В саду у Чэнь Чжэна росли лимонное дерево и мята, и лучше всего для летних освежающих напитков подрастут именно они.
Перед тем как готовить, Чэнь Чжэн сорвал лимон и мяту, истолок их вместе с маленькими лаймами, добавил белого сахара, сорок пять миллилитров белого рома и бутылочку едва прохладной газировки, приготовив для него мятно-лаймовый мохито.
Стоило сделать глоток, как накатывало ощущение, будто ныряешь в мятное море, способное смыть летний зной и накопившуюся усталость.
На кончиках пальцев — нет, на кончике языка — ещё оставался мятный привкус, когда Лю Чжинань обернулся и посмотрел на того, кто хлопотал у плиты. В мягком оранжевом свете Чэнь Чжэн подбрасывал еду на сковороде, языки пламени плясали на его лице, а из комнаты доносился аппетитный аромат еды.
Вечером повеяло прохладным ветерком, и оба накрыли стол прямо во дворе.
Сладкий рис с османтусом, запечатанный в корне лотоса, тарелка фрикаделек из корня лотоса, жареные ломтики лотоса на пергаментной бумаге, а из собранных в этот вечер семян лотоса получилось тушеное блюдо; что же до листьев лотоса, то из них Чэнь Чжэн приготовил цыпленка с пшеном по-деревенски.
Вкусовые предпочтения Чэнь Чжэна тяготели к сладкому, однако он просто любил поесть и в целом был непривередлив.
Первым делом он подцепил палочками кусочек лотоса с клейким рисом. Красный ферментированный рис окрасил корень в розоватый оттенок, внутри он был плотно набит рисом, а ломтики сплошь покрыты сиропом с цветками османтуса. На вид они казались совершенно хрустальными, а во рту таяли мягкой сладостью. Лю Чжинань умял целый кусок в один присест.
Заметив, как гостю понравилось, Чэнь Чжэн подвинул тарелку ближе к нему и не преминул напомнить:
— Попробуй что-нибудь ещё, не налегай на одно блюдо.
Лю Чжинань уже успел проникнуться кулинарным талантом Чэнь Чжэна. Показав ему большой палец, он перевёл взгляд на фрикадельки из корня лотоса. Снаружи они были покрыты хрустальной корочкой, а мясной фарш с лотосом внутри оставался сочным и нежным; всё это поливалось густым соусом, создавая многослойный вкус.
— Сюда добавили морковь? — спросил Лю Чжинань, глядя на него.
Чэнь Чжэн тоже закинул в рот одну фрикадельку:
— Угу, так вкус получается богаче.
Тушёные семена лотоса Лю Чжинань ел впервые. На зубах они приятно хрустели, отдавая нежной сладостью, а стоило надкусить такое семечко, как во рту взрывался густой и ароматный сок.
Пораженный этим вкусом, он поинтересовался у Чэнь Чжэна рецептом.
Тот ответил:
— Семена тушатся на тыквенном соке и курином бульоне. Сначала их обжаривают с ломтиками чеснока и солониной для аромата, заливают бульоном, добавляют сахар и варят минут двадцать, а в самом конце вливают тыквенный сок, добавляют древесные грибы и побеги бамбука, после чего загущают соус крахмалом.
— Я так, спросил из любопытства, готовить всё равно не буду, — отмахнулся Лю Чжинань. — Можно мне это с собой завернуть?
— Хоть всё, — пожал плечами Чэнь Чжэн.
Рядом красовался цыплёнок в листьях лотоса: отборные куриные бёдрышки замариновали, обваляли в пшене, завернули в листья лотоса и пропарили в пароварке ровно пятнадцать минут. Время было выдержано идеально, и нежный аромат листьев полностью пропитал мясо.
Лю Чжинань через силу запихнул в себя последний ломтик лотоса и безвольно растегся по стулу, не в силах пошевелиться.
Босс просидел весь вечер рядышком с умоляющим видом, но так и не дождался ни крошки, отчего страшно разозлился и гордо удалился в свою конуру.
Чэнь Чжэн молча собрал посуду и безропотно принялся за мытьё и уборку, утешая себя мыслью, что всё не так уж плохо: благодаря такому прожорливому гостю у его кулинарного таланта появился простор для применения, и он сможет продолжить свои изыскания на поприще готовки.
Два дня спустя наступил малый зной, и жара стояла невыносимая. В доме Лю Чжинаня кондиционер установить ещё не успели, имелся лишь вентилятор, но тот гнал лишь горячий воздух. Окна спальни выходили на солнечную сторону, и хотя к ночи температура падала и становилось даже свежо, днём воздух раскалялся мгновенно.
Когда Чэнь Чжэн позвал его из собственного двора ужинать, Лю Чжинань лежал на бамбуковой циновке распластавшись, то и дело касаясь лба ладонью — ему казалось, что он вот-вот схлопочет тепловой удар.
Не дождавшись ответа на два оклика, Чэнь Чжэн просто оперся руками о невысокий забор и перемахнул прямо во двор к Лю Чжинаню.
Толкнув незапертую дверь, он увидел хозяина дома: тот лежал на полу, а рядом стояла миска с водой, в которой смачивалось полотенце, прикладываемое ко лбу для охлаждения.
Чэнь Чжэн опустил взгляд на лежащего и хмыкнул, находя ситуацию забавной:
— А я уж думал, ты в тридцативосьмиградусную жару подхватил воспаление лёгких.
Лю Чжинань прикрыл глаза и слабым голосом простонал:
— Меня тут заживо варят. Ещё пару дней назад было прохладно, а потом вдруг резко жахнуло, я даже кондиционер поставить не успел.
В такую жару в единственном магазине бытовой техники в городке отбоя не было от покупателей, и мастера по установке кондиционеров были расписаны на недели вперёд.
— Я есть звать, — коротко бросил Чэнь Чжэн.
Лю Чжинань вяло покачал головой, и его голос прозвучал совсем сухо:
— Не хочу, аппетита в такую жару нет.
Чэнь Чжэн развернулся на каблуках и бросил на ходу:
— У меня дома есть кондиционер.
Лю Чжинань моментально подскочил на ноги:
— Еду! Я умираю с голоду!
Едва переступив порог двора Чэнь Чжэна, он ощутил, как температура упала градуса на два-три. Цветы и травы, а также раскидистые кроны деревьев давали отличную тень, особенно возле первого этажа дома. Густая листва заслоняла большую часть палящих лучей, так что даже сквозь стеклянные стены не чувствовалось ни малейшего душного зноя.
К тому же там работал кондиционер!
Оказавшись в доме Чэнь Чжэна, Лю Чжинань почувствовал себя так, будто переместился из жаркой Африки прямо в Арктику. На него пахнуло волной живительной прохлады, и ему тотчас показалось, что он ещё жив и вполне сможет поспать под одеялом!
У Чэнь Чжэна стояла центральная система кондиционирования с прекрасной мощностью охлаждения, и хотя заботящийся об экологии и здоровье хозяин выставил щадящие двадцать шесть градусов, на свежести воздуха это ничуть не сказывалось.
Лю Чжинань плюхнулся на его супермягкий диван во французском стиле и с блаженством поёжился от прохлады:
— Чем кормить будешь?
Чэнь Чжэн, одетый в домашний костюм из светло-серого хлопка и льна, стоял у обеденного стола с закатанными рукавами:
— Сегодня день холодных закусок.
— Возражения не принимаются!
Чэнь Чжэн вытащил из раковины вымытые баклажаны, побеги бамбука, острый перец и прочие ингредиенты, вытянул из изящной деревянной подставки сияющий титановым блеском нож шеф-повара и принялся за нарезку.
Лю Чжинань приподнялся на локте прямо с дивана и вскинул руку:
— Можно подать заявку на добавку в виде ломтиков лотоса?
Чэнь Чжэн взмахнул ножом и бросил на него косой взгляд:
— До такой степени обожаешь лотос?
Лю Чжинань кивнул:
— Никак не могу забыть вкус твоего лотоса.
— А ты знаешь поговорку: кто ест много лотоса, тот дурнеет?
Лю Чжинань моргнул:
— По-моему, я выгляжу неплохо. Те, кто родился с красивой внешностью, не верят во всякие глупые суеверия.
Чэнь Чжэн не удержался от короткого смешка:
— Кем ты работал до того, как приехать сюда?
Это был первый раз, когда он поинтересовался прошлым соседа. Обычно он не испытывал ни малейшего любопытства к чужой жизни, но этот парень вечно становился исключением.
Лю Чжинаню скрывать было нечего:
— Занимался дизайном в новой медиакомпании.
— Не похоже. Твой язык подвешен как у продавца целебных добавок, который норовит обобрать стариков до нитки.
Лю Чжинань закатил глаза:
— Большая разница. Какая в баню разница, всё равно горбатишься на чужих людей.
— Значит, теперь решил завязать?
— Теперь я сам хочу стать их дедушкой.
— …… — Рука Чэнь Чжэна с ножом чуть дрогнула. Дедушкой он, может, и не стал, но вот в Цинтунвань явно приплёлся ему на голову, точно зловредный предок.
Перебрасываясь ленивыми шуточками, они незаметно закончили с готовкой.
В самый момент перед тем, как садиться за стол, со стороны улицы донёсся громкий черезрупорный крик. Прислушавшись, оба насторожили уши.
Лю Чжинань посмотрел на Чэнь Чжэна и переспросил:
— Мэй ба? Что ещё за ба? — Прислушавшись ещё раз, он нахмурился. — Асиба? Он что, кореец?
Чэнь Чжэн окинул его странным взглядом, слегка вздохнул и поправил:
— Дыни продают. Арбузы продают.
— А-а, — протянул тот, а после выдал: — Хочу.
Небольшой грузовичок с арбузами окликнули, и он остановился прямо перед воротами Чэнь Чжэна. Лю Чжинань великодушно велел продавцу выбрать самый огромный арбуз, заявив, что сегодня платит он.
Чэнь Чжэн, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, несколько раз собирался его предостеречь, но Лю Чжинань всякий раз прерывал его попытки, с важным видом повторяя:
— Не спорь со мной! Сказал же — плачу я!
Ну и ладно, Чэнь Чжэн качнул языком и предпочёл умолкнуть.
Встретив столь сговорчивого и щедрого покупателя, продавец расплылся в любезной улыбке, взобрался в кузов и сам выбрал для Лю Чжинаня самую крупную ягоду.
Когда торговец уехал, Лю Чжинань стоял с гигантским арбузом в охапке, едва удерживая тяжесть, и с вызовом поглядывал на Чэнь Чжэна, приподнявшего бровь.
— Скажи, а я хорош, когда расплачиваюсь?
Чэнь Чжэн и впрямь не выдержал и рассмеялся от такой наивности. Выпрямившись, он напомнил:
— Ты подумал о том, что нас двое, а арбуз весит двадцать фунтов? Нам придётся сожрать по десять фунтов на брата.
Тут до Лю Чжинаня дошло всё коварство ситуации:
— Эм… кажется, это всё-таки выполнимо…
— Отставить, я тебе не Чжу Бацзе, спасибо большое.
— …… — Недовольный собой, он волок арбуз следом и бормотал: — Ты забыл про Босса? Нас не двое, нас двое и одна собака! Один Босс легко осилит десять фунтов!
Босс во дворе тихонько взвизгнул, бросил на Лю Чжинаня тоскливый собачий взгляд и снова уткнулся носом в лапы.
Огромную полосатую ягоду тут же бросили в сложенный из цемента уличный колодец с прохладной колодезной водой. В детстве, когда холодильников ещё не было, арбузы остужали именно так: вытащишь из воды, а он ледяной, хрустящий, так и просится в рот.
На столе одна за другой стали появляться приготовленные Чэнь Чжэном холодные блюда: рваные баклажаны — пропаренные овощи разделили на волокна и полили соусом из чеснока и уксуса.
Креветочные шарики в кисло-острам лимонном соусе: лимонное дерево во дворе как раз ломилось от золотящихся плодов, и этим летом хозяин дома охотно использовал их мякоть. В бульон добавили яблочный уксус, лук, рисовый уксус, лайм и зелёный перец, так что упругие и нежные креветочные шарики пропитались насквозь. Кисло-острая свежесть блюда идеально подходила к душному летнему дню.
Заказанные Лю Чжинанем ломтики лотоса на стол не подали, но он вовсе не расстроился: вместо них Чэнь Чжэн сделал маринованные побеги лотоса с перцем. Нежные молодые стебли отличались особенной хрусткостью; залитые смесью Спрайта, чистой воды, белого уксуса и острого перца с добавлением мелких перчиков чили, они настаивались двое суток, превращаясь в потрясающую кисло-сладкую закуску.
Вдобавок наварили целый котенок густого зелёного супа из маша, куда добавили те самые оставшиеся с готовки семена лотоса. После охлаждения в холодильнике супчик вышел исключительно сладким и нежным.
После ужина к ним заглянул Ян Ли. К моменту его появления Чэнь Чжэн как раз разрезал тот самый исполинский арбуз: половину убрал в двухкамерный холодильник, а вторую нарезал крупными ломтями. Устроившись в тени под деревом, Лю Чжинань покачивался в кресле-качалке, держа в одной руке арбузный ломтик, пока рядом вовсю дул напольный вентилятор.
— Ну и жизнь у вас тут, прямо как у небожителей! — завистливо протянул Ян Ли, заприметив столь безмятежную картину. Ещё бы, ведь за последние дни он загорел до черноты настоящего африканца.
Чэнь Чжэн поднял на него глаза:
— Ты вроде бы заметно почернел.
Ян Ли без церемоний схватил кусок арбуза и уселся на бамбуковую кровать напротив Лю Чжинаня:
— Дел в деревне невпроворот, целыми днями приходится мотаться по жаре.
Посмотрев, как тот уплетает сочную мякоть за три укуса, Лю Чжинань радостно хмыкнул:
— Видишь? Я же говорил, что купить такой огромный арбуз было гениальной идеей — теперь его хватает на троих!
http://bllate.org/book/34665/4278924
Готово:
