основами. А без прочного фундамента чем дальше ты продвинешься в обучении, тем тяжелее придётся в будущем. Я внимательно изучил твои работы: твоим штрихам не хватает твёрдости, они расползаются, теряя форму. К тому же ты толком не освоил уставное письмо кайшу, а уже взялся за беглую скоропись синшу. Это излишняя поспешность.
Получив столь внезапный и суровый нагоняй, я опешил. Но тут же сообразил: этот хитрый лис просто переводит стрелки! Наверняка пытается выставить меня бездельником перед отцом, чтобы оправдать собственные грехи.
— Ты... — от возмущения у меня перехватило дыхание, а когда я злился, язык всегда начинал предательски заплетаться. Кое-как справившись с голосом, я выпалил: — Мы вообще-то твоё пьянство обсуждаем! При чём тут мои иероглифы?!
Весенняя ночь стояла тихая, в саду ещё не звенели цикады. Линь Чжунтань перевёл взгляд с прописи на меня. Поняв, вероятно, что я так просто не отступлюсь, он наконец соизволил снизойти до объяснений.
— Действительно, сегодня за ужином я выпил пару чарок, — мягко произнёс он. — Надеюсь, Сяо Ди сохранит это в тайне.
Встретившись с ним глазами, я зацепился за самое подозрительное:
— В Императорской академии пить запрещено, а проносить вино на территорию — тем более. Ты точно был не один. С кем ты пировал?
Однако Линь Чжунтань упорно хранил молчание. Как я ни пытался на него давить, как ни грозил разоблачением, он не проронил больше ни слова. В итоге мы расстались, крайне недовольные друг другом.
По дороге к своему корпусу я со злостью пинал придорожную гальку, комкая в кулаке злополучный свиток с «Предисловием к священному учению». Кто же составил ему компанию? Хоть мы и поступили в академию одновременно, Линь Чжунтань ухитрялся держаться особняком. Спесивый, невыносимый павлин!
Уже на подходе к жилым комнатам из густой тени деревьев прямо передо мной кто-то выскочил. От неожиданности я отпрянул на несколько шагов, едва не потеряв равновесие.
Разглядев при свете луны лицо нарушителя спокойствия, я искренне пожалел, что это не обычное привидение.
Передо мной стоял юноша в дорогих парчовых одеждах, чьи покои располагались по соседству с моими. Личность он был непростая — молодой наследный принц из княжеской резиденции, Юэ Фэйгуан.
Мы делили одно крыло, и, видит бог, я никогда не искал с ним ссор. Однако его отношение ко мне с самого начала казалось диким: он то изводил меня язвительными замечаниями, то подолгу буравил тяжёлым, нечитаемым взглядом.
Вот и сейчас Юэ Фэйгуан бесцеремонно оглядел меня с головы до ног и процедил:
— И откуда это мы крадёмся в такой час?
Я с надеждой покосился в сторону своих дверей. Где носит Лянцзи? Неужели опять зачитался своими бульварными романами и забыл встретить хозяина?
Заметив моё замешательство и не получив мгновенного ответа, молодой принц помрачнел. Но уже спустя миг он вплотную шагнул ко мне:
— Ну и чего молчишь? Язык проглотил? Или немой от рождения?
— Вовсе нет, — буркнул я, пытаясь обойти его.
— Надо же, заговорил! А то ходишь целыми днями, рот на замке, точно блаженный, — Юэ Фэйгуан подошёл ещё ближе. От него исходила странная, давящая аура.
Пытаясь сохранить дистанцию, я сделал шаг назад, но это простое движение почему-то привело его в ярость. Он мёртвой хваткой вцепился мне в предплечье.
— Чего ты шарахаешься от меня?! Не съем же я тебя, в самом деле! Кстати, Линь Чунди... Я сегодня посылал слугу на кухню за молоком, и знаешь, что ему ответили? Сказали, всё до капли кончилось.
С тех пор как меня приняли в семью Линь, отец не скупился на карманные расходы. Выделяемое мне ежемесячное содержание было настолько щедрым, что превосходило кошельки многих столичных отпрысков в академии. В Императорской академии за любые прихоти приходилось платить звонкой монетой. Избалованный роскошью, я привык принимать молочные ванны. Но правила академии сурово гласили: каждому ученику бесплатно полагается лишь один кувшин молока в день. Разумеется, для купания этого не хватало, поэтому я отвалил поварам круглую сумму, чтобы они закупали излишки лично для меня.
Получив щедрую плату, кухонные слуги приобретавали молоко у городских торговцев и тайно доставляли его в мои покои каждый вечер. По сути, это был мой частный заказ, который никак не должен был ущемлять интересы других учеников.
— И вот, расспросив прислугу, я узнал прелюбопытнейшую вещь, — в голосе Юэ Фэйгуана зазвучала вкрадчивая издёвка. Я почувствовал, как кровь отливает от моего лица. — Оказывается, в нашей благородной Императорской академии завёлся некто, кто изволит переводить драгоценный продукт на мытьё своего изнеженного тела. Подумать только! Мои сёстры в княжеском доме — и те до такого не додумались. С какой стати нормальный мужчина станет нежиться в чане с молоком? К слову... В столице сейчас гремит новая пьеса, «Дева-генерал» называется. Слыхал о такой, Линь Чунди?
Я деревянно мотнул головой, совершенно не понимая, к чему он клонит и зачем приплёл сюда театральные подмостки.
Юэ Фэйгуан ухмыльнулся, и в его глазах блеснул недобрый огонёк:
— Что ж, я просвещу тебя. История эта о девице, которая переоделась мужчиной, чтобы пробраться в военный лагерь. Она спала и ела бок о бок с солдатами, рубила врагов и в конце концов заслужила звание великого полководца. И тут мне подумалось... Вдруг какая-нибудь предприимчивая девица тоже возжелала примерить чиновничью шапку, облачилась в мужское платье и тайком пробралась в Императорскую академию?
Его пристальный, скользящий взгляд становился всё более невыносимым. Мечтая лишь о том, как бы поскорее убраться отсюда, я поспешно пробормотал:
— Мне ничего об этом неизвестно. Уже поздно, а мне ещё нужно повторить толкования к трактатам. Доброй ночи, молодой наследный принц.
Но стоило мне сделать шаг, как сильные руки грубо обхватили меня за талию, прижимая спиной к широкой груди.
— Куда так торопишься? Мы ещё не договорили, — горячее дыхание Юэ Фэйгуана опалило моё ухо. От этого интимного жеста по спине пробежала дрожь отвращения. — Признайся честно, Линь Чунди, мне всё известно. Это ведь ты скупаешь всё молоко. Скажи... парень, который ежедневно холит свою кожу, точно парень? Может, ты на самом деле девка?
От его вкрадчивого шёпота и липкого тепла меня затрясло от стыда и злости.
— Отпусти! Я мужчина! — выкрикнул я, тщетно пытаясь вырваться.
— Мужчина? С таким-то лицом? — он издевательски фыркнул. — Все знают, что ты всего лишь безродный родственник из боковой ветви клана Линь из Гусу. С чего бы главе семьи тратить баснословные деньги и влияние, чтобы пристроить какого-то приёмыша в Императорскую академию? Слишком уж подозрительно. Брось отпираться. Ты наверняка любимая дочка господина Линя, которая позавидовала старшему брату, смыла белила, стёрла помаду с губ и сбежала из девичьего терема. А чтобы скрыть этот срам, тебя выдали за дальнего родственника. Ну-ка, не дергайся, дай мне проверить...
Его ладони бесцеремонно заскользили по моему телу. В панике и ярости я забился в его руках, силясь высвободиться. Свиток «Предисловия» выскользнул из моих ослабевших пальцев и глухо шмякнулся в дорожную пыль. Как он смеет нести этот бред?! Неужели по мне не видно, кто я?!
— Пусти, мерзавец! Я не женщина! — я изо всех сил рванулся в сторону, пытаясь оторвать его руки от своего пояса. — Я иду к себе! Прекрати эти гнусности!
Юэ Фэйгуан легко перехватил мои запястья, заламывая их за спину:
— Да какому дураку вроде тебя нужна эта зубрёжка? Всё равно из этой пустой башки ничего дельного не выйдет. Гораздо лучше будет, если ты...
Он внезапно замолчал, уставившись на мои губы, и в его глазах вспыхнуло что-то пугающее. Ощутив себя осквернённым и униженным до глубины души, я напрочь забыл о строгих напутствиях отца — «не смей переходить дорогу столичной знати».
Схватив принца за удерживающую меня руку, я изо всех сил вонзил зубы в его запястье.
Раздалось глухое ругательство. Юэ Фэйгуан от неожиданности разжал хватку. Не теряя ни секунды, я метнулся вниз, схватил с земли испачканный свиток и припустил к своему флигелю, на бегу отчаянно выкликая слугу:
— Лянцзи! Лянцзи!
Услышав мой панический крик, заспанный слуга торопливо выскочил на крыльцо:
— Молодой господин Чунди? Что случи...
Я летел во весь дух, не смея даже оглянуться на оставшегося позади принца. Врезавшись в Лянцзи, я мёртвой хваткой вцепился в его плечо и затащил внутрь комнаты.
— Быстрее! Запри дверь! — задыхаясь, приказал я.
Опешивший слуга поспешно накинул деревянный засов.
— Господин, на вас лица нет! Словно беса в темноте повстречали... Почему вы так бледны?
Я ничего не ответил. Дрожащими руками схватил со стола глиняный чайник и наспех плеснул в пиалу тёмной жидкости.
— Молодой господин, постойте, чай ведь совсем остыл! Позвольте, я принесу свежего...
Договорить он не успел — я в несколько глотков осушил пиалу, едва не поперхнувшись ледяной водой.
В Императорской академии все знали, что наследный принц Юэ — жестокий и самовлюблённый тиран. Он ни во что не ставил людей: избивал собственных слуг и безнаказанно издевался над однокашниками. Буквально на днях он прилюдно отвесил звонкую пощёчину одному из учеников из менее знатных семей. Тот несчастный, утирая кровь, ещё и униженно вымаливал у принца прощение. А я... я посмел укусить этого монстра! Что он теперь со мной сделает? Как отомстит?
От этих мыслей меня сковал леденящий ужас. Трактаты не шли на ум, строчки плыли перед глазами. Всю ночь я провёл без сна, содрогаясь от шорохов за дверью.
Наутро я не решился, как обычно, прийти в класс пораньше. Я тянул время до последнего и скользнул за парту лишь тогда, когда у дверей вот-вот должен был показаться дежурный Дяньсюэ.
Переступив порог, я обмер. На моём месте, развалившись, сидел Юэ Фэйгуан. Заметив меня, он хищно прищурился и уже приоткрыл рот, собираясь выплюнуть какую-то колкость, но в этот момент в класс вошёл строгий Дяньсюэ. Принц недовольно цыкнул, нехотя поднялся и ленивой, вальяжной походкой направился к своей парте.
Я облегчённо выдохнул и поспешил занять своё место.
Вдруг из-за соседнего стола вытянулась чья-то нога. Я не успел среагировать, споткнулся и с размаху полетел на пол, больно приложившись локтем о твёрдые доски.
— Линь Чунди, что с тобой? Под ноги смотреть разучился? — послышался сверху строгий голос Дяньсюэ.
Потирая ушибленную руку, я сел на пол. С губ уже готова была сорваться жалоба, но, подняв голову, я наткнулся взглядом на виновника моего падения.
Это был Не Вэньлэ. Его отец занимал высокий пост чиновника третьего ранга, а сам парень ходил в верных прихвостнях у Юэ Фэйгуана и ловил каждое слово своего покровителя. Глядя на его глумливую ухмылку, я понял: это только начало.
Отец велел мне прилежно учиться и избегать любых конфликтов. Склока с влиятельными столичными отпрысками обернулась бы для меня катастрофой — домашние точно лишили бы меня поддержки. Подавив обиду, я молча поднялся, отряхнул подол халата и сел за свою парту.
«Нужно просто перетерпеть, — успокаивал я себя. — Побесится и отстанет».
Как же я ошибался. С того дня травля потекла нескончаемым потоком. Сначала это были невинные, на их взгляд, пакости: то подножку поставят, то подмешают чёрную тушь в пиалу с чаем, то прольют воду на мои рисунки, уничтожая плоды многочасовых трудов. Но сегодня, во время перерыва между лекциями, прихвостни принца зашли слишком далеко. Они бесцеремонно скрутили меня и затащили вглубь уединённого каменистого сада, спрятав за нагромождением декоративных скал.
— Что... что вам нужно? — я пятился назад, пока не упёрся лопатками в холодный шершавый камень.
Путь к спасению был отрезан: крепкие парни Юэ Фэйгуана плотным кольцом перекрыли единственный выход из ущелья между валунами.
Сам молодой принц хранил молчание. Слегка склонив голову набок, он разглядывал меня с хищным любопытством. Мои пальцы в рукавах судорожно сжались в кулаки. Собрав остатки мужества, я попытался пригрозить им именем преподавателей:
— Скоро начнётся урок! Если Дяньсюэ не обнаружит меня в классе, он сразу начнёт искать! И тогда я... я всё ему расскажу!
Кажется, в своей наивности я сморозил глупость. Мои преследователи разразились дружным издевательским хохотом. Юэ Фэйгуан смеялся громче всех, глядя на меня как на умалишённого.
— Вы только посмотрите на этого недоумка! — сквозь смех выдохнул он, утирая выступившую слезу. — Он действительно верит, что эти жалкие Дяньсюэ способны его защитить!
http://bllate.org/book/34746/4394130
Готово:
