Ин Чэн отклонил блестящую идею собеседника и бросил:
— С чего ты взял, что я пришёл что-то покупать?
— Тогда зачем ты здесь?
— Я знаком с хозяйкой.
— Ох, сразу бы так, — небрежно протянул Тан Синчэнь. — А я думал, ты без гроша в кармане зашёл водички испить, даже хотел тебе пару монет подкинуть.
Ин Чэн не собирался потакать его бредням и перевёл тему:
— Ты ведь не местный?
Тан Синчэнь приподнял бровь, крайне удивлённый:
— С чего вдруг? Из-за того, что я симпатичнее здешних?
— Акцент не похож.
Поскольку в детстве Ин Чэн занимался дикторским мастерством, он по привычке подмечал манеру речи окружающих.
Инин — южный город, тамошние жители говорят на путунхуа примерно одинаково, редко используя смягчения вроде эрхуа.
Да и сам он в повседневной жизни почти так не говорил.
У Тан Синчэня же эта особенность присутствовала, причем звучала вполне естественно, непохоже на результат недавней учёбы.
— Да так, — великодушно пояснил Тан Синчэнь. — Я какое-то время пожил на севере, вот и привык.
Ин Чэн понимающе кивнул.
Он спросил просто к слову и развивать тему не стал.
Наконец появилась возившаяся всё это время Жуань Шуфань. Заметив Ин Чэна, она удивилась:
— Ты почему снова вернулся?
— Кое-что забыл.
Ин Чэн на ходу придумал отговорку — ему вовсе не хотелось признаваться, что его испугала жара и поманивший прохладой кондиционер.
— Сходи наверх забери, — бросила Жуань Шуфань, переводя взгляд на Тан Синчэня. — Всё, ты можешь идти.
Тот тут же недовольно заворчал:
— Я тут за лавку столько времени отдувался, и даже никакой благодарности?
— Как раз кстати, — произнесла Жуань Шуфань. — Наверху лежат две коробки пирожных, разделите — вам как раз по коробке.
Этот избалованный юнец, совершенно не знающий житейских бед, мгновенно подскочил с дивана и пулей взлетел на второй этаж.
Деревянные ступени гулко застучали под ногами, и вскоре он примчался обратно, прижимая к груди две коробки.
Подойдя к Ин Чэну, он самовольно распорядился добычей:
— Мне полторы коробки, тебе пол-осиротевшей.
Ин Чэн проявил завидную дальновидность:
— Обе коробки твои, мне не надо.
Тан Синчэнь странно на него покосился, судя по всему, сочтя парня законченным неудачником в плане еды.
Даже не взглянув на начинку, он отломил кусок и отправил прямо в рот.
Спустя три секунды.
Тан Синчэнь:
— …Кхе-э.
Рот был набит пирожными, проглотить их он не мог, а выплюнуть стыдился.
В конце концов ему пришлось, задействуя и руки и ноги, умолять о помощи наблюдавших за этим зрелищем зрителей: — Блин! Воды!
Ин Чэн едва не раскололся от смеха при виде его посиневшего лица.
Из благородных побуждений он всё же протянул ему стакан воды.
— Никто же у тебя не отнимает, — похлопала его по спине Жуань Шуфань. — Чего ты так набросился?
Тан Синчэнь запрокинул голову и в три жадных глотка осушил стакан.
Балансируя на грани между удушьем и гастрономическим отравлением, он чуть было не отправился отчитываться перед самим владыкой подземного царства.
Наконец придя в себя, он решительно и без сожалений сунул Ин Чэну две коробки сомнительной снеди, смахивающей на отходы мусороперерабатывающего завода.
— Мне одну, тебе две.
— …
Ин Чэн в конце концов не выдержал и рассмеялся.
Тихо выругавшись: «Псих».
Жуань Шуфань, утомлённая шумом, не желала оставаться в одной компании с двумя буянами и взмахом руки выставила их вон.
— Проваливайте, оба валите отсюда, лавка закрывается.
Хозяйка ни капли не беспокоилась о том, что рискует остаться с пустым карманом, и открывала с лавкой двери крайне своенравно.
Ин Чэн и Тан Синчэнь покинули «Подделку», прихватив те самые злосчастные коробки с пирожными.
В конце концов, это был дар от некой дамы со специфическими вкусами — если отказаться, она наверняка нагрянет к нему лично уже на следующий день.
Ин Чэн нёс скейтборд в одной руке, и Тан Синчэнь заметил:
— Ещё в прошлый раз обратил внимание, что ты с ним ходишь, но кататься так и не видел.
Ин Чэн протянул доску вперёд:
— Хочешь попробовать?
— Я?
Тан Синчэнь уже было хотел заявить, что не умеет.
Но, подумав секунду, решил: разве может в лексиконе настоящего мужчины существовать слово «нет»?
Он взял доску:
— Ладно, давай.
Они направились к месту пошире; неподалёку протекала река Сицюань.
Через реку была перекинута изящная белая арочная мостов, а берега украшали густые плакучие ивы.
Приближался вечер, солнце уже больше чем наполовину скрылось за горизонтом, и оранжево-золотое небо отражалось в чистых бирюзовых водах реки.
Аромат цветов смешивался с тёплым ветерком, проносился по улочкам и переулкам, долетая до прогуливающихся по мосту взрослых и детей.
На душе становилось удивительно легко и безмятежно.
Тан Синчэнь поставил правую ногу поперёк деки, пытаясь принять вид знатока и запрыгнуть на доску с максимальным шиком.
Ин Чэн прислонился боком к стволу дерева, засунув руки в карманы.
К его поясу была привязана клетчатая куртка; он сдёрнул висевшую на ней чёрную бейсболку и небрежно нахлобучил на голову.
Молча наблюдая, как Тан Синчэнь из последних сил изображает крутизну.
С того самого момента, как тот поставил на доску первую ногу, Ин Чэн понял: перед ним абсолютный новичок, который в жизни не катался.
Подшипники на скейте только что заменили, и он шёл не слишком плавно.
Однако Тан Синчэню казалось, что доска послушнее ракеты, и стоило ему взобраться на неё, как его смазливое лицо неминуемо оказалось бы стёсанным в кровь.
Он елозил правой ной туда-сюда, наступал то на передние болты подвески, то на задние.
Точь-в-точь мастер по ремонту скейтбордов.
— Любуешься? — с ленивой хрипотцой произнёс Ин Чэн. — Налюбовался — вставай на доску.
Тан Синчэнь потратил полминуты на раздумья.
Придя к выводу, что потерять лицо всё же лучше, чем лишиться кожи на лице.
Он подтянул скейт к себе и почтительно преподнёс его владельцу:
— Давай ты.
В глазах Ин Чэна мелькнуло едва уловимое веселье, но уголки губ осталисьпрямыми:
— Передумал пробовать?
Тан Синчэнь вежливо выразился:
— Мы с ним пока на «вы».
Ин Чэн усмехнулся, оставил коробки с пирожными на земле, взял скейт и сделал пару коротких пробежек.
Доска стукнулась оземь, он легко и грациозно взметнул ноги, взбираясь на деку.
Не задерживаясь ни на секунду, он первым делом вытолкнул доску в воздух, вычертив плавную волнистую линию и исполнив олли.
Следом одна нога коснулась земли, придавая ускорение для стремительного скольжения вперёд, а мгновение спустя он снова подобрал ногу, сделал разворот в движении, упёрся правой стопой в тейл и резким движением заставил доску взлететь и перевернуться на сто восемьдесят градусов.
http://bllate.org/book/34570/4264509
Готово:
