Старый дядя достал из машины рисовые лепешки и воду, и втроем они стали ждать, перекусывая на ходу.
— Дядя, а правительство не собирается ремонтировать эту горную дорогу? — снова спросил Сян Анге.
Сквозь отблески огня старик покачал головой, а затем кивнул:
— Говорят, что собираются, уже несколько лет обещают, но так никто и не приехал.
В глубине Ляншаня рельеф местности был своеобразным, сообщение — крайне затруднительным, а строительство — делом невероятно сложным, что было видно невооруженным глазом.
— Они здесь родились и выросли, в этих глубоких горах, — с некоторым сожалением произнес старик. — Если бы не сложности с дорогой, кто бы захотел жить в такой бедности? Да и языковой барьер мешает. Жители деревни за весь год едва ли увидят хоть одного городского жителя, такого как вы.
Сюй Чжи молча слушал, сжимая в одной руке рисовую лепешку, а в другой — бутылку минеральной воды.
— А как же учителя-волонтеры, которые приезжали раньше, общались с местными жителями и детьми?
— В деревне есть ребята, которые понимают китайский, они учат остальных, так что не переживайте, — он помолчал и добавил: — Здесь живут народности и, некоторые всю жизнь не выбираются из гор. Уездный центр для них ничем не отличается от Пекина, такой же далекий, — закончив, старик повторил: — Да, такой же далекий.
Сян Анге и Сюй Чжи замолчали. Перед поездкой они получили общее представление о деревне, в которую направлялись — месте под названием Пуюньшэ: 58 дворов, 326 человек. Молодые и сильные жители деревни разъехались на заработки, остались только старики, женщины да дети. Пуюньшэ расположилась рядом с речной долиной Гули на высоте 2300 метров над уровнем моря, отделенная ущельем от возвышавшейся напротив огромной горы.
Сюй Чжи больше не мог есть. Он отдал Сян Анге лепешку, от которой успел откусить лишь дважды. Сян Анге в ответ слегка сжал его пальцы:
— Потерпи еще немного.
Сюй Чжи посмотрел на него, и в его взгляде читалось не то обида, не то досада.
Уже поздно вечером, когда Сюй Чжи почти заснул на плече у Сян Анге, впереди послышался рокот колес. Дядя поднялся и направился навстречу свету фар, откуда приближалась лошадиная… нет, ослиная повозка.
Сюй Чжи сонно прищурился: старик правил повозкой, а когда они остановились, к ним быстро подошел человек. Что он говорил, Сюй Чжи не понял, и пока он растерянно хлопал глазами, следом за стариком подошел еще один — худощавый подросток невысокого роста, но весь какой-то чумазый.
Паренек выглядел хмурым. Без эмоций на лице он помог дяде перегрузить багаж в прицеп, запряженный осликом. Когда с этим было покончено, дядя подошел к ним и, потянув парня за собой, сказал:
— Его зовут Цзисэ Цзяньмин, он говорит по-китайски. Когда приедете в деревню, он будет вашим проводником.
Пока Сян Анге разговаривал со стариком и старостой, Сюй Чжи переглядывался с этим грозным на вид малым.
Наконец Сюй Чжи спросил:
— Сколько тебе лет?
Цзисэ Цзяньмин холодно ответил:
— Двенадцать.
Трое уселись в повозку, и ослик повез их по ухабистой дороге. Сюй Чжи указал на лицо подростка:
— Это свежая рана?
— Есть претензии?
Сюй Чжи прикусил язык. Он схватил Сян Анге за руку и, прислонившись к его плечу, прошептал:
— Если бы не ты, я бы никогда сюда не приехал.
В Пуюньшэ они добрались уже совсем поздно. Староста отвел им комнату — глинобитный домик с черепичной крышей. Когда дверь распахнулась, они увидели широкую общую кровать с новыми постельными принадлежностями — было видно, что к их приезду готовились.
Сюй Чжи, обессиленный, повалился на кровать, предоставив Сян Анге самому разбирать вещи. Закончив, Сян Анге подошел к постели и, упершись рукой рядом с ним, склонился сверху:
— Сюй Чжи…
— М-м?
— Когда эти два месяца закончатся, давай съедем из общежития и будем жить отдельно, хорошо?
Сюй Чжи вяло посмотрел на него:
— Пытаешься задобрить меня?
Сян Анге улыбнулся, опустился ниже и коснулся губами его нижней губы. Сначала это был лишь легкий поцелуй, но Сюй Чжи тут же обвил руками его шею, углубляя его. Когда дыхание Сюй Чжи стало совсем прерывистым, деревянная дверь внезапно распахнулась.
Сян Анге в испуге скатился с него, и оба уставились на ворвавшегося Цзисэ Цзяньмина:
— Ты… что-то случилось?
Цзисэ Цзяньмин, по-прежнему с невозмутимым видом, приподнял чайник:
— Дед вскипятил. Пейте.
Сян Анге слез с кровати, забрал чайник и мягко произнес:
— Хорошо, спасибо. Иди отдыхать.
Цзисэ Цзяньмин ничего не ответил, лишь бросил взгляд на Сюй Чжи через плечо Сян Анге и вышел.
— Невоспитанный, — проворчал Сюй Чжи.
Возможно, из-за сильной усталости Сюй Чжи проснулся только на следующий день в половине двенадцатого. Сян Анге не было рядом. Укутавшись потеплее, он вышел наружу. При свете дня окрестности стали отчетливее: поля, скот, дома — один ближе, другой дальше.
Сюй Чжи смиренно вдохнул полной грудью свежий горный воздух.
— Проснулся?
Сюй Чжи вздрогнул и обернулся. Цзисэ Цзяньмин стоял неподалеку.
— Пошли, он велел мне отвести тебя в класс.
…
Сюй Чжи снова открыл глаза уже у себя на диване. Часы показывали 01:34, 10 июля 2016 года.
На телефоне висели непрочитанные сообщения от Ци Цзинъи и Бай Шэннань. Не открывая их, он отшвырнул аппарат в сторону и потер виски. Только он хотел приподняться, как почувствовал онемение в нижней части тела. В голове всплыло лицо Чжоу Цзяньмина и его голос. Он машинально коснулся себя сзади и почувствовал припухлость и засохшую корку на коже.
Это было по-настоящему… не сон.
Сюй Чжи с трудом перевернулся, лежа на диване, потянулся к телефонной трубке и набрал номер. Не успело раздаться и пары гудков, как трубку сняли.
На том конце произнесли:
— Ты проснулся.
Сюй Чжи опешил:
— Ты куда ушел?
Казалось, спрашивать об этом не стоило, но он даже не понимал, зачем вообще позвонил. Что он хотел сказать? Что они переспали? Что у него неплохо вышло? Или спросить, за чей счет это событие…
Чжоу Цзяньмин тоже почувствовал, что такой вопрос неуместен — он звучал так, будто они были влюбленными, что вызывало смятение. Он сильнее сжал телефон, глядя на труп на полу, и спустя долгое время ответил:
— Когда в следующий раз?
Сюй Чжи, дослушав, лишь беззвучно открыл рот:
— Э-э, ты…
— Давай в эти выходные, я приеду за тобой. Вешаю трубку.
Он нажал на отбой. В ту же секунду входная дверь отворилась, и старушка вошла с подносом еды. Сначала она посмотрела на него, потом перевела взгляд на тело на полу, у которого уже не было признаков жизни. После секундного замешательства она быстро поставила еду на стол и, обернувшись, закрыла за собой дверь.
http://bllate.org/book/34675/4280350
Готово:
