Он замолчал на секунду, и с каждым новым словом в его голосе звучало всё больше уверенности:
— Я же не на тренировку по баскетболу иду, просто так, побросать для развлечения. Тратить слишком много денег нет нужды.
Чжан Цювэнь был поражен:
— Какой бережливый и экономный представитель золотой молодежи.
В его представлении богатые наследники вели праздный и распутный образ жизни, купались во внимании толпы поклонниц, швыряли деньги направо и налево и утопали в пороках, но Чи Нин был совсем другим.
Жаль только, что брату Циню нравилось дружить с крутыми парнями, а не с такими избалованными мажорами, так что адрес клуба он ему точно не назовет.
— Клуб брата Сюя находится на улице Юннин, 26, в районе Ганнань, вывеска там большая, — произнес Цинь Хэн.
Чжан Цювэнь:
— ……
— Ганнань? — тихо воскликнул Чи Нин и с улыбкой спросил: — Разве это не рядом с Ганнаньской международной средней школой?
Цинь Хэн уловил во взгляде Чи Нина надежду и, слегка раздраженно расстегнув молнию черной спортивной куртки, бросил:
— Что такое, в этой средней школе учится твой знакомый? Тебе нужно кому-то что-то передать?
Чи Нин перевел взгляд с Чжан Цювэня на Цинь Хэна и, запоздало сообразив, спросил:
— Разве ты не ученик Ганнаньской международной средней школы?
Зависший мозг Чжан Цювэня наконец заработал:
— Ха-ха-ха, конечно нет! Брат Цинь тоже из Первой школы, он в моем классе.
Улыбка на лице Чи Нина мгновенно угасла.
В прошлой жизни Цинь Хэн лично говорил, что он — стипендиат Ганнаньской международной средней школы.
Но теперь всё было иначе.
Либо Цинь Хэн в прошлой жизни солгал, либо в этой жизни в ход событий закралось какое-то отклонение.
Если верно второе, то инициатива в судьбе, возможно, уже не принадлежала ему.
Солгал ли Цинь Хэн в прошлой жизни, выяснять было уже поздно, но вот находится ли инициатива в его собственных руках, проверить еще было можно.
Молчание стало удушливым.
Лица Чи Нина и Цинь Хэна выглядели мрачно, и Чжан Цювэнь, зажатый между ними, чувствовал себя как на иголках:
— Я… э-э… ляпнул что-то не то?
Он ведь всего лишь сказал, кто где учится, что здесь могло быть не так?
Чи Нин пришел в себя и непринужденно, с легким отчуждением произнес:
— Ничего, просто к слову пришлось. Я пойду, до встречи, парни.
Врала ли Цинь Хэн в прошлой жизни — неважно, где он учился — тоже особой роли не играет, в конце концов, вместе они всё равно не остались.
Куда важнее было спасти старшего брата: в этой жизни он не хотел больше допустить гибели своей семьи.
Чи Нин дошел до входа на улицу ночного рынка, достал телефон и позвонил водителю.
Не прошло и десяти минут, как у входа остановился серебристо-белый минивэн. Дядя Чэнь опустил стекло со стороны водителя:
— Молодой господин, на улице жарко, садитесь скорее в машину.
Чи Нин нырнул внутрь, прохлада от кондиционера мгновенно разогнала духоту, сделав остающийся во рту привкус ягод восковницы еще более отчетливым и заставив мысли снова вернуться к травме ноги Цинь Хэна.
В такую жару Цинь Хэну было противопоказано долго стоять на ногах, это могло плохо сказаться на восстановлении.
Тц.
Учитывая, что этот человек целых десять лет носил ему еду в прошлой жизни…
Чи Нин вытащил из кармана две сотни юаней и протянул водителю:
— Дядя, у западного входа на ночной рынок кто-то продает ледяной сок из восковницы. На улице ужасно жарко, а бабушке и слугам приходится нелегко, купите всё, вернетесь — угостите остальных.
— Сделано! А как выглядит лоток? — отозвался дядя Чэнь и ловко выпрыгнул из машины.
Чи Нин отвел вверх дефлектор кондиционера, дувший прямо ему в лицо, и погрузился в задумчивость, опустив взгляд.
Проверить, осталась ли у него инициатива, проще простого — достаточно посмотреть, кто станет победителем Национальной олимпиады по биологии.
Если в этот раз он не станет участвовать, то занявший в прошлой жизни второе место наследник фармацевтической компании Цзючжи автоматически поднимется на первую строчку.
После новостных репортажей акции фармацевтической компании Цзючжи должны пойти вверх, в то время как бумаги семьи Чи, чей имидж на рынке выглядел шатким и неустойчивым, неминуемо обвалятся, спровоцировав волну распродаж.
Хотя, может, ему и показалось.
Отец, казалось, вовсе не дорожил стоимостью акций, он даже мог распахнуть дверь кабинета и отчитывать старшего брата так громко, словно намеренно провоцировал утечку в прессу.
Дыхание Чи Нина замерло, и в голове мелькнула догадка.
Если отец специально позволял СМИ порочить старшего брата, а бунтарский нрав того был всего лишь игрой…
Тогда одновременные двойные стандарты любящего отца и возвращение бунтарского старшего брата домой с масляными лепешками с устрицами уже не казались столь странными.
Он всегда знал, что начисто лишен таланта к финансам, но никак не ожидал, что настоящая деловая война может включать в себя управление котировками через общественное мнение.
Этот уровень абсурда уступал разве что попытке залить кипятком дерево богатства заклятых врагов.
Но почему отец и старший брат скрывали от него столь важные вещи?
Чи Нин сжал кулаки, прижав их к губам, в голове почти звенящая пустота.
Если его догадки верны, неужели в прошлой жизни он по небрежности разрушил планы отца и старшего брата?
Щелк.
Раздался тихий звук срабатывания замка.
Дядя Чэнь открыл переднюю пассажирскую дверь, поставил туда ящик с соком из восковницы, пристегнул его ремнем безопасности и бодро улыбнулся:
— Молодой господин, всё скупил, еще и сдача осталась, десятка два юаней.
— Мелочь оставьте себе, спасибо, что съездили, — произнес Чи Нин.
— Ладно, прикажу маме испечь ваши любимые пирожки с ананасами, как вернемся.
Дядя Чэнь обошел машину, сел за руль, пристегнулся и с ветерком домчал Чи Нина и ящик с соком до поместья семьи Чи.
Сегодня было воскресенье, и Чи Байчуань, разобравшись со всеми делами в компании, вернулся домой. Сейчас он сидел в гостиной и читал газету.
У Чи Нина был расфокусированный взгляд, он шаг за шагом приблизился к отцу, долго собирался с духом и наконец решился спросить напрямую:
— Папа, вы со старшим братом скрываете от меня что-то?
Чи Байчуань прервал движение рук с газетой, на его лице запечатлелось задумчивое выражение.
— Ты ведь сейчас думаешь о том, в какой именно момент прокололся и выдал себя? — глядя в сторону кухни, где бабушка собиралась печь ананасовые пирожки, поинтересовался Чи Нин. В его голосе звучала стоическая усталость человека, познавшего бренность бытия. — Ваша ссора со старшим братом была всего лишь спектаклем, верно? Вы нарочно пререкались перед репортерами?
Чи Байчуань не рассердился, в его взгляде промелькнуло одобрение:
— Ты вырос.
Чи Нин внезапно вспомнил слова отца, сказанные пару дней назад: когда поднесешься — поймешь.
Он тяжело вздохнул и закрыл глаза:
— Раз такое серьезное дело, почему не сказали мне?
Чи Байчуань протянул руку и потрепал сына по макушке:
— Мы разыгрывали этот спектакль уже больше трех лет, всё подходит к концу, если не случится непредвиденного, скоро всё завершится. Дела компании для тебя слишком сложны, мы боялись, что ты станешь переживать, узнав об этом.
Чи Нин всё понял.
В прошлой жизни отец даже в мыслях не допускал, что новости о его победе на олимпиаде станут предметом бурного хайпа и даже приведут к провалу всей операции.
В конце концов, первые места на олимпиадах прошлых лет никогда не привлекали внимания прессы, репортажи занимали лишь крошечный уголок полосы, и любые новости исчезали на дне информационного океана в течение суток.
А вот материалы о нем целую неделю занимали страницы светской хроники, где правда и вымысел сменяли друг друга.
Когда всё уже рухнуло окончательно, сообщать ему правду было поздно.
Потому что родители и старший брат боялись, что он станет винить во всем себя…
Чи Нин резко задрал голову, сдерживая слезы:
— Папа, впредь не скрывайте от меня такие важные вещи.
— Хорошо, — Чи Байчуань похлопал его по плечу. — Как насчет олимпиады? Все еще планируешь ехать?
— Никуда я не поеду, — без промедления ответил Чи Нин. — Если учитель Ван снова позвонит и станет расспрашивать, можете прямо отказать.
Помолчав, он добавил:
— Вечерние занятия по добровольному выбору я тоже бросаю. Скажите им там, после пяти тридцати я буду уходить погулять в другое место и домой сразу не вернусь.
Чи Байчуань: ……
— Решил изображать бунтующего младшего мажора?
Чи Нин на секунду замер:
— М-м… ну, не то чтобы изображать…
Он собирался заняться этим всерьез.
На лице Чи Байчуаня появилось выражение полного понимания, и он с улыбкой произвел вердикт:
— В молодости надо гулять и развлекаться, я в твои годы уже умел управлять самолетом.
При слове самолет в памяти всплыли мотоциклы.
Вспомнив, как старший брат в прошлой жизни сорвался на мотоцикле в горный овраг, Чи Нин не удержался и предостерег:
— Гонять на спортбайках по диким дорогам и городским улицам всё-таки слишком опасно, мало ли кто решит вмешаться в работу техники? Хотя бы имитируй что-нибудь другое, если старший так любит быструю езду, пусть отправляется на официальную гоночную трассу.
— Ты действительно вырос, — с умилением сказал Чи Байчуань. — Но спектакль уже зашел слишком далеко, тормозить поздно.
Тоже верно.
Чи Нин нахмурился, погрузившись в раздумья.
Запрет на мотоциклы в Янчэне, кажется, вводился как раз в эти годы, и после трагической гибели старшего брата политика стала жесткой и бескомпромиссной — в этот раз можно было подтолкнуть процесс чуть раньше.
В финансах он не силен, но вот писать статьи и анализировать государственные указы получалось вполне неплохо.
В конце концов, научные статьи — штука капризная, выбери неудачный момент для публикации, и все труды пойдут насмарку.
Подбирая формулировки, Чи Нин рассуждал вслух:
— Разве в Янчэне в последнее время не продвигают инициативу по запрету мотоциклов? В районе Тайгуань вечно кто-то по ночам устраивает гонки, полно грабежей с участием мотоциклистов и аварий. Мы вполне можем подтолкнуть СМИ к тому, чтобы раздуть эту тему. Как только общественное мнение поддержит администрацию, законы и ограничения последуют незамедлительно.
Тогда никому больше не позволено будет гонять по улицам Янчэня, захочешь покататься — отправляйся на профессиональный трек, и старший точно не проколется.
Чи Байчуань хлопнул себя по подлокотнику:
— Годится! Сейчас же позвоню.
Голова у младшенького соображала отлично, кроме того, что ума у него маловато и обмануть его проще простого, во всем остальном — просто золото.
— Папа, есть еще кое-что. Кажется, я слишком худой, а это нездорово, — Чи Нин согнул руку в локте, пытаясь изобразить бицепс, но там не наблюдалось и намека на рельеф.
Чи Байчуань даже замедлил процесс поедания гонконгских снеков и с сомнением протянул:
— Попросить вечером бабушку сварить суп из свиных ножек с ягодами годжи и лонганом?
Уголки ртов Чи Нина дернулись:
— Только не это.
Эта дрянь походила на смертельное зелье.
— Я к тому, не мог бы ты помочь мне найти тренера по смешанным единоборствам?
Вспомнив обманувшего его в прошлой жизни Цинь Хэна, Чи Нин проговорил сквозь зубы:
— По крайней мере… я больше не буду выглядеть так легковерно.
Чи Байчуань счел это разумным:
— Справедливо. Отец непременно отыщет тебе лучшего тренера.
Комок тяжести в груди Чи Нина немного уменьшился.
С каменным выражением лица он поднялся наверх, принял душ, немного полежав пластом на кровати, сменил одежду на повседневную и спустился вниз, решив воспользоваться скопленными за десятки лет карманными деньгами, чтобы заложить фундамент для будущей патентной заявки.
http://bllate.org/book/34728/4287606
Готово:
