Степной ветер свистел и бушевал. Односложное одеяние Е Уюу покрылось слоем туманной водяной дымки, а красная лента, стягивавшая конский хвост, пропиталась кровью. Враги за внешним кольцом окружения достали луки. Е Уюу легко ступил на землю, широко расставил ноги, оттолкнулся, напряг поясницу и живот, взмыл высоко в воздух и принялся от души охаживать лица бэйманьских врагов, прорывавшихся в его сторону.
Чжуйфэн бежал рядом по негласному уговору, и копыта коня кроваво-красной масти проложили кровавый путь.
Е Уюу приземлился обратно на конскую спину, зажал в зубах длинное копье, а пальцы легли на тетиву лука с заложенной стрелой.
Свист —
Четыре-пять стрел сорвались с места, и в соне шагах враги, только-только потянувшиеся к тетивам, замертво рухнули на землю. Е Уюу обернулся и громко рявкнул в сторону пары зеленых глаз, мелькавших неподалеку: — Янь Шэнь! Твою мать, из меня скоро решето сделают!
— Ась! Здесь я! — Янь Шэнь с явным сожалением убрал руку с волчьей головы. Следом вожак стаи рядом с Янь Шэшем запрокинул голову к луне и испустил долгий волчий вой. На залитой лунным светом степи мгновенно вспыхнули десятки пар зловещих зеленеющих волчьих глаз.
— Тьфу! Всё равно жутко до усрачки! — Е Уюу, сохранивший психологическую травму еще с тех времен, когда ему доводилось драться с бродячими псами за еду, невольно задрожал ногами. Янь Шэнь о чем-то перекинулся словом с серым волком неподалеку, и стая первой бросилась вперед, прогрызая для Е Уюу широкий кровавый проход.
Е Уюу снова вскочил в седло, яростно пришпорил коня, и Чжуйфэн стрелой вылетел из толпы. Янь Шэнь в полном боевом облачении стоял в ста шагах от него, держа факел и махая Е Уюу рукой.
А вокруг Янь Шэня крутились семь-восемь волчат.
У Е Уюу аж лица позеленели. Он дернул за поводья, решительно развернул коня и снова бросился на застрявших в западном лагере бэйманьцев.
Ветер растрепал обрывок ткани, обвязанный вокруг запястья, но даже густой запах крови не мог заглубить слабый аромат зелёного бамбука, оставленный на нем Сяо Юньанем. Е Уюу зажал полоску ткани зубами, снова надежно фиксируя ее на запястье, и при этом ухитрился прижаться носом к руке и жадно вдохнуть полной грудью.
Подступившая к горлу тошнота тоже отступила. Е Уюу заметил, что аромат зелёного бамбука вокруг него стал еще сильнее, словно Сяо Юньань, закусив нижнюю губу на постели, вдруг стоял прямо у него за спиной.
— Ваше Величество! Появились вы совсем не вовремя! У вашего слуги сейчас руки заняты! — Е Уюу с большим трудом мысленно прогнал прочь фривольные картинки, а взглянув на еще не до конца зачищенные ловушки и приманки, разозлился пуще прежнего. Он попросту бросил копье, снова вскочил на спину коня и принялся быстро пускать стрелы в самую гущу врагов.
Е Уюу будто и не нужно было целиться: едва натянув тетиву, он сразу спускал стрелу, и каждая попадала точно в цель. Колчан за спиной Е Уюу пустел с пугающей быстротой.
Едва с остатками западного лагеря было покончено, подоспело и запоздалое войско варваров.
Е Уюу снова согнулся в седле, собирая десятки стрел, торчавших из тел на земле, вытащил одну из них, натянул тетиву и прицелился в командира вражеской армии.
Попадая в цель за сотню шагов, он сразил вражеского полководца: не успело вражеское войско численностью почти в десять тысяч приблизиться к лагерю, как скакавший впереди военачальник рухнул с боевого коня. Под покровом ночи силуэт Е Уюу казался почти неразличимым.
— Трусливые сыны бэйманьской собачьей породы, ездить верхом и то не умеют! Свалился с коня и подох! — выкрикнул Е Уюу, хохоча и натягивая тетиву, после того как вражеский командир рухнул замертво со стрелой во лбу. Три тысячи элитных воинов, затаившихся в засаде вокруг западного лагеря, уже заняли свои позиции, и их латы отливали на лунном свете кровавым заревом, отраженным от земли.
Наступающее войско варваров остановилось. Снова раздалось какое-то бормотание на чужеземном наречии — из-за большого расстояния разобрать было невозможно. Е Уюу интуитивно почуял, что бэйманьцы опять за спиной судачат о Его Величестве, помрачнел лицом, поднял копье и громогласно рявкнул:
— Раз уж бэйманьские собачьи сыны посмели сегодня первыми напасть на наш лагерь, завтра они осмелятся растоптать трупы наших людей и надругаться над простолюдинами нашей династии! Братья! Сегодня ночью — за мной, рубить врагов до последнего, чтобы каждый из вас смог использовать головы этих варваров вместо ночных горшков!
Е Уюу закинул длинный лук за спину, снова поднял копье с красными кистями, и обагренная кровью алая кисть, подобно знамени, вонзилась в сердца воинов.
—
Далеко в Императорской Столице Сяо Юньань видел сон. Во сне он находился на бескрайней равнине под полной луной, окруженный стаей волков, которые недобро поглядывали на него десятками пар зловещих зеленых глаз.
Верно, они были там вместе с еще одним человеком — Е Уюу, который от страха перед волками карабкался ему на плечо.
Какая неслыханная дерзость!
Сяо Юньань не удержался и крикнул уголки губ, но тут вцепившийся в него Е Уюу со страху прикусил мочку его уха и жалобно всхлипнул: — Ваше Величество, вашему слуге страшно...
У Сяо Юньаня онемела вся спина, а ноги словно вросли в землю, не позволяя сделать и шагу.
И тут как назло стряслась беда: от Е Уюу повеяло густым аромат морозной сливы, лицо Е Уюу мгновенно превратилось в окутанное туманом лицо безумца, и он, обвившись вокруг Сяо Юньаня, словно лишенная костей цепь, намертво прильнул к нему.
Тонкие губы похитителя цветов приоткрылись, прильнув к задней части шеи Его Величества и исторгая из себя точно такой же густой аромат зелёного бамбука.
Похититель цветов промурлыкал: — Ваше Величество, вашему слуге страшно~
— !!!
На ярко-желтом драконьем ложе лицо облаченного в черное Сяо Юньаня было чернее его мантии.
Он поджал колени, а между ног тянулось неприятное липкое ощущение. В тихих покоях эхом отдавался полный обиды и призрачного звучания скрежет зубов.
Проклятый похититель цветов!
Как же он привязывается, от него просто не избавиться!
Верните мне Е Мяня!!!
Глава 8. Блестящая победа
Не сумев поймать главаря враждебного нового племени, Е Уюу с досадой закинул на плечо начищенное до блеска Копье с красными кистями. Чжуйфэн, разделяя настроение хозяина, понуро опустил голову — этот новый каган бегал слишком быстро.
Пущенная Е Уюу перед самым штурмом стрела не только пробила голову прокладывавшему путь военачальнику, но и сокрушила психологическую оборону врага. Е Уюу хватило одной лишь усадки в седле, чтобы навести ужас на бэйманьцев.
Этой ночью Е Уюу преподал главарю нового бэйманьского племени урок под названием заманить врага в ловушку.
Варвары выросли в седле, отличались отменным искусством верховой езды, мастерски владели тактикой партизанской войны и внезапных набегов, а еще не брезговали отсутствием благородства: нападали, грабили и тут же уносились прочь. Их стремительные набеги походили на увертливых вьюнов, из-за чего Е Уюу уже несколько раз попадал впросак.
Весна снова подходила к концу, и трава у Западной реки уже поднялась выше конской головы. Вместо того чтобы ждать, пока в весенне-летний сезон варвары откормят коней и людей, а осенью, в пору полной силы, устроят неожиданный набег на границу Да Цзин, было куда лучше самому заманить врага вглубь территории и преподнести новому кагану щедрый подарок из Центральных равнин.
Е Уюу начал плести эту сеть с самого дня подачи заявления об отставке. Они с Янь Шэнем всю дорогу понемногу сливали информацию бэйманьским дозорным, а добравшись до середины пути, Е Уюу и вовсе намеренно несколько раз засветился перед вражескими соглядатаями, чтобы те безоговорочно поверили в подброшенные им сведения.
Когда появляется доверие, все становится намного проще. Во второй половине пути Е Уюу пустил для врагов дымовую завесу, сдвинув предполагаемую дату прибытия в военный лагерь на два дня позже.
Собравшиеся на Северной Границе племена прошлой осенью вновь переругались, и новое племя внезапно вырвалось вперед — Е Уюу слышал об этом еще до возвращения в столицу, а когда Его Величество вызывал его во дворец, то даже подкинул генералу Е немало новостей о новой напасти.
Люжэнь, вождь новоиспеченного племени, потерпел неудачу в борьбе за власть на пике своего могущества и бежал после поражения от кагана Моиси.
Тогда сокрушение лагеря Армии Е во время отбытия Е Уюу в столицу и звонкая пощечина по голове Да Цзин стали бы самым коротким путем вновь заявить о своем авторитете в степи.
Увы, этот новый каган выбрал не того противника. Раз уж Е Уюу осмелился покинуть границу и вернуться в столицу, да еще и с радостью согласился на нелепую милость нового императора отдохнуть в столице, значит, он был абсолютно уверен в оставшихся на Севере воинах Армии Е. Разве армия, лично вышколенная Е Уюу, могла оказаться мягкой грушей, которую легко смять?
Е Уюу сумел заставить Моиси преподнести дань династии Цзин и признать вассалитет, точно так же он мог вертеть Люжэнем как захочется.
Чтобы враг безоговорочно поверил в ложную информацию, сперва нужно было обмануть собственных людей.
Информация, отправленная Е Уюу к бэйманьцам, в точности совпадала с той, что поступила в лагерь Да Цзин: согласно ей, Е Уюу должен был прибыть в расположение войск династии семнадцатого числа четвертой луны, то есть двумя днями позже. Однако сегодня спозаранку Е Уюу уже объявился в лагере, немало испугав цзинских солдат.
Выйдя из палатки военного лекаря, Е Уюу тут же приказал всем воинам готовиться к отражению ночного набега неприятеля.
Западный лагерь был той самой брешью, которую Е Уюу нарочно оставил для варваров.
У варваров была привычка вынюхивать дорогу с помощью волчьих стай. Раз Е Уюу прибыл лишь семнадцатого, Люжэнь непременно выбрал бы для внезапного ночного нападения на Да Цзин одно из двух чисел — пятнадцатое или шестнадцатое.
Лишь в ночь полнолуния дикие волки способны проявить свою боевую мощь на полную катушку.
Янь Шэнь сам вызвался заночевать в Западном лагере, и Е Уюу махнул рукой, позволив ему поступать как знает.
В итоге привлеченные варварами дикие волки под командованием Янь Шэня явили свою боевую мощь во всей красе.
Е Уюу знал, что Янь Шэнь понимает волчий язык, но никак не ожидал, что тот еще и мастерски управляет целыми стаями. Стоило Янь Шэню приблизиться, как окружившие воинов Армии Е волки тут же развернулись и принялись терзать бэйманьцев.
Люжэнь позорно бежал, а спасающегося бегством врага преследовать не стоило. Е Уюу оставалось лишь вернуть войска в лагерь. Однако тот самый вожак, утащивший заместителя генерала Яна, уходить наотрез отказался: он вился вокруг Янь Шэня, без конца виляя хвостом, и его бесстыдная настойчивость вызвала у Е Уюу искреннее восхищение.
Раз вожак не уходил, то и стая оставалась на месте. Заметив, как вокруг лагеря зажигается все больше зеленых огоньков, Е Уюу вытянулся в струнку и замер в седле, а под доносящийся отовсюду волчий вой преисполчился полнейшего отчаяния от собственной жизни и добровольно отъехал от Янь Шэня на несколько десятков метров.
Генерал Е, которого бэйманьцы почитали за свирепого волка, панически боялся собак, а волков — пожалуй, тоже самую малость.
Янь Шэнь не мог оторвать глаз от доставшегося ему вожака: — Е Мянь, он хочет пойти со мной в лагерь...
Сорвалось с языка у Е Уюу: — И думать забунь!
Но прозвучало это, пожалуй, чересчур бессердечно, и Е Уюу с унылым видом добавил: — Не смей приводить волков в лагерь. Можешь сам покинуть лагерь и пожить в волчьем логове, даю тебе отпуск на неделю...
услышав это, Янь Шэнь без колебаний отделился от возвращающегося в лагерь отряда, с привычной легкостью сбросил доспехи на Чжуйфэн и с радостным лаем бросился к стае.
— Заместитель генерала Ян это... чего удумал?
Мрачно бросил Е Уюу: — Домой идет.
И что только находили хорошего в этой волчьей норе.
—
Наконец-то удалось обустроить палатку главнокомандующего, и Е Уюу нетерпеливого нырнул в бадью с водой, торопясь смыть прилипшую к телу чужую кровь.
Метка — поистине хлопотная штука. Е Уюу только-только распробовал ее прелести, как тут же начал на нее жаловаться. Он думал, что уже переборол инстинкт куньчжэ тосковать по цяньцзюню, но стоило оказаться на поле боя и быть окруженным сотнями бэйманьцев, как Е Уюу понял: он скучает по Сяо Юньаню все сильнее, хочет вдыхать аромат феромонов Его Величества, хочет быть укутанным в его объятия, хочет...
Е Уюу погрузил под воду половину лица, сокрушаясь, что он все больше становится похож на самого настоящего куньчжэ, раз сделался настолько хрупким, что его тошнит от одного лишь запаха крови.
http://bllate.org/book/34737/4288625
Готово:
