Возвращение генерал-майора принесло радость всем обитателям особняка герцога. Для тех, кто погрузился во тьму из-за ухода старого хозяина, Сязо Константин Вейл, без сомнений, стал рассветным лучом.
Старый Вито, дворецкий особняка герцога, казалось, невероятно обрадовался, увидев появление маленького господина. Однако, заметив неподалеку нынешнюю хозяйку особняка, этот управляющий, прослуживший старому герцогу долгие годы, смог лишь смахнуть слёзы и обратиться к генерал-майору:
— Старый герцог был так несправедлив к вам, отправив в столь отдаленные края! Иначе вам не пришлось бы добираться домой только сегодня.
— Прошу вас, Ваша светлость, не убивайтесь так, герцог всегда гордился вами. Кстати, надолго ли вы вернулись в этот раз? Останетесь ли надолго? Госпожа Хебе уже давно велела приготовить ваши комнаты, надеемся, вы пробудете здесь несколько дней.
Старый Вито только сегодня выписался из больницы по состоянию здоровья, поэтому не смог присутствовать на похоронах герцога. Увидев внезапно вернувшегося спустя столько времени Шазо, он снова вспомнил об ушедшем из жизни господине герцоге. Боль захлестнула его с новой силой, и он вытирал всё новые и новые слёзы.
Генерал-майор похлопала его по сутулой спине, утешая и призывая сдержать скорбь, а затем мягко перевела тему:
— Отец был великим человеком, он обретет покой на небесах. Прошу вас, не предавайтесь такой силе печали. К тому же военное министерство предоставило мне отпуск на два лунных месяца, так что я побуду дома.
— А теперь не позволите ли мне сперва переодеться? Сас ведь совсем не близко к Сан-Лоренцо, пришлось преодолеть двадцать семь точек пространственного прыжка. С самого возвращения я еще толком не приводила себя в порядок и сейчас выгляжу просто ужасно.
Она с легкой самоиронией улыбнулась, вспомнив, как сегодня утром, покрытая дорожной пылью, появилась на кладбище — тогда она подумала, что если бы отец мог это видеть, то наверняка снова стал бы отчитывать ее за неподобающий вид.
— Слушаюсь, — старый Вито смахнул слезу, кивнул и, согнувшись в поклоне, произнес: — Прошу вас наверх.
Сязо кивнула, положила руку на перила винтовой лестницы, повернулась к Хебе, окруженной группой служанок-бет, и приветственно кивнула:
— Благодарю вас, моя леди.
Хебе проводила взглядом черную фигуру, замершую перед возвышающейся лестницей, и на ее лице расцвела мягкая улыбка.
До нынешнего года генерал-майор Сязо несла службу в Сасе, на линии северного звездного рубежа Империи Нойштадт. Генерал-майор училась в элитном военно-учебном заведении на передовой с четырнадцати лет, в восемнадцать поступила на военную службу в звании лейтенанта и всего за девять лет была досрочно произведена в генерал-майоры. Помимо ее собственных выдающихся способностей, причиной тому было и то, что планета Сас являлась поистине благодатным местом для стяжания военных заслуг.
Будучи северным оплотом империи против других федеративных империй и инопланетных захватчиков, Сас из-за близлежащих опорных пунктов зергов постоянно находился в состоянии вооруженного конфликта. Из-за этого Сязо, которой еще в конце прошлого года присвоили воинское звание генерал-майора и отправили приказ о вызове в Сан-Лоренцо для заслуженного повышения до должности заместителя командующего 13-м военным флотом и генерала личной гвардии Его Величества, по пути домой вновь подверглась нападению зергов.
Война висела на волоске, поэтому вовремя вернуться в Сан-Лоренцо не удалось. Она даже не смогла навестить отца во время его болезни из-за служебных обязанностей и не застала его в последние минуты перед смертью, что оставило неизбывное, горькое сожаление.
Выйдя из ванной, смывшая дорожную пыль генерал-майор, закутанная в тяжелый банный халат, сидела на кровати и большим полотенцем вытирала влажные черные волосы. Она уже много лет жила вдали от дома, но сколько бы раз ни возвращалась, планировка комнаты оставалась прежней. И теперь, глядя на эту привычную обстановку и думая об отце, которого больше никогда не увидит, она почувствовала, как защипало в глазах.
— Пусть ваш путь будет спокоен, — Сязо запрокинула голову, закрыла сапфирово-синие глаза и пробормотала себе под нос.
В дверь раздался стук — не громкий и не тихий, ровно такой, чтобы Сязо могла услышать. Молодой генерал-майор стерла с лица печать тяжелой скорби, плотнее запахнула широкий банный халат на своем слегка хрупком теле и бросила в сторону двери:
— Что-то случилось? Можете сказать мне из-за двери.
Снаружи тут же раздался робкий, полный почтительного страха голос:
— Да, Ваша светлость. Маркиза передала, что обед готов, и просит вас спуститься к трапезе, как только вы приведете себя в порядок.
Голос служанки несколько смягчил напряжение на лице Сязо. Она расслабила пальцы, сжимавшие воротник, и ответила за дверь:
— Передайте госпоже, пусть она начинает без меня, я скоро спущусь.
— Слушаюсь.
Шаги служанки постепенно стихли. Сязо вытерла досуха влажные волосы, набросила халат и подошла к гардеробу, распахнув широкие дверцы створки. Взгляд скользнул по изящным длинным платьям — помимо парадных туалетов, которые готовились ежегодно, здесь висела лишь заготовленная для нее домашняя форма.
Много лет проведя в армии, генерал-майор выбирала одежду под стать своему характеру — практичную и удобную. Поэтому, появившись перед Хебе вновь, эта черноволосая и синеглазая девушка предстала с аккуратно причесанными черными волосами, в белой рубашке и брюках на подтяжках, выглядя тонкой и хрупкой, словно подросток в период взросления.
Хебе посмотрела на стоявшую перед ней девушку, с трудом связывая ее с только что увиденным суровым генерал-майором. Бросив взгляд на тонкие запястья собеседницы, она произнесла невероятно мягким тоном:
— Ваша светлость прибыла в Сан-Лоренцо только сегодня утром и, должно быть, еще ничего не ела. Давайте сначала поедим, а потом отдохнете.
— Благодарю. — Сязо взглянула на угощения, расставленные на длинном столе, и на сидевшую по правую руку женщину. Поколебавшись, она не стала занимать хозяйское место, а отодвинула стул напротив Хебе и села перед ней.
— А где Линн? Он еще не приехал? — Сейчас как раз наступило время обеда, и судя по расписанию, Линн, покинувший их раньше, уже давно должен был прибыть домой.
Стоило ей произнести эти слова, как лица прислуживавших у стола мгновенно переменились. Санни — та самая бета-женщина, что сейчас состояла при маркизе, — состроила крайне болезненное выражение лица, бросила взгляд на Хебе, которая как раз резала стейк, и замерла в нерешительности, не договорив.
Очевидно, Сязо, только что вернувшаяся из Саса, ничего не знала о той истории, о которой судачила вся аристократия Сан-Лоренцо. Знай она, каким подонком оказался ее старший брат, она бы ни за что не осталась бездействовать на похоронах.
Ее сапфирово-синие глаза смотрели на сидящую напротив женщину с глубоким недоумением. Женщина с белокурыми волосами подняла голову, изучая молодого человека напротив своим взглядом, прекрасным, как рубины. В наивности, проступавшей на еще не до конца созревшем лице собеседницы, не чувствовалось ни капли фальши.
Хебе немного помедлила, прежде чем тихо произнести:
— Маркиз уже больше месяца как не живет в Гранвилле. Сейчас он обосновался в Ландувилле, оттуда ближе до места службы маркиза. Мм… такое решение принял покойный господин герцог еще при жизни.
Линн Вейл — старший сын герцога Багряника. Хотя он был бетой, герцог в соответствии с имперскими законами о порядке престолонаследия официально испросил для него титул наследника поместья герцога Багряника. Если не произойдет ничего непредвиденного, на церемонии инвеституры во время ежегодного собрания через три месяца этот единственный единокровный брат Сязо будет официально возведен в достоинство герцога.
Но почему же...
Она знала, что ее отец без памяти баловал этого старшего сына. Если у того недавно усопшего великого герцога и были слабости, за которые его могли осуждать, так это излишнее пристрастие к первенцу. Из-за ранней смерти первой жены и того факта, что старший сын был заурядной по меркам империи бетой, герцог всегда окружал его особой заботой.
И вот теперь, незадолго до тяжелой болезни, отец изгнал его из особняка герцога. Этого было просто невозможно понять. И к тому же никто даже не словом обмолвился ей об этом.
Изящные брови генерал-майора едва заметно дрогнули, после чего она произнесла:
— А, вот оно что. — Словно отыскав причину, почему брат сегодня утром ушел, даже не попрощавшись, Сязо не стала допытываться дальше.
То, что она не стала расспрашивать подробнее, позволило Хебе, сидевшей напротив, облегченно выдохнуть. Аудиенция с этой младшей сестрой, редко бывавшей дома, источала трудно выносимое давление, и Хебе почему-то казалось, что от еще одного взгляда этой женщины ее бросит в дрожь.
Отказ от дальнейших расспросов избавил Хебе от необходимости снова ворошить это неприятное происшествие. Истощенная многодневными хлопотами по организации похорон герцога, она почувствовала, как после мимолетного облегчения на нее вновь накатывает усталость.
Она прервала движение рук, и к желудку подступила тошнота. В следующее мгновение Хебе в панике прикрыла рот рукой и тихонько заглотела воздух, склонившись над краем стола. Дежурившая рядом Санни привычным движением принялась поглаживать ее по спине, дожидаясь, пока приступ утренней тошноты отступит.
Сязо, очевидно, была потрясена столь неожиданным поворотом. Повернув голову, она наблюдала, как женщина напротив, сидя перед ней, изо всех сил сдерживает звуки рвоты, и ее брови сочувственно сошлись на переносице. Беременность — это поистине мучительное испытание; даже просто глядя на это, Сязо ощущала чужие страдания, оттого и во взгляде, брошенном на собеседницу, мелькнула капля жалости.
В прекрасных, подобных рубинам глазах блестели капельки влаги, чистые и прозрачные, словно чай в стеклянном стакане, а их цвет был ярким и трогательным. Сердце Сязо сжалось, она неотрывно смотрела, как та смущенно вытирает уголки рта, а затем услышала обращенные к ней слова:
— Простите... я...
Сидевшая перед ней женщина была до крайности хороша собой. Сязо приковала взгляд к ее лицу и ответила мягким тоном:
— Это самое естественное дело на свете, вам не за что передо мной извиняться, моя леди. Это ведь страшное испытание, вам сейчас лучше?
Чистая забота плескалась в глазах молодого человека с сапфировыми очками. Эта искренняя тревога безошибочно достигла сердца сидевшей напротив Омеги. Прекрасная Омега закусила губу, одарив ее редкой, донельзя смущенной улыбкой.
http://bllate.org/book/34638/4274393
Готово:
