Если бы я был Не Муци, я бы тут же снялся с соревнований. Без сравнения окружающие даже не узнали бы, какая между нами пропасть.
Шэн Янь лишь ненадолго заглянула туда на мгновение, не оставив после себя ни следа.
Когда пришел учитель физкультуры, толпа мгновенно рассеялась. Не Муци и остальные убрали баскетбольный мяч и послушно занялись разминкой и бегом трусцой.
Во время пробежки Юй Бай случайно наступил мне на ногу и извинился. Я простил его из-за того, что он был ниже меня ростом, и хромая поплелся к футбольным воротам.
По другую сторону футбольного поля стояла группа девчонок, отпросившихся с занятий из-за критических дней. Не Муци затесался среди девчонок, молча изображая хромоту, подошел ко мне и напомнил, чтобы в воскресенье я шел к нему домой.
Он сказал, что Сюй Но спрашивала, чего мне хочется поесть, и пообещала сама приготовить.
Я ничего не хочу есть, можно мне забрать свои слова обратно?
— Да как хочешь, я ем всё.
— Отлично, тогда я скажу сестре, что ты будешь тушеные свиные ребрышки. Все равно я их обожаю.
Договорив, Не Муци побежал обратно к девчонкам, которые хихикали и переругивались. Я посмотрел на деревья позади них: желтые листья сплошной листвой падали вниз, покрывая землю слой за слоем, а в прохладном ветерке раздавалось щебетание птиц — совсем как в любой другой осенний день.
Я действительно не хотел идти домой к Не Муци. Сам не знаю почему, но при виде Сюй Но у меня возникало какое-то паническое чувство, и подсознательно хотелось держаться от нее как можно дальше — я боялся причинить ей вред.
42.
В эту субботу мама не заставляла меня присматривать за Ли Яо. Этот сорванец не пожелал спокойно сидеть внизу: стоило маме уйти, как он прибежал наверх, стал стучать в мою дверь и требовать, чтобы я дал ему поиграть в телефон.
Я открыл дверь, а он во всю глотку заорал:
— Давай сюда телефон, а то я заставлю отца тебя избить!
Мне было лень объяснять ему, что его отец не сможет меня избить. Я налил в кружку воды и плеснул ему на маголову. Он взвизгнул, замахнулся маленьким кулачком, пытаясь меня ударить, но я отскочил и захлопнул дверь. Он же остался снаружи — колотил в дверь и горько рыдал.
Его крики становились все громче, но я надел беруши и не обращал на него внимания. Вскоре к нам пришла соседка, и этот маленький негодяй Ли Яо принялся жаловаться ей сквозь слезы, будто я его избил.
Соседка, ослепленная этим сорванцом, принялась заступаться за него со всей праведной решимостью:
— Послушай, не будь таким неблагодарным волчонком! Старый Ли и твоя мама живут здесь столько лет, и все знают, какие они люди. Если бы не их доброта, стали бы они тебя усыновлять? Мало того, что ты не ценишь этого, так еще и обижаешь младшего брата — это вообще на что похоже? Пусть ты недолюбливаешь старого Ли, но мать-то у вас одна!
Я не хотел больше ничего ей говорить. Обернувшись, я взял ключи и, проталкиваясь мимо нее, вышел из квартиры и спустился вниз. Я дошел прямо до торгового центра Ваньда — там был книжный бар, где, купив чашку кофе, можно было сидеть и читать книги хоть до самого закрытия.
Не можешь одолеть — так хоть уйди с дороги!
Стоял полдень. Осень в Линьцзяне то холоднела, то теплела, но сегодня было очень холодно, и я, шагая по улице в толстовке, весь дрожал от холода.
Я вспомнил свое детство: с каждым наступлением межсезонья я точно так же бродил по улицам в сильном ознобе.
В детстве я был глупым и упрямым и почему-то считал, что ватные куртки носят только зимой. На улице никто еще не ходил в ватниках, и если бы я надел ее один, это выглядело бы очень странно. Поэтому я либо одевался слишком легко, либо натягивал на себя всю летнюю одежду разом. Больше всего за раз я надел целых три маленькие футболки, причем у самой нижней внутренности рукава были порваны, и я выглядел совсем как нищий.
Мой сосед по парте, заметив это, на следующий день сказал мне:
— В мультфильках говорят, что если в доме завелись мыши, можно положить кусочек сыра в мышеловку, и тогда мышь попастся.
Я ничего ему не ответил. Я не смотрел этот мультфильм и в глаза не видел, как выглядит сыр — знал только название, да и то думал, что оно как-то связано с молоком и что это наверняка очень вкусно.
Такой небрежный стиль одежды объяснялся главным образом тем, что я понятия не имел, во что одеваться, а отцу было до меня дела. Иногда, когда у меня совсем не оставалось вещей, я даже носил его одежду.
Для меня, маленького, его одежда была огромной, как мешок для мусора, и стоило мне ее надеть, как я вылитый превращался в Человека в футляре.
Рагуливать по улице в таком виде на самом деле выглядело куда страннее, чем напялить ватник.
Когда мы с Не Муци играли в клумбе в переворачивание карточек, Сюй Но стояла рядом, словно Пресвятая Дева, с глазами, полными сочувственных слез, и глядела на меня с умилением и жалостью.
В конце концов в один прекрасный день она вместе с Не Муци стащила из дома его вещи и принесла мне — небольшую пеструю стопку одежды, чтобы я выбрал то, что мне больше всего понравится.
Честно говоря, те вещи были и вправду очень красивыми. Каждая на ощупь казалась совершенно новой. Я смущенно отобрал несколько приглянувшихся мне вещиц, но стоило мне взять их в руки, как внезапно проснулась моя ни на чем не основанная гордость.
Нельзя так. Меня станут презирать.
Я отверг ее доброту и растерянно улизнул домой.
Наверное, выражение моего лица тогда было очень комичным: на сердце скребли кошки, глаза наполнились слезами, но я все равно упрямо твердил, что чужого мне не надо.
Не Муци тоже был рядом. Что он чувствовал, когда его сестра раздавала его одежду из лучших побуждений?
Я забыл.
В книжном баре работал кондиционер. Стоило переступить порог, как сверху хлынул поток теплого воздуха, от которого стало невероятно хорошо.
Я заказал у стойки кофе, наугад выбрал книжку и сел читать. Просидел так до самого заката, и ноги у меня жутко затекли. Поднявшись, я потоптался на месте, огляделся по сторонам и заметил знакомое лицо.
Юй Бай, держа за руку маленькую девочку, выбирал что-то у стеллажей в специализированном отделе с музыкальными инструментами и учебниками.
Он что, выбирает профессиональные учебники как знаток, или же в последнюю минуту судорожно просматривает книги для новичков?
Я увидел, как он протянул книгу стоявшей рядом с ним девочке, но та покачала головой, и он вернул книгу на место. Оказывается, он покупал вспомогательную литературу для младшей сестры.
Глава 12. Старый жилой район
44.
Возможно, мой взгляд, устремленный на Юй Бая, был слишком сальным, потому что сидевшая напротив меня девчонка уставилась на меня странным взглядом. Я поспешно прикрылся книгой, делая вид, будто ничего особенного не происходит.
Видимо, из-за ночной волны холода в воскресенье утром было так зябко, что каждый выдох обрамлялся паром. Я достал из шкафчика еду, всухомятку пожевал ее за выполнением уроков, а к полудню направился к Не Муци.
Мама Не Муци — домохозяйка, и в это время суток она либо играет в маджонг, либо находится дома, так что мне следовало подготовиться к встрече с ней.
Я впервые за долгое время умылся с пенкой для лица, надел самую дорогую одежду и обувь и едва ли не смазывал волосы маслом, словно ставший зятем жених перед встречей с тещей, лишь бы доказать, что у меня все отлично.
Я жеманничал с некоторым чувством вины, потому что на улице было действительно очень холодно, и меня всего колотило от неконтролируемой дрожи.
Дверь в гостиную на первом этаже была распахнута. Я увидел, как Ли Яо смотрит мультфильм, а из кухни доносился шум вытяжки — значит, они с мамой готовились к обеду.
45.
Это напомнило мне: а вдруг в доме Не Муци в это время как раз обедают? Разве тогда не возникнет неловкая ситуация?
Может, побродить где-нибудь снаружи и прийти только после их обеда? Нет, Не Муци ведь спрашивал, что я хочу съесть, а Сюй Но, возможно, все это время ждет меня к столу — нельзя же заставлять ее голодать из-за меня.
Вот так, переминаясь с ногу на ногу и дрожа от холода, я добрался до знакомого старого жилого района. Отыскав дом Не Муци — самую первую многоэтажку ближе к воротам, — я прошел мимо противоположного переулка и на секунду замер у его входа, заглядывая внутрь.
Раньше я жил именно в этом переулке.
Дома здесь лепились один к другому, а расстояние между улочками едва позволяло протиснуться двоим людям плечом к плечу. Из-за слишком плотной застройки внутри царил вечный мрак, сырость и ни капли солнца. Стоило оставить там какую-нибудь швабру, как на следующий день на ней уже вырастали грибы, питаемые естественным удобрением — мочой бродячих собак и людей у стен.
Это был самый дешевый район во всем городе. В ветхих деревенских кварталах посреди мегаполиса хранилась история зарождения городской застройки, а в низких лачугах хоронила свою молодость бесчисленная армия приезжих рабочих. Большинство из них сгноили здесь и собственные молодые годы, и детство следующего поколения в этой мрачной, густой чаще из стали и бетона.
Они даже не осознавали этого, будучи не в силах ничего изменить.
В переулке не было мест для игр, зато в соседнем квартале Не Муци раскинулся большой сосновый бор. Внутри лежали огромный валун и песчаная площадка, открывавшие простор для самых разных игр — в детском воображении они ни в чем не уступали Диснейленду.
Разумеется, это место стало главной базой для всех детей из окрестностей. Мы играли здесь в дочки-матери, хлопали картонные карточки, запускали волчки, мастерили роботов для сражений из камней и веток. И подумать только: каждый день мы умудрялись находить радость в столь глупых и примитивных играх.
Прошло три-четыре года. Лесок выглядел точно так же, как в те годы: голые стволы деревьев, а между ними сновали грязные чумазые детишки, неизвестно во что играющие.
Единственное изменение заключалось в том, что бегающих вокруг детей стало меньше — многие теперь приседали на корточки у соседней клумбы, уткнувшись в смартфоны.
Какая бы игра ни была увлекательной, на смену ей рано или поздно приходит другая, куда более изощренная, и некоторые вещи неизбежно устаревают.
Помню, в какой-то прочитанной книге было написано: «Единственное, что вечно и неизменно в этом мире, — это сама измена».
Пять лет назад я шел по дороге домой, которая десятилетиями оставалась прежней, и каждый день тревожился о том, не станет ли отец снова буянить пьяным по возвращении. Тогда мне казалось, что моя жизнь так и будет тянуться до самого поступления в университет. Я и представить не мог, что спустя пять лет снова ступлю на этот знакомый городской пейзаж только потому, что меня пригласил Не Муци.
Я думал, что раз ушел, то больше не вернусь, но в итоге все оказалось лишь моими иллюзиями.
Пока я колебался и мешкал, до трех часов дня оставалась ровно одна минута. Ждать больше было нельзя, и я постучал в дверь Не Муци. Стоило ей открыться, как мне в лицо пахнуло волной теплого воздуха с легким ароматом. Сюй Но была одета в бледно-желтую пижаму, волосы небрежно подобраны, а несколько прядей выбились на щеки, отчего ее белая кожа и прекрасное лицо казались еще выразительнее.
Она с улыбкой затянула меня внутрь:
— Бахилы здесь, просто наступи, давай сначала поедим, а то Сяо Ци все уши прожужжал, как он проголодался.
Я уже давно не бывал у Не Муци, но у него дома все преобразилось: уютный и дорогой ремонт резко контрастировал со старыми развалюхами снаружи.
— Я говорил о том, что если Сяхоу Чанхуань посмеет опоздать, я откажусь от ребрышек и живьем сожру его, представив, будто он и есть ребрышки!
Не Муци сидел за обеденным столом в белой трикотажной майке без рукавов, а на его растрепанных волосах красовалась почему-то розовая заколка.
Хотя, скорее всего, за всю свою жизнь Не Муци аккуратная прическа была только в шестом классе начальной школы, когда он должен был выступать с речью от лица учеников. Тогда учитель залил ему голову лаком для волос, но аккуратность продержалась ровно два часа — обнаружилось, что у него аллергия на лак, и парня увезли в больницу, где наголо сбрили голову.
Держа в левой руке телефон, а в правой палочки для еды, он постукивал ими по миске и командовал:
— Быстрее, быстрее! Я готов сожрать целого поросенка живьем.
— Не стучи палочками, это некрасиво, — Сюй Но вынесла мне еду из кухни. Не Муци же продолжал непрерывно барабанить по миске:
— Да не в первый раз же приходит, к чему эти церемонии.
http://bllate.org/book/34594/4268129
Готово:
