Ты так и будешь продолжать вести себя безрассудно, но даже если этот ван промолчит, Наложница Чэнь рано или поздно обо всём узнает.
Цзин Шань уговаривал меня и так и эдак, вновь и вновь клятвенно уверяя, что больше никогда не станет играть в азартные игры и с сегодняшнего дня перестанет даже появляться на этой улице. В конце концов ему удалось утихомирить мой пыл, и я перестал его отчитывать. В этот момент из игорного дома спешно выбежал какой-то мужчина с глазами-фасолинами и густыми бровями. Вытирая пот, он остановился перед Цзин Шанем:
— Ваше Высочество, почему вы вышли на улицу? Маленький человек обыскался вас внутри.
Цзин Шань сквозь зубы бросил на него косой взгляд:
— Разве я не велел тебе сторожить у входа?
— Ой, Ваше Высочество, у меня прихватило живот, я и бегал внутрь по нужде, — оправдывался тот. Говоря это, он заметил меня и Ань-вана, слегка удивился и ответил поклоном. Приглядевшись, я понял, что это слуга из поместья Цзин Шаня по имени Чан Цзинь, который вечно таскается за ним повсюду.
Я бросил взгляд на Цзин Шаня:
— Ты велел человеку стоять на страже — от кого спрятаться пытался?
Цзин Шань замялся и промолчал. Хэ Лишань сделал шаг вперёд, указал на небольшой ресторанчик неподалёку, взвесил в руке серебро и перевёл разговор:
— Раз уж выдался такой поздний час, этот младший ван берёт расходы на себя и приглашает князя Кан-вана и князя Цзинь разделить с ним скромную трапезу.
Мы втроём поднялись на второй этаж ресторана и вошли в отдельный кабинет. Чан Цзинь суетился вокруг нас, проявляя больше заботы, чем поломойка: он наливал нам чай и протирал стол. Заказав блюда, Хэ Лишань отсчитал ему несколько лянов на чай и приказал караулить у входа в кабинет.
— Третий брат, ты не знаешь, моя матушка в последнее время всё сватовство мне устраивает. Думаю, обзаведясь семьей, я наконец стану истинным мужем...
— Тьфу! — Хэ Лишань едва не выплюнул глоток чая.
Цзин Шань замолк и обиженно посмотрел на него. Хэ Лишань опустил чашку, перевёл дыхание и произнёс:
— Князь Кан-ван, продолжайте, пожалуйста.
— Я наконец стану истинным мужем, — вновь со всей серьезностью обратился ко мне Цзин Шань. — С этого дня я больше не буду творить глупости. Все наставления, что ты, третий брат, давал мне, я крепко запечатлел в сердце. Я и сам понимаю, что во многих поступках был неправ — и дело не только в азартных играх. После женитьбы я уже не буду прежним собой, все свои многочисленные недостатки исправлю. Но почему-то, когда я думаю об этом, на душе становится так тяжело, и мне хочется воспользоваться оставшимся временем...
Я прервал его:
— Хочешь воспользоваться этим временем, чтобы спустить всё состояние до последней монеты и сорвать свадьбу?
Цзин Шань:
— Э-э...
Хэ Лишань накрыл чашку крышкой, тихо кашлянул и заметил:
— Полагаю, князь Кан-ван хотел сказать: насладиться вдоволь в эти дни, чтобы потом, когда воспоминания не дадут покоя, снова не наступить на те же грабли.
— Да, третий брат, именно так, как сказал Хэ Лишань! — Цзин Шань хлопнул себя по колену и продолжил: — Третий брат, а знаешь, девушек из каких семей моя матушка сосватать мне хочет?
Я поинтересовался:
— Из каких же?
Цзин Шань ответил:
— Всего на примете две семьи: одна — дочь Хань Чжэна, другая — дочь У Ин.
При этих словах даже Хэ Лишань невольно скосил глаза.
Я не удержался и нахмурился:
— Хань Чжэна?
Цзин Шань ударил кулаком по столу с мученическим выражением лица:
— Да, именно Хань Чжэна! Матушка присмотрела дочь Хань Чжэна, говорит, девица очень нравов правильных, как раз подходящего возраста и отлично воспитана. Что же до дочери У Ин, та, мол, уже матушкивата, и непонятно почему до сих пор не замужем, толком ничего разузнать о ней не удается.
Хань Чжэн занимает пост министра общественных работ нынешней династии, и его репутация среди чиновников стоит особняком. До того как стать министром общественных работ, он нёс службу в Великом судебном приске, специализируясь на расследовании судебных тяжб и дознании, и дурная слава...
Как бы лучше выразиться? Он ни серебра не брал, ни до женского пола охоч не был. Справедливости ради, чиновник он хороший, вот только сам донельзя искушён в истязании себя и других. Он вечно проводил расследования ночи напролёт и питал особую страсть к суровым пыткам заключённых. Те годы, что он провёл в Великом судебном приске, прошли под непрекращающиеся крики и стоны несчастных, так что чиновники старались обходить это место десятой дорогой, опасаясь навлечь на себя злую энергетику. Но нельзя было не признать, что благодаря этому он добился определённых успехов, за что и был возвышен до министра общественных работ.
Должность министра общественных работ изначально считалась хлебным местечком: в ведении ведомства находились любые строительные работы во дворце, горные разработки, рытье каналов и прочее. Однако Хань Чжэн взяток не брал, к делам подходил чрезвычайно строго и лично надзирал за работой каждый день. Стоило ему отказаться от отдыха, как и простые рабочие не смели передохнуть. Тех же, кто пытался прогулять или увильнуть от работы, ждали либо удары кнутом, либо отправка в глубокую тюрьму. В итоге возведение дворцовых чертогов обошлось почти вдвое дешевле, чем прежде. Так при дворе за ним закрепилась слава человека кристально честного и неподкупного.
Судя по семейным нравам в доме Хань Чжэна, воспитанная им дочь, унаследуй она хотя бы половину отцовских замашек, доставит Цзин Шаню немало горьких минут.
— Третий старший брат, горько мне... — в уголках глаз Цзин Шаня заблестели слёзы.
Глядя на него, я и сам уже не находил в себе сил продолжать отчитывать парня. Утешив его пару раз, я сказал, что Наложница Чэнь — его родная мать и уж точно не станет толкать сына в огненную яму; она наверняка всё взвесила куда лучше него самого. Раз уж мать решила сосватать его с дочерью Хань Чжэна, ему стоит просто подчиниться — так он проявит сыновнюю почтительность. К тому же он в глаза не видел невесту, с чего он взял, что дочь Хань Чжэна копия своего отца? Незачем забивать себе голову лишним, лучше бы вернулся да готовился к свадьбе.
Хэ Лишань, сдерживая смех, поддакнул мне сбоку. Лицо Цзин Шаня исказилось от досады и обиды; схватив чашку, он осушил её единым духом, словно пытаясь проглотить подступившую злость.малость успокоившись, он выдавил:
— Третий брат, неужели твоё сердце стерпит, чтобы я породнился с Хань Чжэном?
— С кем бы ты ни роднился, мне-то какое дело?
Цзин Шань от такого ответа едва не поперхнулся.
Больше до конца трапезы он эту тему не поднимал. Мы с Хэ Лишанем перебрасывались шутками, но он на них не реагировал. Когда мы втроём, покончив с едой, вышли из ресторана, я, глядя на его унылый вид, всё же заговорил об этом снова:
— Раз тебе не по душе этот брак, почему бы просто не пойти во дворец и не объяснить всё матери?
Цзин Шань вытаращил глаза, и из уголков его век скатилась ещё одна слезинка. Говорят, мужчины не распускают слёз по пустякам, но он за один приём пищи умудрился всплакнуть дважды, что лишний раз доказывало: грош цена этому новоиспечённому мужу.
— Третий брат, ты же знаешь, матушка мне не верит. Вечно норовит сделать наперекор моим желаниям. Чем сильнее я противлюсь, тем настойчивее она всё устраивает. Когда её вообще волновали мои чувства и мысли?
Хэ Лишань издал удивлённый звук:
— Неужто князь Кан-ван сам сперва выступил против брака с дочерью Хань Чжэна, отчего Наложница Чэнь и уперлась выбрать именно её?
Цзин Шань обиженно поднял голову.
Именно это Хэ Лишань и угадал.
— Эх... Дело дрянь... — вздохнул Хэ Лишань, отвернулся, избегая взгляда Цзин Шаня, и принялся отчаянно подмигивать мне.
Чего он на меня пялится?
Даже если бы на твоем месте оказался я, исход был бы тот же...
— Ладно, Цзин Шань, раз уж мы с тобой связаны братскими узами, а дело касается твоей судьбы, раз ты не хочешь, твой третий брат не останется в стороне, — я хлопнул Цзин Шаня по плечу с суровым видом. — К Наложнице Чэнь я пойду говорить сам.
Цзин Шань опешил, повернулся и непонимающе уставился на меня, а крошечные слезинки, застрявшие в уголках глаз, мгновенно высохли:
— Третий брат...
— Если с первого раза не поймет — пойду во второй. Не поймет со второго — пойду в третий. Сколько бы ни пришлось обивать пороги и мозолить язык, я заставлю Наложницу Чэнь отказаться от её упрямства.
Такие дела не терпят отлагательств, поэтому тем же вечером я велел управляющему приготовить паланкин, одежды и парадные головные уборы, а на следующее утро разбудить меня пораньше и напомнить про поездку во дворец.
Рано улегшись спать, я проспал всю ночь без задних ног, а на рассвете, полный бодрости, легко и непринуждённо отправился в путь.
Ханьлинь находился прямо во дворце, так что, навестив Наложницу Чэнь, я заодно мог бы заглянуть к Се Вэню.
А если по дороге попадётся Линь Чэнчжи, можно будет перекинуться с ним парочкой слов.
Се Вэнь занял третье место на прошлогоднем дворцовом экзамене, став так называемым таньхуа, и получил должность научного сотрудника в Ханьлине. Он обладал литературным талантом, но вовсе не был сухим педантом...
Впрочем, зануда и не стал бы водиться с Хэ Лишанем.
Он принял в подарок мой тушечный камень — вещицу не сказать чтобы дорогую, но, как верно подметил Цзин Шань, с одной стороны, подношение подарков само по себе оставалось главным инструментом для улаживания дел со взятками, а с другой — излишне ценный дар, если одариваемый не был столь же богат, как Хэ Лишань, лишь заставлял человека чувствовать себя должником и тревожиться о скорой расплате.
Се Вэнь был молод, года на два старше нас с Хэ Лишанем, нрава живого и разговорчивого. Когда я расспрошу его о делах Линь Чэнчжи, имеющееся между нами знакомство должно помочь избежать отказа.
Пока я предавался таким размышлениям, ноги сами привели меня к покоям Наложницы Чэнь.
Величественный дворец с изящными стропилами и черепицей, плотно закрытыми окнами и наглухо запертыми дверями хранил тишину, в которой раздавался лишь свист ветра. Казалось, я вновь перенёсся в те далёкие дни, отчего на мгновение потерял счёт времени.
Мы с Цзин Шанем дружили с малых лет, во многом благодаря близости с Наложницей Чэнь.
В те времена, когда моя матушка была ещё жива, во всей задней половине дворца лишь Наложница Чэнь держалась с ней ближе прочих. А после ухода матери Наложница Чэнь не оставляла меня своим попечением.
Помню, в какую-то зиму мы втроём — я, Хэ Лишань и Цзин Шань — тайком увязались пить вино, да попались советнику Сюй на глаза. Вино в императорском дворе строго учитывалось: сколько принесли, сколько унесли — всё записано в амбарных книгах. То вино Хэ Лишань специально притащил из столицы для нас двоих, чтобы мы отведали новинки, и я, разумеется, не мог выдать его, а потому соврал, будто припрятал бутылку после какого-то пиршества.
Хэ Лишань не притронулся и к капле, зато этот болван Цзин Шань не только упился больше всех, но из-за слабого здоровья перепутал советника Сюй с Хэ Лишанем, заявив, что в следующий раз выберется с ним за стены дворца в квартал красных фонарей, чтобы посмотреть белый свет.
Услышав такое, советник Сюй доложил обо всём моему августейшему отцу. Император пришёл в страшный гнев и приказал Цзин Шаню стоять на коленях целые сутки, а мне — трое, запретив при этом касаться какой-либо пищи и разрешив слугам лишь подавать воду.
Стоял глухой зимний мороз, за дверьми дворца мела метель, а двери оставались распахнутыми настежь. Продержавшись так до вечера второго дня, я наконец лишился чувств. Очнувшись уже в собственных покоях, я услышал, как Наложница Чэнь разговаривает с моим отцом:
— Сестрица Цюй ушла из жизни рано, и возле третьего принца некому даже наставить его на путь истинный. Другие принцы, попадая в беду, всегда могут найти утешение и заботу у своих матерей, и лишь покои третьего принца вечно стоят холодными и пустыми. Умоляю Ваше Величество ради памяти сестрицы Цюй простить третьего принца на этот раз.
После этих слов в комнате долго стояла тишина. С трудом приоткрыв глаза, я увидел, что император больше ничего не сказал и молча удалился.
Впоследствии эта история обернулась неледым недоразумением.
Поскольку стояла лютая зима с жестокими холодами, раны затягивались медленно, и мой организм просто не выдержал: меня свалила сильнейшая лихорадка. Вдобавок из-за двух суток на коленях я повредил ноги и провалялся в постели почти полмесяца.
Когда я снова появился на занятиях в Гоцзыцзяне, окружающие уставились на меня так, будто увидали призрака.
http://bllate.org/book/34634/4273867
Готово:
