Гао Яньтай странно усмехнулся.
Глава 4
По сравнению с нынешним кризисом и запятнанной репутацией.
Лу Цяо вдруг подумал, что его барахтанье в грязи на протяжении последних двадцати шести лет вообще ничего не стоит.
Увидев, что Гао Яньтай, затаив жутковатую улыбку, собирается пролистать историю чата вверх, Лу Цяо в один прыжок поднялся с места и толкнул мужчину в сторону. Сделав вид, что ничего не произошло, он взял стакан с водой и сделал глоток. Приняв изящную позу, он встретил ошеломленный взгляд мужчины и спокойно произнес: — Прошу прощения, нога соскользнула.
Гао Яньтай рассмеялся от злости: — Нога соскользнула? Почему у тебя рука не соскользнула и ты просто не свалил меня с ног?
Лу Цяо: — Было бы неплохо.
Едва он договорил, как боковым зрение уловил, что на световом экране всплыло новое сообщение. Лу Цяо с невозмутимым видом с облегчением выдохнул и тут же нашелся: — Директору лучше заняться работой, наше Управление всё еще всецело зависит от вашего руководства.
— Вы только посмотрите, — Лу Цяо сдержанно приподнял подбородок. — Я ведь тоже тут жутко занят. Как руководству Управления нам лучше добросовестно выполнять работу и заниматься каждый своими обязанностями, вы не находите?
Разве Гао Яньтай не видел, что этот негодяй несет чушь и просто хочет его выдворить? Он даже не стал тратить на него время, бросил документы на стол и бросил: — Утром Монстр Апельсиновая Кожура снова разъел тот небольшой парк на западе города. И непонятно ведь, что у него на уме — разбирайся сам.
С этими словами он лихо развернулся, махнул рукой и бросил: — Я пошел, не забудь всё уладить.
Лу Цяо проводил его взглядом. Камень, висевший у него на сердце, наконец рухнул. Бегло просмотрев документы, он открыл диалоговое окно.
Увидев первые несколько сообщений с зашкаливающей концентрацией драгоценностей, мужчина, на лице которого редко появлялось хоть какое-то выражение, дернул уголком рта и расстегнул верхнюю пуговицу.
С трудом утихший жар накатил с новой силой, и Лу Цяо тут же свалил вину на охладитель воздуха — это определенно директор-скряга подсунул ему бракованную деталь.
Но когда слова на световом экране снова попались ему на глаза, почему-то вновь стало невозможно совладать с собой и лицо вновь залилось жаром.
...Малыш.
За всю жизнь его еще никто так не называл, и впервые это прозвучало из уст какого-то уродца.
Лу Цяо закрыл глаза, собираясь с мыслями, и, немного успокоившись, перевел взгляд на новое сообщение.
Цюйцзю: Впрочем, малыш, это ведь и правда ты? Что-то выглядишь ты... ну уж очень крупным.
— Тц, — тихонько хмыкнул Лу Цяо, а этот гуйи ведь чертовски осторожен.
Как жаль, что это и вправду он сам, судя по всему, Чэнь Кэ не такая уж безнадежная развалина.
Цяо Цяо: И правда я. Еще ни у кого не видел груди больше, чем у меня.
Цяо Цяо: Наверное, ты тоже никогда подобного не видел^^
В часы окончания смены Шань Цюй переодевался в обычную рабочую форму. Широкая футболка сидела на нем мешковато, отчего котик казался совсем длинным и тощим, зато выглядывавшие наружу белоснежные руки были круглыми и мягкими, а суставы отливали розоватым. Рыжеватые волосы ярко сияли в лучах заходящего солнца, напоминая роскошный шелк с жемужным отливом.
— Мхм.
Острые кончики ушей дрогнули, чутко уловив какой-то звук. Шань Цюй повернул голову, изгиб его щек был пухлым и сохранял легкий детский диатез.
— Сестрица Хуахуа...?
Заметив приближающуюся высокую женщину, Шань Цюй почувствовал себя немного виноватым.
Уж не за прогул ли она его пришла поймать? Сегодня кот, кажется, и вправду слишком много отлынивал от работы...
Кошачьи ушки откинулись назад, незаметно прижавшись к голове, и он с тревожным видом уставился на приближающуюся хозяйку-тайку.
Заметив, что лицо Ли Хуахуа выглядит не слишком радостным, Шань Цюй опустил уголки глаз, а его светлые глаза наполнились влагой.
Только не бей котика — прошу, пускай тайка не применяет кунг-фу!
Шаги затихли, на него упала тень, и Шань Цюй торопливо зажмурился, пытаясь обмануть самого себя.
Если закрыть глаза, бить будут не так больно!
— М? — Шань Цюй приоткрыл один глаз и украдкой глянул исподлобья.
Не больно же.
Осторожно подняв голову, он уперся взглядом в нахмуренное лицо Ли Хуахуа с крепко сжатыми губами.
Шань Цюй озадаченно склонил голову набок и спросил: — Что такое?
Его голос звучал донельзя мягко и сладко, к тому же он обожал растягивать слова, а окончания тянулись дольше кошачьего хвоста.
Ли Хуахуа сузила свои раскосые глаза, ткнула пальцем в одежду Шань Цюя и возмущенно выдала: — То ли зарплата у тебя слишком маленькая, то ли ты на себе экономишь до жути — как можно носить одну и ту же вещь столько времени?
— Вот, глянь, и здесь тоже!
Ли Хуахуа сокрушенно тыкала пальцем в его наряд и со слезами на глазах сокрушалась: — Да почему же тут сплошные заплатки! Как же ребенок, о котором я забочусь, докатился до такого!
Шань Цюй опешил, его соображалка еще не успела перестроиться. Услышав мелодичный динь-дон светового экрана, он подсознательно решил, что это ответил малыш, и, заикаясь, уже хотел было улизнуть, как вдруг услышал слова Ли Хуахуа: — Я тут исподтишка перевела тебе немного деньжонок, совсем чуть-чуть... а то нехорошо, если кто узнает.
Ли Хуахуа вздохнула, изобразив преувеличенно скорбное лицо: — И кто только придумал это идиотское правило: если нет никаких реальных отношений, кроме наемных, нельзя даже алименты переводить. По-моему, вся эта компашка из Обители Демонов просто свихнулась!
— Тсс, тсс! — услышав это, Шань Цюй смертельно испугался, и его личико стало невероятно серьезным. — Ты слишком громко кричишь, так и забрать могут.
Если сестрицу Хуахуа заберут, что же делать этой большой семье из бедных бездомных котиков?
— Ладно-ладно, — Ли Хуахуа только отмахнулась, показывая, что ей всё равно. — Сумма невелика, но на первое время хватит. Живо ступай купи себе нормальной одежды и еды, только глянь на себя!
Не говоря ни слова, она с укором пощупала мясистое предплечье котика и крайне недовольно произнесла: — Совсем исхудал!
Шань Цюй тоскливо покосился на вылезающие сквозь пальцы Ли Хуахуа складки жира, совершенно не понимая ее логики.
Разве кот исхудал?
— Ну ладно-ладно, — Шань Цюй спешил укреплять отношения с малышом, поэтому широко распахнул глаза, прощаясь с Ли Хуахуа, и облизал пересохшие покрасневшие губы. — Тогда я пойду за покупками, сестрица Хуахуа, до встречи.
Ли Хуахуа со слезами на глазах попрощалась, провожая взглядом медленно бредущего рыжего котенка, который покачивал хвостом, и не удержалась от рыданий.
— О мой тщедушный ребенок!!!
В семь часов вечера исхудавший рыжий котик добрался до торгового центра и покатил маленькую тележку по просторным рядам с продуктами.
Хотя многие предпочитали оформлять доставку онлайн на дом, у кота не было денег на подобные услуги, так что пришлось честно бродить по обычному магазину.
— Забыл спросить, что малыш любит поесть... — Шань Цюй оглядывал бесконечные ряды полок с товарами, чувствуя себя немного растерянно, и тихонько бормотал под нос.
Мо Байбай говорил, что если хочешь покорить человека, ни в коем случае нельзя полагаться только на слова — нужно забросать его деньгами, чтобы тот потерял сознание от щедрости!
Шань Цюй потрогал собственный исхудавший кошелек и слегка погрустнел.
У кота нет денег, так что придется заманивать человечка и привязывать его к себе исключительно при помощи кормежки.
Пусть даже деньги и дала сестрица Хуахуа.
В глубине души Шань Цюя шевельнулось чувство вины, но шаг он не замедлял. Скорость, с которой он сметал товары с полок, только возрастала, а взгляд становился все более решительным.
Ничего страшного, сестрица Хуахуа его поймет. Кот может и поголодать, а вот человечку голодать нельзя — хрупкие люди очень легко умирают от голода!
При расчете на кассе баланс, еще полчаса назад бывший таким солидным благодаря щедрой помощи сестрицы Хуахуа, мгновенно опустел, отчего у Шань Цюя аж сердце защимило.
Ничего страшного, — Шань Цюй тащил огромные пакеты домой и мысленно утешал себя, — всё это того стоило!
Ночной ветерок был прохладным и мягким, лаская его влажную от пота челку. Щеки и губы пылали румянцем, а одинокая прозрачная капля пота скатилась по нежной щечке и замерла на подбородке, готовая сорваться в любой момент.
Кап.
В конце концов она упала на дверную ручку. Волоча за собой пакеты с покупками, Шань Цюй втащил их в дом и обессиленно рухнул на пол.
— Фух...
Шань Цюй развалился на диване, сделав пару глубоких вдохов, и с нетерпением, предвкушая радость, открыл световой экран.
Наконец-то можно открыто поболтать с малышом!
В тот самый миг, когда он увидел сообщение от малыша, Шань Цюй замер, а затем недоверчиво протер глаза, бормоча про себя: — Ого... как горячо.
Он-то думал, что малыш будет стесняться, а судя по всему, тот и вправду невероятно уверен в своей человеческой мясистой груди.
Хочется потрогать.
Шань Цюй перевернулся на другой бок, откинул назад челку, обнажая гладкий лоб. Его светло-рыжие глаза сияли ярче звезд, отражая крошечные искорки света от потолочной лампы, а пушистый хвост сам собой обвился вокруг ноги.
— Мх, грудь, — Шань Цюй ошеломленно уставился на это слово. — Людям нравится так ее называть? Кажется, это звучит немного красивее, чем просто человеческая мясистая грудь.
— А, нет, мне же нужно ответить! — Шань Цюй в спешке приподнялся, боясь, что малыш заскучает в ожидании и решит, что он ему больше не нужен.
Цюйцзю: Не видел, у малыша самая большая грудь^^
Цюйцзю: Что малыш делает, поужинал уже~
В перерыве между ожиданием ответа от малыша его взгляд случайно упал на лежащую на полу внушительную кучу снеков, и на лице невольно появилась застенчивая улыбка, обнажая наметившиеся ямочки на щеках.
В его глазах плескалась радость: он надеялся, что малышу понравится выбранная им еда — бедному человечку, должно быть, часто приходится голодать, надо его хорошенько откормить...
Раздался звук «динь-дон», вырвавший Шань Цюя из сладостных фантазий, и его чистые глаза тут же с нетерпением устремились на световой экран.
Внезапно радостное выражение лица маленького рыжего котенка застыло, торчком стоявшие ушки медленно опали, а глаза мгновенно заволокла пелена влаги — он словно отказывался верить в то, что видит.
Цяо Цяо: Нет.
Цяо Цяо: Не докучай мне пока, я очень занят.
— И-и... — Шань Цюй замолк, прекратив мурчать, и изо всех сил постарался подавить рвущийся из горла всхлип.
Шань Цюй: Какой ты грозный QAQ
Однако вместо грусти на первый план выплыла другая, совершенно непонятная тревога.
Такой послушный малыш наверняка не стал бы злиться без причины, ведь человечки никогда первыми не нападают на добрых котиков.
Кошачий мозг Шань Цюя лихорадочно перебирал самые разные варианты.
Неужели его намерения были слишком очевидны, и человечку показалось, что его просто хотят использовать ради тела, поэтому он рассердился и решил устроить бойкот? У людей, кажется, и вправду всё устроено через чур сложно.
Или он и вправду очень занят, неужели его эксплуатирует работодатель?!
Шань Цюй тут же встрепенулся, его личико переполнилось беспокойством. Слегка тревожно покусывая кончик пальца, он переводил прекрасные глаза с места на место, крепко сжав губы.
Раз эксплуатируют — значит, занят; раз занят — значит, сильно устает; а от сильной усталости даже есть не хочется...
Точно!
У него в голове словно вспыхнула искра, и Шань Цюй мгновенно ухватился за одну догадку.
Человечек наверняка растерял все хорошее настроение от голода! Когда сам он голодает, то тоже ходит вялым и ни с кем не хочет разговаривать, у людей, должно быть, точно так же. Ах ты ж чертовы капиталисты, заморили его бедненького человечка голодом так, что тот и слова с ним сказать не хочет!
http://bllate.org/book/34703/4283984
Готово:
