Гермиона вздрогнула всем телом и со страхом посмотрела на ни о чём не подозревающего Тома:
— Это правда! — её голос прозвучал немного сдавленно. — Этот У Пожирателей Смерти всё это время жил с нами в Башне Гриффиндора!
Она снова судорожно втянула воздух:
— И не только мы… Рон говорил, что его крыса досталась ему от старшего брата Перси! О Мерлин…
— Брось, будь у него хоть капля смежности хоть что-то сделать, он бы давно отправился на поиски своего хозяина Волан-де-Морта, верно? — совершенно проигнорировав испуг Гермионы, насмешливо произнёс Том.
Лицо Гермионы стало ещё бледнее:
— Ты только что… произнёс это имя…
Том приподнял брови:
— И что с того? — он повернулся к Гарри. — Я ведь прав, Гарри?
Гарри понял, что ему трудно с этим возразить. Питер действительно был человеком, который цеплялся за жизнь и панически боялся смерти. Будь он преданным последователем Волан-де-Морта, он ни за что не стал бы прятаться, а вместо этого отправился бы на поиски своего господина. Но раз это было не так, то он, разумеется, не стал бы плести никаких интриг прямо под носом у Дамблдора, иначе разоблачение было бы лишь вопросом времени.
— Пожалуй, — кивнул Гарри. — Боюсь, что так.
Он бросил на Тома долгий взгляд: этот парень был либо слишком умён, либо изначально всё знал, но по крайней мере в одном можно было не сомневаться — смелости ему было не занимать.
— Как бы то ни было, — подытожил Гарри, — он отправился в Азкабан, а мой крестный вернулся.
Гермиона с трудом оправилась от потрясения, вызванного упоминанием имени Сами-Знаете-Кого, и, немного поколебавшись, спросила:
— Значит… Гарри… раз твой крёстный в Азкабане… а твои родители… тогда ты…
Она быстрым взглядом окинула Гарри и решила не продолжать.
Гарри уже понял, о чём она хочет спросить.
— Я живу у тети с дядей, и они оба магглы, раз уж тебе интересно.
Гермиона закусила губу и замолчала, глядя на него. Судя по всему, по внешнему виду Гарри она решила, что тётка с дядей наверняка с ним не церемонятся. Гарри попытался её приободрить:
— Послушай, зато теперь у меня есть крёстный! В прошлый раз он даже прислал мне новейшую Молнию!
Не успел Гарри договорить, как Гермиона перевела взгляд на Тома. Проследив за её встревоженным взором, Гарри подумал, что сейчас она наверняка начнет доказывать, будто это нарушает правила. Однако Том, на которого уставились оба ребёнка, лишь ткнул пальцем в страницу своими длинными пальцами и небрежно бросил:
— На самом деле, человек вполне может прекрасно прожить и в одиночку.
Теперь настала очередь Гарри удивленно вытаращить глаза. Том легкомысленно развел руками:
— Отец-маггл бросил мою мать, а она сама умерла при родах.
Почему это звучало так знакомо? Смертельно боясь услышать фразу «я вырос в приюте», Гарри во все глаза уставился на черноволосого мальчишку, не смея даже моргнуть. Какое-то время в комнате было слышно лишь потрескивание огня в камине.
— Похоже, мне повезло, и меня усыновил один волшебник.
Услышав это, Гарри с облегчением выдохнул и тут же смутился, заметив, что Том тоже смотрит на него. Впрочем, он быстро отвел глаза и вовремя заметил, как Гермиона одобрительно кивает неподалёку. Поймав взгляд Тома, Гермиона поняла, что теперь может выдать их секрет:
— Это профессор Рольд.
Гарри едва не сполз со своего кресла. Что?
Том пожал плечами, словно говоря: «Ну я же знал, чем всё закончится». Гермиона, одновременно сердитая и забавённая, заставила Гарри подняться:
— Ни Том, ни профессор Рольд не хотят, чтобы об этом знало слишком много людей.
Профессор Рольд не хотел афишировать появление у него столь взрослого приёмного сына — Гарри предположил, что тот, возможно, опасался, как бы из-за этого не сорвались поиски второй половинки. Что же до самого Тома, то он высказался предельно прямо:
— Я не собираюсь работать почтовым голубем и разносить чужие любовные записки.
Гарри со смеху схватился за живот. Теперь ему стало понятно, почему Гермиона ни капли не сомневалась в глубоких познаниях Тома: в конце концов, сам профессор Рольд был магом с самыми разнообразными интересами. А что касается успеваемости… Том попросту не утруждал себя учёбой, ведь всё это он и так давно знал. Неудивительно, что Гермиона порой приходила в такое бешенство. Исключением были лишь уроки зельеварения — пожалуй, никому бы не захотелось, чтобы Снегг таскал его за уши в карцер.
Тем временем погода становилась всё холоднее. Гарри не был уверен, к лучшему или к худшему то, что он не попал в команду по Квиддичу Гриффиндора. С одной стороны, каждый раз, когда он видел членов команды, отправлявшихся на тренировку с мётлами наперевес, его охватывала зависть; с другой стороны, на улице стояла жуткая стужа, и при мысли о тех тренировках, которые мог устроить такой фанатик своего дела, как Вуд, Гарри чувствовал, что выходить из замка ему вовсе не хочется.
Впрочем, в одном Гарри убедился окончательно: мадам Трюк явно получила указание сверху. Стоило ему попытаться взлететь хоть немного выше, как она тут же пресекала его попытки. В конце концов мадам Трюк заявила ему, что преподаватели очень переживают за его безопасность.
Преподаватели… во множественном числе? Ну что ж, подумал Гарри, он мог по крайней мере догадываться, что Дамблдор и Макгонагалл объединили усилия, чтобы с ним ничего не случилось. Он был жутко разочарован: судя по всему, оставалось лишь надеяться, что ему удастся полетать на метле где-нибудь возле дома Сириуса во время рождественских каникул. Разве что… Без Мантии-невидимки ему совсем не улыбалось попадаться на глаза Филчу и загреметь в карцер. Пока же Гарри оставалось лишь украдкой гладить свою Молнию в спальне и тосковать по тем временам, когда она была при нём.
В канун Хэллоуина они проснулись рано утром и почувствовали, как по коридорам плывёт манящий, сладковатый запах печёной тыквы. Впрочем, настроение Гарри от этого вовсе не улучшилось — он вдруг вспомнил тот Хэллоуин десятилетней давности. Детали того дня одна за другой всплывали в памяти: тёмно-красные зрачки под капюшоном, холодное шипение и ослепительное молочно-белое сияние… Гарри очень хотел выяснить, что это было, и ради этого даже был готов изучить процесс создания Крестражей, чтобы сравнить их с тем, как вёл себя Волан-де-Морт. Однако Крестражи были разновидностью особенно мерзкой тёмной магии, которую можно было отыскать разве что в Запретной секции, так что до тех пор, пока он не освоит Дезиллюминационное заклинание или не раздобудет Мантию-невидимку, ломать над этим голову не стоило.
Утром первой шла трансфигурация у профессора Флитвика. Как и в воспоминаниях Гарри, на этом уроке они проходили заклинание левитации. После того как профессор Макгонагалл применила этот трюк, чтобы избавиться от крысы Питера, принадлежавшей Рону, все ученики ждали не дождались возможности опробовать заклятие на практике. Профессор Флитвик разделил весь класс на пары для тренировок. Партнёром Гарри оказался Том — сами того не заметив, они превратились в постоянную пару. Гермиона же работала в паре с Роном.
Гарри вполуха слушал наставления профессора Флитвика, то и дело поглядывая в сторону Гермионы. Рон, донельзя раскрасневшийся, пялился на неё во все глаза, пока она с невероятной легкостью заставляла своё перо парить в воздухе, хотя Рон незадолго до этого весьма бестактно указал на её ошибки. Похоже, эти двое старых друзей по-прежнему не ладили… Гарри подумал, что раз уж в этот раз он не встретил Рона в поезде, теперь они почти не общались. Но, к счастью, рядом была Гермиона, верно? Иначе ему было бы совсем непривычно каждый день покидать шумную гостиную ради тихой, безлюдной библиотеки… Не говоря уже о Томе, которого он никак не мог разгадать.
Профессор Флитвик слез со своей стопки книг и, судя по всему, решил совершить обход класса. Гарри тут же перевёл взгляд на собственное перо и принялся старательно размахивать волшебной палочкой. На Гриффиндоре хватало и одной Гермионы, а он вполне мог продержаться на плаву, лишь бы с него очки не снимали. Сидевший рядом Том тоже не проявлял особого энтузиазма: уткнувшись носом в парту, он слегка обугленным концом палочки тыкал в перо, заставляя его то взлетать, то опускаться на самую малую высоту.
— Скажи, что у тебя за палочка? Ты что, бросил её в камин вместо дров? — тихонько спросил Гарри, заметив, что профессор Флитвик направился в другую часть класса.
Том лениво приподнял веки, бросил на него взгляд и снова опустил глаза:
— Вроде того. Однажды я чуть не уснул прямо перед камином.
Гарри вытаращил глаза, и в его воображении тут же возникла следующая картина: Волан-де-Морт дреманет в роскошном кресле у камина, засыпая, выронил палочку прямо в огонь, а потом испуганно подскочил и принялся в панике спасать свой инструмент… Стоп, разве такое вообще возможно? Гарри в очередной раз подумал, что его воображение зашло слишком далеко. Он напомнил себе, что Том — всего лишь его новый сокурсник, и пока что никаких улик, связывающих его с Волан-де-Мортом, обнаружено не было, так что не стоит при каждом удобном случае вспоминать это змеелицее лицо.
По правде говоря, чем дольше Гарри общался с Томом, тем сильнее убеждался, что тот совершенно не похож на того Волан-де-Морта, которого он знал. Впрочем, когда они сталкивались в прошлом, это всегда происходило в критические моменты, когда решался вопрос кто кого… Нет, если говорить точнее, это Волан-де-Морт жаждал его смерти, в то время как сам Гарри ненавидел его по собственному выбору — ненавидел за то, что тот убил его родителей, а в конце концов попытался прикончить и его самого. Выходило, что Волан-де-Морт сам выбрал его своим противником, а ему оставалось лишь поневоле взяться за оружие…
Гарри посмотрел, как Том продолжает тыкать в своё перо, причем делал это уже куда энергичнее, отчего перо даже начало дымиться. И тут Гарри внезапно понял, что именно его смущало: он вечно подозревал в Томе Волан-де-Морта, но при этом они всегда могли нормально поговорить; и если отбросить фактор Гермионы, оставался еще один важный момент — Том вовсе не пытался его убить и даже не приближался к нему с такими намерениями! Будь он Волан-де-Морт, он бы давно прихлопнул его Авадой, стал бы он тратить время на совместные уроки? Напротив, именно Гермиона чаще всего брала на себя инициативу и сближала их. Бывало, Гарри всерьёз сомневался в адекватности Распределяющей шляпы: с таким холодным характером, как у Тома, его прямая дорога была в Слизерин, так каким же образом он угодил на Гриффиндор? Хотя, если не считать излишней умудрённости и отстраненности, никаких других странностей за Томом он пока не заметил.
К слову о странностях… Гарри слегка нахмурился. В свой первый год обучения на Хэллоуин Квиррелл выпустил в школу тролля — о, это было просто чудовищнейшее представление. Тогда он изо всех сил подозревал Снегга в попытке украсть Философский камень… Но теперь, когда Квиррелла не было, похоже, ему не грозила участь быть укушенным Пушком, верно? Гарри несколько раз тайком наведывался к тому люку, и трехголовый пёс по-прежнему глухо рычал за ним.
Сегодня был Хэллоуин, и Гарри хотелось убедиться, что всё идёт как надо, сильнее, чем когда-либо. Поэтому после урока он нарочно оставил учебники в классе. Это дало ему отличный повод отбиться от толпы учеников, шумно направлявшихся в Большой зал, и тайком пробраться к тому запретному коридору. Убедившись, что всё там обстоит точно так же, как он видел в прошлый раз, Гарри поспешил в Большой зал.
Внутри царило праздничное веселье. Тысяча летучих мышей порхала по стенам и потолку, а ещё тысяча кружилась над обеденными столами стайками низких грозовых туч, заставляя плясать и метаться пламя свечей внутри тыкв.
Однако внимание Гарри привлекли вовсе не эти изящные украшения — его взгляд сразу же устремился к преподавательскому столу. Рольд сидел между Макгонагалл и Снеггом, облачённый в мантию из какой-то незнакомой Гарри ткани: при свете светей материя отливала тёмно-серебристым блеском, выглядя сдержанно и роскошно. Гарри подумал, что она наверняка стоит целое состояние, заметив, что Малфой тоже разглядывает Рольда с выражением зависти или, возможно, восхищения на лице.
Ужин выдался на славу. Даже такой погруженный в свои мысли человек, как Гарри, не смог устоять перед искушением: он накладывал себе еду тарелку за тарелкой, пока живот не набился до отказа. И до тех пор, пока все присутствующие не объелись досыта, не произошло ровным счётом ничего необычного. Если и можно было назвать что-то из ряда вон выходящим, так это то, что Рон и Гермиона снова не сошлись характерами — Гарри предположил, что Рон, как и в прошлый раз, сболтнул что-то такое, от чего Гермиона пришла в бешенство.
Гарри изначально планировал перейти к активным действиям лишь после того, как заполучит Мантию-невидимку. И хотя у него давно уже зрели подобные подозрения (поскольку в Ежедневном пророке не было ни слова о нападении на Гринготтс), лишь столкнувшись с фактами лицом к лицу, Гарри понял, что в глубине души всё ещё тешил себя надеждой. Получалось, что Волан-де-Морту больше не нужен эликсир жизни, верно? Если удастся окончательно убедиться, что ему не требуется даже кровь единорога, можно ли будет считать, что он уже обрел телесную оболочку? И если дело обстоит именно так, чем же он занимается на самом деле? Или почему он, будучи вполне живым, до сих пор не объявляется?
Размышляя над этими вопросами, Гарри вместе с остальными гриффиндорцами поднимался по вращающейся лестнице, ведшей к башне. Похоже, ему всё-таки придется рискнуть и тайком пробраться в Запретный лес? Впрочем, возможно, всё не так уж сложно, и ему достаточно просто выведать что-нибудь у Хагрида?
Пока он размышлял об этом, шедший позади Том загадочно улыбался.
http://bllate.org/book/34569/4264325
Готово:
