Обсудив с тремя закупщиками чая все детали контракта, Су Лин воспользовался компьютером и принтером в сельском комитете, составил новый договор, подписал его, и вопрос был решён.
Проводив троих торговцев, староста взял Су Лина с собой на гору Фэнхуан.
— Когда твой дед впервые взял гору в аренду под чайные деревья, большая часть односельчан в него не верила. Первые пять лет он только нёс убытки, но к восьмому году пошёл стабильный урожай, и теперь производимый на нашей горе Фэнхуан Чай Дождевой Росы стал широко известен за её пределами, — Староста Цзинь заложил руки за спину и с глубоким взглядом посмотрел на ряды аккуратно подстриженных чайных кустов. — Только вот никто не ожидал, что твой дед уйдёт так внезапно.
Су Лин стоял на склоне холма, глядя на нежно-зелёные, сочные и бесконечные чайные заросли, и невольно цыкнул языком:
— Столько чайных деревьев — неужели Второй Дедушка посадил их в одиночку?
— С чего бы? — Староста Цзинь бросил на него косой взгляд. — Конечно же, старик Су нанял за деньги местных жителей.
Почувствовав себя слегка пристыженным, Су Лин смущённо потрогал нос.
Староста Цзинь продолжил:
— Старик Су был человеком образованным и начитанным. Если бы не стремление беречь Старую усадьбу семьи Су, он ни за что не остался бы в деревне простым крестьянином. А вот старший внук разбогател, перебрался в город и порвал все связи с родными местами: за шестьдесят лет он даже носа не показал в сторону старика Су, а когда тот умер, даже не приехал на похороны.
Слушая это, Су Лин почувствовал, как у него слегка запылали щеки.
Сколько он себя помнил, дед никогда при нём не заикался о родной деревне. Если бы не звонок адвоката Лао Лю, Су Лин и вовсе забыл бы, что у него есть родственники в глуши.
Два месяца назад адвокат Чжан взялся за исполнение воли Второго Дедушки. Поскольку у него не было прямых контактов наследника, ему пришлось приложить титанические усилия, подключив знакомых адвокатов в городе С., чтобы раздобыть номер Су Лина.
Получив самый первый звонок от адвоката Чжана, Су Лин принял его за мошенника и сразу же занёс в чёрный список. Однако настойчивый адвокат сменил два или три номера и перезвонил снова, сбивчиво и настойчиво всё объясняя. В конце концов Су Лин припомнил, как в далёком детстве отец возил его в деревню и они навещали этого родственника.
— Дедушка... он всегда был полностью поглощен делами, а в последние годы у него пошатнулось здоровье, и тётя увезла его на лечение за границу, — вежливо попытался оправдаться Су Лин.
Дед никогда не был близок ни с кем из младшего поколения. В детстве Су Лин даже немного побаивался его и на семейных новогодних застольях старался держаться подальше. Зато сын четвёртого дяди, его третий двоюродный брат, отличался малым возрастом и медовоголосием, благодаря чему снискал особую милость старика.
Теперь же Су Лин окончательно порвал с семьей Су и не имел ни малейшего понятия о том, что происходит на той стороне. Знал ли кто-нибудь из них о смерти Второго Дедушки, он тоже не ведал.
Староста Цзинь холодно фыркнул:
— Да он просто боялся, что кто-нибудь вспомнит о его крестьянском прошлом!
Су Лин изобразил на лице крайнюю неловкость.
Отвечать на этот вопрос он не умел — чужую душу впотьмах не разглядишь. Зато он прекрасно знал, что дед был гениальным стратегом в бизнесе: своим нынешним положением семья Су была обязана исключительно инвестиционному чутью и железной хватке старика.
Заметив, что Су Лин молчит, староста поинтересовался:
— Каковы твои планы на будущее?
Су Лин слегка опешил:
— Планы?
Староста Цзинь пояснил:
— Ты унаследовал имущество старика Су. Собираешься остаться здесь и продолжить дело или продашь всё и вернёшься в город?
Этот вопрос застал Су Лина врасплох.
Из-за краха в семейной жизни он временно не хотел возвращаться в город и приехал в глушь лишь для того, чтобы развеять тоску. О том, что делать с наследством, он даже не задумывался. Эти устилающие гору чайные деревья впитывали пот и кровь жителей деревни Шиси. Продать их было не только жаль — это стало бы предательством по отношению к ушедшему Второму Дедушке.
Но если остаться... как круто изменится его дальнейшая жизнь?
Су Лин погрузился в растерянность.
В полдень Су Лин пообедал в доме старосты.
Обед приготовила невестка старосты, а овощи были сорваны прямо с их собственного огорода — чистая натуральная экология, никакой химии, свежие, нежные, хрустящие, они оставили после себя приятное послевкусие.
После еды Су Лин вместе со старостой отправился в контору сельского комитета, чтобы обсудить завтрашнее начало сбора чая.
— Раньше торговцы сами пригоняли грузовики за сырыми листьями, но в этом году в назначенную тобой цену уже включена стоимость доставки. Ты подумал, как вывозить чай из деревни? — спросил Староста Цзинь.
— Я думал нанять грузовики в посёлке, — ответил Су Лин.
Однако Староста Цзинь покачал головой:
— Задумка неплохая, только вот шофёры вряд ли согласятся ехать в нашу деревню.
Су Лин не понял:
— Почему?
Кто станет отказываться от денег и пренебрегать работой?
Староста Цзинь погладил бороду и спросил:
— Когда ты сам ехал в деревню, на чём сидел? На тракторе Лао Лю, верно?
Су Лин кивнул:
— Да.
— И как ощущения? — поинтересовался староста.
Су Лин нахмурился, вспомнив ту дикую тряску, от которой едва не рассыпался по косточкам, и решил, что повторять этот опыт ему не хочется.
— Дорога узкая, неровная, извилистая и длинная, ездить по ней тяжело, — вынес он вердикт.
— Вот поэтому наша деревня такая замкнутая и нищая, — вздохнул староста.
— Разве... нельзя отремонтировать дорогу? — спросил Су Лин. В конце концов, мудрые люди говорят: хочешь разбогатеть — сначала построй дорогу. Неужели за столько лет в деревне Шиси никто не задумывался о том, чтобы сделать нормальный путь?
Староста с досадой бросил:
— Думаешь, мы не хотели? Денег нет, на что строить?
Су Лин опешил:
— Разве правительство не выделяет средства?
— Утверждение пришло давным-давно, мы с твоим дедом лично ездили на переговоры, — пояснил Староста Цзинь. — Только вот денег не выделили в полном объёме, как строить-то? В деревне одни бедняки, даже тех денег, что твой дед выручил с продажи чая, не хватит на укладку дорожного полотна. Чтобы расширить дорогу, придется занять пахотные земли. От деревни до павильона Люхоутин ровно два километра. Если строить двухполосную трассу, под неё уйдёт по меньшей мере двести му пахотной земли. Бюджет, выделенный правительством, ограничен, а у нас тут тысяча дворов, и ни у кого нет лишних денег. Кто потянет доплату из своего кармана?
Су Лин никак не ожидал, что прокладка обычной дороги в деревне обернется столь непосильной задачей. Без денег руки связаны по рукам и ногам — неудивительно, что деревня Шиси до сих пор не выбилась из нищеты.
— Сколько нужно? — спросил он.
Староста Цзинь приподнял опущенные веки, вытащил деревянные чёты и принялся быстро-быстро перебирать костяшки:
— С местными жителями мы договаривались о компенсации по шестьдесят тысяч юаней за му. В зависимости от доли изъятой земли выплаты составят от трёх тысяч до тридцати тысяч юаней. Правительство субсидировало один миллион, остальное мы должны покрыть сами, а затраты на само строительство считаются отдельно. Если сложить всё вместе, на возведение нормальной дороги уйдёт примерно пять миллионов юаней.
Пять миллионов?
Для деревенских жителей это была астрономическая сумма.
Су Лин сидел на стуле, подперев подбородок рукой, и погрузился в глубокие раздумья.
Староста Цзинь отложил счёты, поднял со стола чашку и сделал глоток:
— В этом году урожай на чайных плантациях вырос, если продадим удачно, выручим около миллиона. Твой дед собирался заняться дорогой через пять лет, но теперь его нет, и это дело, судя по всему, прогорит.
— Не прогорит. И не должно прогореть, — Су Лин сцепил руки в замок и твёрдо посмотрел на старосту. — У меня есть деньги. Дорогу построю я.
У Старосты Цзиня дрогнула рука, и вода из чашки плеснула на стол.
В час дня Су Лин покинул сельский комитет. Сунув руки в карманы ветровки, он неспешно шёл по гравийной дорожке, любуясь пейзажами деревенских полей.
Большинство молодых людей, уставших от городского шума, стремятся к сельскому умиротворению и покою, и Су Лин не был исключением. Однако, столкнувшись лицом к лицу с нищетой и безысходностью реальной деревни, он впервые понял, что деревенская жизнь вовсе не так идиллических, как кажется в мечтах.
Куда повернет его будущее, где он станет жить дальше, продолжатся ли его отношения с Линь Фэном — всё это казалось ему сейчас несбыточными фантазиями.
Прямо здесь и сейчас ему требовалось решить массу насущных проблем.
Например: обойти каждый дом, найти односельчан с тракторами и договориться о вывозе чая из деревни. Раз уж он вызвался финансировать строительство дороги, нужно сесть за стол переговоров с крестьянами насчёт компенсаций за изъятые пахотные земли. И, наконец, самая острая первоочередная задача — как организовать своё трёхразовое питание?
В деревне не было рынка!
Каждая семья сама обрабатывала землю, живя по принципу полного самообеспечения.
А значит, ему придется рассчитывать исключительно на собственные силы и выращивать овощи самому!
И кроме того...
Ему предстояло купить гору бытовой техники: стиральную машину, холодильник, кондиционер, водонагреватель, посудомоечную машину, кулер для воды...
Стоя на маленьком мостике над ручьем навстречу ветру и глядя вдаль на усадьбу семьи Су, Су Лин внезапно ощутил неимоверный груз на плечах.
Бум-трах — бац-бац!
Пиф-паф, трах-тарарах!
У входа в деревню Шиси гремели гонги и барабаны, грохотали петарды, царило необычайно оживлённое веселье.
Под раскидистым баньяном собралась огромная толпа зевак, а детишки повзбирались на ветки, устроившись повыше, чтобы лучше всё рассмотреть.
Слегка вьющиеся волосы Су Лина до плеч были собраны в небольшой хвостик, одет он был в ярко-синий костюм-тройку, белую рубашку с воротником Виндзор, серебристо-серый галстук с тем же узлом, жилет украшала серебряная цепочка карманных часов, а под аккуратными брюками поблёскивали чёрные туфли оксфорды. Его изысканный и элегантный наряд напоминал принца, сошедшего со страниц сказки. Вместе с деревенскими чиновниками он стоял у въезда в селение, торжественно встречая прибытие бригады сборщиков чая.
Ци Юэ и ещё двое торговцев вели за собой девушек-сборщиц. Широко улыбаясь, они приближались к деревне, но, заметив поразительно красивого Су Лина, остолбенели, ослеплённые его внешностью.
— Господин Су, в эти полмесяца наша чайная бригада доставит вам немало хлопот.
Су Лин учтиво ответил:
— Главное, чтобы девчатам было комфортно жить в деревне, остальное уладим.
До приезда в деревню Шиси Су Лин ничего не смыслил в сборе чая, но после вчерашнего долгого разговора со старостой он узнал обо всех тонкостях этого ремесла. Процесс срыва листьев требовал огромного мастерства, и ради производства элитных сортов торговцы неизменно прибегали к традиционному ручному методу.
Местные жители умели выращивать чай, но Ци Юэ и остальные больше доверяли собственным нанятым работницам, поэтому каждый год привозили бригаду с собой.
Сбор урожая занимал около полумесяца. Из-за скверных дорог ездить туда-обратно было неудобно, и работницы останавливались прямо в домах сельчан. Жители уже привыкли к подобному сотрудничеству и с радостью брали плату за постой, а получив вчера извещение, заблаговременно освободили комнаты.
Ци Юэ лучезарно улыбнулся:
— Конечно привыкнут, некоторые из наших девочек собирают здесь чай уже пятый год подряд. Кстати... — его тон резко изменился, а узкие глазки блеснули хиццой. — Господин Су ведь уже подыскал грузовики для вывоза чая?
Су Лин невозмутимо ответил:
— Подыскал. Правда, грузовиков нет, зато найдётся пара сотен тракторов.
Ци Юэ на секунду замер, нахмурившись:
— Разве тракторы подойдут? Из-за тряски свежие листья могут потерять в качестве.
Су Лин улыбнулся:
— Не беспокойтесь, господин Ци, я гарантирую, что уже сегодня дорога станет гладкой.
Заасфальтировать трассу целиком он, конечно, не успел бы, но засыпать грязевые ямы щебнем с помощью бульдозера и катка вполне было возможно за один день. Чуть свет, едва забрезжил рассвет, староста уже уехал в посёлок договариваться со строительной бригадой.
Избавившись от лишних забот, торговцы провели традиционную церемонию начала сбора, и под грохот петард процессия официально выдвинулась на гору.
Работа закипела полным ходом. Су Лин крутился волчком вместе со старостой, решая текущие вопросы, дни пролетали незаметно, и вечерами он валился с ног, засыпая едва коснувшись подушки.
За двадцать пять лет жизни он никогда ещё так сильно не уставал.
Что до брака, что после него Су Лин всегда вёл праздную и беспечную жизнь.
Раньше дома он вставал ровно в семь утра, полчаса бегал трусцой по жилому комплексу, возвращался, принимал душ и садился за завтрак, приготовленный домработницей. Поев, шёл рисовать в свою студию, а если погода выдавалась хорошей, брал этюдник и отправлялся на пленэр в парк. Днями напролёт он сидел на диване в гостиной, попивая чай и листая ленту в телефоне: смотрел сериалы, читал романы, играл в видеоигры, изредка болтал с друзьями, а дождавшись возвращения Линь Фэна, они вместе ужинали и бравшись за руки шли на вечернюю прогулку.
С ранних лет запросы у Су Лина были самыми простыми: заниматься любимым делом и тихо-мирно делить жизнь с любимым человеком, поддерживая друг друга до самой старости.
Только вот он никак не ожидал, что эта крошечная мечта рухнет ровно на третий год семейной жизни.
Отношения с Линь Фэном незаметно дали трещину. Пережив череду разочарований, он наконец прозрел и временно сбежал из того дома, словно спасаясь бегством в глухую провинцию.
Теперь же, оказавшись здесь среди бесконечных забот и уставая каждый день как собака, выполняя то, чего никогда в жизни не делал раньше, он чувствовал себя счастливым так, как ещё никогда прежде.
На восьмой день работы чайной бригады процесс вошёл в привычное русло, и надзор за процессом полностью взяли на себя староста с сельскими активистами. Су Лин с радостью перевёл дух и заперся в кабинете, чтобы свести дебет с кредитом.
Что он говорил Линь Фэну, когда покидал город С.?
Мол, в деревне расходы маленькие, много денег не уйдёт.
А сейчас, взглянув на итоговый список трат, он лишь горько усмехнулся: ха-ха, полмиллиона с лишним улетели в трубу не моргнув глазом.
Выравнивание дорожного полотна обошлось более чем в сто тысяч, аренда машин для перевозки сырых листьев съедала по тысяче юаней ежедневно, а покупка мебели и техники вообще составила львиную долю расходов — свыше четырёхсот тысяч.
Что касается доходов, торговцы внесли лишь двести тысяч аванса, а остаток они выплатят только тогда, когда весь чай будет собран и взвешен.
Староста уверял, что в этом году урожай весеннего чая побьёт прошлогодние показатели и составит около четырёх тонн. Если вычесть себестоимость и оплату труда рабочих, чистая прибыль превысит полмиллиона, а когда соберут летний и осенний урожай, годовая прибыль может взлететь до миллиона с лишним.
Для деревенских жителей миллион — сумма, которую не заработать за всю жизнь, но избалованному молодому господину Су хватило бы всего месяца, чтобы пустить её по ветру.
Су Лин не собирался экономить на собственном комфорте: хотя усадьба Второго Дедушки дышала стариной, её внутреннее убранство выглядело слишком спартанским, и человек, привыкший к городским удобствам, вполне закономерно обставил всё по последнему слову техники.
Взять хотя бы кабинет: пол покрыли мягким пушистым ковром, на окна повесили изящные легкие гардины, стену украсила его собственная каллиграфическая работа, у круглого старинного окна, выходящего в галерею, встал гарнитур из красного дерева, а на журнальном столике красовался прозрачный фарфоровый чайный сервиз.
Остальные комнаты претерпели точно такие же радикальные перемены.
Конечно, в домашнем хозяйстве Су Лин ничего не смыслил, но позавчера, совершив набег на торговый центр в городе Х., он накупил целую гору вещей, оплатил кругленькую сумму за доставку прямо на дом, после чего поднял тётушке Чжан зарплату до тысячи юаней в месяц, попросив её приглядывать за порядком.
Тётушка Чжан сияла от счастья и, не переставая улыбаться, за день вычистила всё до блеска.
С появлением холодильника на кухне стало намного проще хранить продукты.
Су Лин затарился в поселковом магазине рыбой, мясом и креветками, забив морозильную камеру под завязку, а овощи, подаренные тётушкой Чжан, аккуратно разложил по полочкам зоны свежести — теперь еды хватало на неделю вперёд.
Индукционная плита оказалась поистине великим изобретением: на ней можно было и жарить, и варить супы. Обнаружив её в магазине электроники, Су Лин без колебаний забросил старую дровяную печь и за пару дней по кулинарным книгам успешно освоил базовые навыки готовки.
Закончив подсчёты, Су Лин прикусил кончик ручки, нахмурил изящные брови и тихо вздохнул.
Не испытаешь нужды — не узнаешь цену соли и риса. Раньше в городе он швырялся деньгами с дополнительной карты Линь Фэна, покупая всё, что понравится, а теперь, когда пришлось зарабатывать самому, он живо прочувствовал всю тяжесть труда.
Интересно, хватит ли тех десяти миллионов на его счету до конца года?
Помимо дороги из деревни, ему нужно было починить и подъезд к усадьбе семьи Су, а если прикинуть всё вместе, одна только укладка дорог обойдётся в несколько миллионов.
Строительство мостов и дорог — дело благое, приносит добродетель в карму, так что этих денег ему было ни капли не жаль. Напротив, в душе росло неподдельное чувство удовлетворения.
Прежде он никогда не испытывал ничего подобного: помогать людям в меру собственных сил, заниматься реальной благотворительностью и радоваться от всего сердца — всё это наполняло его жизнь смыслом и подлинной ценностью.
Потосковав о финансах пару минут, Су Лин разгладил брови.
Как говорили древние: не пропадет талант, заложенный с рождения, а растраченное золото вернется вновь.
Он верил, что собственными руками непременно заработает денег, а переживать сейчас — лишь попусту тешить страхи. В конце концов, если припрёт, можно написать пару картин и попросить Линь Фэна выставить их на аукцион — уж десяток-другой тысяч они точно соберут!
Успокоившись, Су Лин захлопнул амбарную книгу, вскинул руки и сладко потянулся.
http://bllate.org/book/34702/4283893
Готово:
