Си'эр зажал рот ладошкой, чтобы не заплакать в голос — еще боялся разбудить дедушку дяде Фэну, — и жалобно затянул:
— У-у-у…
Приоткрыв один глаз сквозь щель между пальцами, он увидел, что Шэнь Чжао по-прежнему не шевелится, и наконец с недовольным сопением вскарабкался на изголовье кровати. Подхватив приготовленную дядей Фэном одежду и громко, выразительно фыркнув, он неохотно принялся подогревать Шэнь Чжао верхнее платье.
Ради Си'эр Шэнь Чжао поднялся с постели еще до полудня. С того самого дня наследный принц не присылал за ним людей — лишь отправил Ли Гуя передать кое-что о ходе расследования, велев не беспокоиться и не слишком надрываться. Поскольку никаких выходов в свет не предвиделось, Шэнь Чжао лишь кое-как завязал волосы лентой, едва приведя себя в приличный для выхода из дома вид.
Оделся он легко, и перед самым уходом дядя Фэн, проводив его до порога, все же накинул ему на плечи плащ.
Си'эр с радостью увязался за ним, и они неспешно зашагали вдоль улицы. Солнце припекало на удивление тепло; Шэнь Чжао любил солнце — стоило пройтись под его лучами, как любые тревоги и заботы словно испарялись.
В Столице существовал отведенный под торговлю рынок, располагавшийся на самой шумной улице. Шэнь Чжао ленился тащиться так далеко, поэтому неизменно усаживался перед какой-нибудь лавкой в ожидании Си'эр, пока тот бегал по торговым рядам, а после они вместе уплетали вонтоны.
Бывая здесь часто, Си'эр уже во всем ориентировался: он знал, что нельзя уходить слишком далеко, поэтому быстро крутился неподалеку, покупал себе приглянувшиеся безделушки и лакомства и возвращался обратно. Даже в лютый мороз мальчишка умудрялся раскраснеться и вспотеть: в одной руке он держал на палочке сразу два леденца, в другой — масляную бумагу с любимыми сладостями Шэнь Чжао и засахаренными фруктами, а заодно и с масляными лепешками для дяди Фэна.
— На! — Си'эр, раскрасневшись пухлыми щечками, настойчиво протянул Шэнь Чжао один из леденцов. — Этот большой!
Шэнь Чжао принял угощение. Усевшись друг напротив друга, они молча и увлеченно принялись доедать сладости — лишь изредка раздавался глуховатый хруст. Едва с леденцами было покончено, подоспели и горячие вонтоны.
Они уже прищурились в предвкушении трапезы, как вдруг на улице поднялся переполох. Си'эр, словно перед лицом смертельной опасности, тут же прижался к боку Шэнь Чжао. В тот же миг откуда ни возьмись вылетела взбесившаяся лошадь и опрокинула их стол, расплескав кипяток и вонтоны прямо по земле. Шэнь Чжао одной рукой ухватил Си'эр за плечо, крутанулся всем корпусом и, легко оттолкнувшись носками сапог от мостовой, чудом увернулся от удара.
Вокруг раздались слившиеся в один протяжный визг крики испуга. Хозяйка лавки побелела от стража, потеряв дар речи. Шэнь Чжао уже собрался было действовать сам, как вдруг чья-то стремительная фигура взмыла в воздух: ловко подцепив ногой стремя, незнакомец использовал инерцию, взлетел на лошадиную спину и единым движением натянул поводья. Обезумевший от ветра жеребец взвился на дыбы, пронзительно заржал, но в конце концов был укрощен.
Сидевший в седле натянул плечи тугой тетивой и, обернувшись, встретился взглядом с Шэнь Чжао. Взгляд этот был остер, как ледник, и Шэнь Чжао невольно сжал спрятанные за спиной кулаки.
Оказалось — тот самый молодой князь из Цибэй.
Копыта опустились на мостовую. Крепко сдерживая поводья, Хо Цзунчэнь развернул коня; налетевший ветер взметнул его пряди, наполовину скрыв суровые черты лица, и в глазах Шэнь Чжао остался лишь этот стремительный, горделивый силуэт.
— Огромное спасибо, благородный господин, премного благодарен!
Хозяином норовистого скакуна оказался богатый столичный купец. Путешествуя по Западным Краям по торговым делам, он случайно раздобыл этого породистого жеребца и, наивно полагая, что за долгие дни пути животное наконец приручили, решил сегодня впервые выехать на нем покрасоваться. Он и помыслить не мог, что конь взбесится посреди улицы и выйдет из-под контроля — не случись здесь благодетеля, еще неизвестно, какая беда могла бы стрястись.
Купец со слугами поспешно бросился вперед. Хо Цзунчэнь соскочил с седла и швырнул поводья коноводу.
— Позвольте узнать ваше имя, господин? Если бы не ваша своевременная помощь, я даже не представляю, каких бед натворил бы этот зверь. В долгу не останусь, в ближайшие дни непременно явлюсь с благодарственным визитом.
Хо Цзунчэнь только что вернулся из дворца и без того кипел злостью на императора, а тут еще эта уличная суматоха — настроение окончательно испортилось, и разговаривать с праздношатающимися у него не было ни малейшего желания.
Купец, немного подумав, сложил руки в приветственном жесте:
— Если почтенный господин не брезгует, не соизволите ли забрать эту скотину себе? Пусть послужит забавой — всяко лучше, чем оставаться у никчемного меня и навлекать новые беды.
Конь был чезен, смоляно-черен, с благородной осанкой и лоснящейся шерстью — поистине величественный вид, каких и на Северных Границах сыскать трудно, а уж в Столице и вовсе не оценишь никакими деньгами. Хо Цзунчэнь бросил взгляд на нефритовую подвеску на поясе купца и сразу понял: перед ним представитель клана Хань, чьи торговые дела раскинулись по всем четырем морям.
— Конь хорош, да норов у него дикий. Томить его в городской толчее — и впрямь лишь портить животное, — произнес Хо Цзунчэнь. — Если хочешь, я у тебя его куплю.
— Что вы, помилуйте! Для меня уже великое облегчение, что вы избавили меня от этой напасти, как я могу брать с вас деньги… — засуетился купец.
Хо Цзунчэнь уже исчерпал весь свой запас терпения и, резко обернувшись, бросил:
— Се Линюй!
Се Линюй, у которого давно горели глаза в ожидании приказа, тут же подскочил на зов.
— Обуздаешь — забирай себе. Проводи господина Ханя за серебром.
Хо Цзунчэнь повернулся обратно. Хозяйка лавки уже успела расставить заново два столика, и тот самый советник сидел за низким столиком, с улыбкой наблюдая за ним.
На подошвах его обуви еще белела грязь, а осколки разбитой посуды с земли никто даже не убрал.
Хо Цзунчэнь сделал два шага вперед; зеваки расступились, и вокруг вновь воцарилась тишина.
— На вид такой хрупкий, а уворачивался со знанием дела, — скрестив руки на груди, бросил Хо Цзунчэнь.
— Не смешите князя, — отозвался Шэнь Чжао. — Перед лицом смерти кто угодно станет проворнее.
Хо Цзунчэнь лишь усмехнулся в ответ. Не поднимаясь с места, Шэнь Чжао подпер щеку рукой и проговорил:
— Раз уж молодой господин сегодня спас меня от верной гибели под копытами, позвольте угостить вас вонтонами в знак искренней благодарности.
— Вот как? — Хо Цзунчэнь не сдвинулся с места.
Только тогда Шэнь Чжао протянул руку, приглашающим жестом указывая на скамью:
— В конце концов, гость издалека.
— Гость? — Хо Цзунчэнь подошел к нему, опустился на лавку напротив и положил на край стола свой нож в ножнах. — Почетный гость Его Высочества Наследного принца изволит сидеть здесь, так что угощать по справедливости должен я.
Столики в лавке были крошечными, и от неожиданной близости Шэнь Чжао слегка откинулся назад, выпрямляя спину.
Впрочем, он ничуть не смутился, а лишь подозвал хозяйку:
— Будьте добры, еще одну порцию. Запишите все на счет этого молодого господина.
Хотя хозяйка и знала его хорошо, она все же опасливо покосилась на лицо сидевшего напротив гостя. Убедившись, что тот молчит, она охотно кивнула, отвесила дежурный поклон и удалилась готовить угощение.
С той минуты, как Хо Цзунчэнь подсел к нему, Шэнь Чжао не сводил с него лукавого взгляда. Теперь же, пока Си'эр с аппетитом уплетал свои вонтоны, оба они молчали, а вокруг по-прежнему шумела улица — отчего атмосфера за этим маленьким столиком казалась донельзя странной.
Поев немного и заметив, что вокруг стоит чересчур подозрительная тишина, Си'эр поднял голову. Увидев, что его господин все так же цел и невредим сидит на месте, мальчишка успокоился и снова уткнулся в тарелку, не забыв при этом дернуть Шэнь Чжао за рукав:
— Ешь быстрее, остынет.
Шэнь Чжао прыснул со смеху, подался вперед и, по-прежнему подпирая щеку рукой, с наигранным восхищением обратился к Хо Цзунчэню:
— В тот раз при тусклом свете свечей толком и разглядеть не удалось. А теперь вот гляжу и думаю: какая дерзость с моей стороны сравнивать Пань Аня и Вэй Цзе с уважаемым господином. Даже слово «Яньло» тут не к месту — живи молодой господин в Столице постоянно, пожалуй, даже первые красавицы из павильона Цансян померкли бы перед ним.
Хо Цзунчэнь хмыкнул, скользнув взглядом от его тонки запястий к этому вызывающему раздражение лицу, и прямо посмотрел ему в глаза:
— Какая наглость — сметь строить какие-то планы на мой счет?
Шэнь Чжао чуть отпрянул назад, аккуратно расправил и плотно запахнул манжету, после чего уголки его губ слегка опустились:
— И в мыслях не было. Каким бы горячим нравом ни обладал молодой господин, приличия соблюдать все же стоит. Отчего же ваш взгляд неотступно следует за мной? Какова цель?
Хо Цзунчэнь холодно бросил:
— Ныне при дворе неспокойно: и помощники министра финансов, и чиновники ведомства уволены, в министерстве наказаний чистка идет сверху донизу, каждый дрожит за свою шкура. А дело Цзяннаня — целиком и полностью творение твоего языка, ублажившего принца так, что тот среди ночи потребовал повторного дознания. Должно быть, та ночка выдалась не из легких!
Шэнь Чжао беззаботно пояснил:
— Что поделать, раз уж мне довелось это увидеть? Увидев несправедливость, грех не обнажить меч на защиту слабого. А тяжело ли мне пришлось в ту ночь — это уж позвольте второму господину не беспокоиться. Лучше взгляните на вонтоны: если остынут, будет уже не то.
С этими словами он взял ложку, помешал бульон, выловил один вонтон и, поднеся его к губам Хо Цзунчэня, сделал вид, что хочет его покормить.
Хо Цзунчэнь окончательно вышел из себя: резким движением он перехватил Шэнь Чжао за запястье, вонтон отлетел в сторону, а ложка выскользнула из пальцев и со звоном разбилась о мостовую на мелкие осколки.
Си'эр тут же забыл про еду. С криком: Отпусти моего господина, ты, поганый злодей! Немедленно отпусти! — он бросился вперед, изо всех сил вцепившись в руку Хо Цзунчэня, и с размаху впился зубами в его предплечье.
Хо Цзунчэнь едва заметно дернул рукой, отбросив мальчишку в сторону. Се Линюй сзади поймал его на лету, зажав подмышкой. Испуганный, но не сдающийся Си'эр отчаянно орал и продолжал барахтаться, пытаясь прорваться на выручку Шэнь Чжао.
Силы были неравны, и лицо Шэнь Чжао стремительно бледнело. Он перевел взгляд на уже заливающегося слезами Си'эр.
Хо Цзунчэнь в упор смотрел на него. Перегнувшись через стол, он притянул Шэнь Чжао еще ближе к себе и прошептал прямо на ухо:
— Еще раз дотронешься до меня — останешься без рук. Какой тронул — ту и отрублю. Обеими тронул — обе отсеку.
Видя, что тот и впрямь разъярился до предела, Шэнь Чжао оставалось только покорно кивнуть и превозмогая боль выдавить:
— Понял, молодой господин Хо.
Но звучало это с таким нарочитым, издевательским оттенком, словно он унимал капризного ребенка. Хо Цзунчэнь на секунду потерял дар речи от такой дерзости; пальцы его на запястье Шэнь Чжао сжались еще сильнее, и тот глухо застонал — зажатая рука мелко задрожала.
Резко отпустив его, Хо Цзунчэнь умолк. Шэнь Чжао молча спрятал пострадавшую руку под стол, а второй подобрал уцелевшую ложку и, опустив голову, медленно продолжил трапезу.
Се Линюй отпустил Си'эр, и тот немедленно бросился к Шэнь Чжао. На этот раз мальчишка больше не садился за еду — он лишь прижался к боку Шэнь Чжао, боязливо вцепившись обоими кулачонками в его рукав и исподлобья со страхом поглядывая на Хо Цзунчэня.
Ему страстно хотелось, чтобы этот злой человек поскорее убрался восвояси, но Хо Цзунчэнь сидел как влитой. Он даже взял новую ложку и не спеша принялся есть сам.
Шэнь Чжао с самого утра ничего не ел и проголодался до чертиков, но теперь сидел тихо, не произнося ни слова, целиком сосредоточившись на вонтонах. Ему нравилось, как их готовят в этой лавке, однако левая рука после всего случившегося слушалась плохо, и, сделав пару ложек, он отставил ее в сторону.
— Князь, кушайте на здоровье, а у меня дела — больше не смею составлять вам компанию.
Шэнь Чжао поднялся, собираясь уходить, но Хо Цзунчэнь наполовину вытащил меч из ножен, преграждая ему путь.
— … — Шэнь Чжао замер. — И что же это значит, молодой господин?
Один стоял, другой сидел. Хо Цзунчэнь холодно произнес:
— Раз уж ты так прикипел сердцем ко второму господину Хо, не соизволишь ли погостить у меня несколько дней? Дело о взяточничестве в Цзяннани еще не закрыто, при дворе смрад и смута — Хо Цзунчэнь вовсе не горел желанием разбираться во всем этом дерьме, но темные темницы и пыточные приспособления в ванстве Цибэй как раз отлично подошли бы для того, чтобы выпустить пар. В конце концов, нравы при этом дворе уже давно испортились окончательно и бесповоротно.
Назвался почетным гостем — изволь соответствовать, но если вздумаешь мутить воду… В Столице тебе указ не писан, а у меня наберется на тебя управа.
Шэнь Чжао отступил на шаг, удаляясь от опасного лезвия, и криво улыбнулся:
— Какая честь. Где уж мне до таких талантов? Раз князь изволит приглашать, по идее мне не пристало отказываться, но у маленького человека и впрямь неотложные дела — никак не могу поехать.
http://bllate.org/book/34619/4272027
Готово:
