Сказать, что он выглядел милым и послушным, было бы вовсе не преувеличением.
Се И слегка приподнял брови и, глядя на Гуань Чжоу, поинтересовался:
— Скоро в выпускной класс, а ты всё ещё дерёшься?
Гуань Чжоу не изменил в лице ни единого мускула. Бросив взгляд на отца, он честно произнёс:
— Да при чём тут выпускной, даже на самом экзамене этот нагоняй от меня никуда бы не делся.
—… — Гуань Хэн мысленно дал себе пощечину за болтливость.
Его мозг лихорадочно соображал, пытаясь придумать, как сгладить эти слова и сделать так, чтобы собеседник не составил о его сыне слишком дурного мнения. Но тут до его слуха донёсся тихий смешок.
Се И опустил взгляд, его длинные пальцы слегка согнулись. Казалось, он услышал что-то крайне забавное, и уголки его рта дрогнули в сдержанной, глуховатой улыбке.
Гуань Хэн попытался было снова что-то сказать, но Се Юнь почувствовала, что если тот продолжит в том же духе, то язык у него отсохнет, а свернувшую не туда беседу уже не вернуть на прежние рельсы. Она мягко прервала его:
— Перестань переживать, доверься Сяо И. Сяо И обязательно постарается изо всех сил.
Се И кивнул. Чуть развернувшись вполоборота, он легко сжал руку в кулак и, поднеся к губам, снова пару раз кашлянул.
У обычного человека от сильного кашля лицо мгновенно заливается краской, но он кашлял так же бледно, как и выглядел. Было видно лишь то, как подрагивает его грудная клетка в такт дыханию, а тощая прямая спина слегка согнулась, очерчивая плавные линии под тонкой тканью рубашки.
— Пойдёмте посмотрим комнаты. — Се И опустил руку, откинулся на спинку кресла, поднялся на ноги и перевёл взгляд на бесстрастного Гуань Чжоу: — Пошли, малыш.
Голос Се И звучал ровно, чисто, но в самом конце проскользнуло какое-то ленивое, тягучее лукавство. Само слово «малыш», слетевшее с его губ, почему-то прозвучало на удивление нежно и интимно.
Гуань Чжоу против воли потёр ухо. В манере этого человека говорить таилась какая-то влажная истома, от которой у слушателя непременно начинали чесаться уши. Создавалось ощущение, будто они беседуют не через широкий и длинный письменный стол, а он стоит совсем рядом, слегка склонившись к самому уху и обдавая его горячим дыханием.
Мы что, так близко знакомы, чтобы раздавать прозвища налево и направо?
Гуань Чжоу хотел было ответить, но из-за того, что он протупил пару секунд, момент был упущен, и продолжать разговор уже не имело смысла — уверенность испарилась. Он проглотил слова и кисло поджал губы.
Вся компания вслед за Се И выбралась из чайной и направилась по коридору на второй этаж. Эта вилла оказалась довольно просторной: едва поднявшись по лестнице, упираешься в прямой проход. Этот коридор, делящий второй этаж строго пополам, словно граница между царствами Чу и Хань, симметрично разделял левое и правое крыло.
В самом конце прохода красовалось широкое панорамное окно, за которым зеленели живописные горные пейзажи. Время от времени налетал порывистый ветер, и тогда внизу колыхались, перекатываясь волнами, бескрайние сосновые кроны.
Хотя Се И был худым, ростом он вышел отнюдь не маленьким. Высокий, ладный, в свободной белой рубашке и строгих брюках, он выглядел весьма складно.
Он привёл гостей в противоположную от границы Чу и Хань часть дома, положил руку на ручку двери, что находилась напротив чайной по диагонали, и повернул её. Внутрь хлынул поток яркого солнечного света.
Се Юнь и Гуань Хэн шли впереди. Едва дверь распахлась, их взорам предстало убранство комнаты. Оба гостя застыли на пороге прямо в проходе, полностью перегородив Гуань Чжоу обзор.
Судя по тону, Се Юнь осталась весьма довольна. Обратившись к Се И, она произнесла:
— Сяо И, это ты всё здесь обустроил?
Се И коротко хмыкнул:
— Угу.
Гуань Чжоу слегка нахмурил брови.
Се И обустроил?
Комната, оформленная каким-то доходягой-пациентом?
Гуань Чжоу тут же мысленно пообещал себе: если внутри окажется келья безразличного ко всему монаха, он лучше привяжет себя к бамперу машины, но уберётся из этой дыры к чертям собачьим.
К счастью, всё оказалось не так удручающе. Дядя Чжан вручил чемодан Гуань Хэну, и тот вошёл первым, закричав оттуда:
— Сяо Чжоу, заходи скорее, посмотри, нравится ли тебе комната. Папа считает, всё просто отлично. Дядя Сяо И наверняка вложил душу, когда выбирал обстановку, непременно поблагодари его.
Гуань Чжоу расслышал лишь первую половину фразы, а вторую мысленно приравнял к пустому звуку.
Се И стоял у входа, небрежно привалившись плечом к косяку. Заметив, что парень собирается войти, он слегка подался в сторону, уступая дорогу.
Однако проём был слишком узок, и сколько бы хозяин ни сдвигался, толку от этого было немного.
Гуань Чжоу не хотел задевать его, но проходя мимо, тыльная сторона его ладони всё же случайно скользнула по предплечью Се И.
Рукава рубашки того были закачаны до локтей, обнажая ровные и гармоничные мышцы предплечья. Из-за неестественной, чрезмерной бледности кожи крошечная красная родинка на выступающей лучевой кости бросалась в глаза особенно сильно.
На дворе стоял самый разгар августовского зноя. Хотя в горах температура воздуха была ниже, чем в центре города, духота всё равно ощущалась.
В чайной, где они только что сидели, кондиционер не работал, и за то долгое время, что они провели там, даже Гуань Чжоу, от природы не склонный к потливости, покрылся испариной на носу. Однако от предплечья Се И веяло холодом, словно от прохладного нефрита. От этого неожиданного прикосновения нервы Гуань Чжоу на мгновение напряглись, но тут же расслабились.
Пройдя дальше, Гуань Чжоу окинул взглядом своё временное убежище и наконец вздохнул с облегчением.
Комната оказалась большой и просторной. Окна выходили на теневую сторону, так что сильной жары быть не должно, но лучи солнца всё же косо пробивались сквозь стекло.
В комнате имелся небольшой балкончик, отделенный от спальни легкой стеклянной дверью. Перед дверью висели длинные полупрозрачные льняные занавески голубиного оттенка, а на полу лежал мягкий ковер цвета небесной лазури. Вся палитра комнаты выдерживала мягкие, светлые тона.
Гуань Хэн легонько толкнул сына локтем в бок:
— Ну как? Сойдет? Папе очень нравится.
Гуань Чжоу, всё же решив проявить каплю вежливости, кивнул.
Из коридора снова донесся глухой кашель Се И. Кашлял он тяжело, казалось, еще чуть-чуть — и легкие выскочат наружу.
Се Юнь не виделась с младшим братом несколько месяцев, и теперь, при встрече, сразу заметила, что здоровье того стало совсем ни к черту. На лице и прежде живого места не было, а теперь он и вовсе осунулся, кожа на челюсти натянулась прямо на кости.
Се Юнь помогла ему похлопать по спине:
— Почему опять стало хуже? Разве лекарства не помогают? Изо дня в день так надрываться... Позже я погоговорю с мамой, пусть поищет тебе другого врача.
То ли привыкнув, то ли просто не придавая этому значения, Се И ответил равнодушным тоном:
— Всё в порядке, не так уж и тяжело.
— Что значит не так уж и тяжело? Ты на свое лицо посмотри, сам-то видишь, насколько оно жуткое? Довел себя до такого и в ус не дуришь.
Се Юнь шутливо отчитала его. Брат и сестра не виделись давным-давно, и при встрече им непременно хотелось посудачить о личном.
Она отошла на несколько шагов в коридор, жестом подзывая Се И за собой. Оба понизили голос, чтобы не мешать остальным, но Гуань Чжоу всё равно расслышал каждое слово: разговор крутился исключительно вокруг здоровья Се И.
Гуань Чжоу подключил телефон к зарядке, устроился на мягкой кровати, уперевшись ладонями в матрас, посмотрел на Гуань Хэна и кивнул головой в сторону двери:
— Что у него за болячка?
Гуань Хэн бросил взгляд в коридор, состроив на лице выражение искреннего сожаления, затем повернулся обратно и ткнул себя пальцем в грудь:
— С сердцем беда. Врожденное. Пару лет назад ему даже операцию делали, но с такой болячкой, пока не найдешь подходящее сердце для пересадки, любое лечение — мертвому припарка. Наша семья невезучая: мало того, что донорский орган сыскать днем с огнем, так у него еще и группа крови редкая. Хотя семья Се обладает определенными возможностями, они уже столько лет ищут, а подходящего донора всё нет.
Гуань Хэн любил вдаваться во все подробности, снабжая рассказ мельчайшими деталями. Казалось, он был готов предоставить подробнейший отчет по любой теме, лишь бы продемонстрировать высокую эффективность топ-менеджера.
Помолчав секунду, он понизил голос:
— Когда он был маленьким, ему гадали. Сказали, что до тридцати он не дотянет. Конечно, папа не хочет, чтобы ты верил в подобную чушь — наши судьбы в наших собственных руках, не стоит слушать всякие бредни про мистику. Но глядя на Се И, начинаешь сомневаться. Ты посмотри на его лицо: оно скоро станет бледнее, чем стены в твоей комнате.
Гуань Чжоу скривил лицо, приподняв скулы и прищурив глаза. Выражение его лица получилось каким-то неопределенным — то ли сочувствие, то ли удивление, словом, довольно сложная гамма чувств.
Заметив, что сын не столь агрессивен, как раньше, Гуань Хэн решил ковать железо пока горячо, чтобы внушить парню сострадание к Се И и сделать их совместное проживание более гладким. Он наигранно вздохнул:
— Сяо И приходится нелегко. Такой молодой, а уже с таким тяжелым недугом. Ты еще мал и не ценишь время, шалишь в школе, а дни некоторых людей сочтены, они считают их на пальцах, ведя обратный отсчет. Взгляни на дядю Се И: даже в таком состоянии он не распускается — пишет, рисует, да еще и соглашается помочь мне воспитывать тебя. Ты должен быть послушным, понимаешь? И относиться к нему с благодарностью.
Гуань Чжоу не спешил с ответом. Подумав немного, он позвал:
— Пап.
Гуань Хэн растерялся, даже завис на секунду:
— Чего?
Гуань Чжоу:
— Пойди позови его сюда.
—?
— Я отдам ему своё сердце. Пусть потом ходит и благодарит меня всю оставшуюся жизнь.
Гуань Хэн: «……………………»
Ну ты и щедрый.
http://bllate.org/book/34640/4274671
Готово:
