Глава десятая. Гриффиндорское золотое трио
Пожалуй, из-за дружбы на почве схожих недугов Гарри заметил, что Гермиона начала с увлечением таскать его и Тома то на занятия, то в библиотеку, то погреться на солнышке у озера. Он как-то исподтишка поинтересовался у Гермионы, на что та одарила его самым что ни на есть естественным взглядом: «Вы ведь так похожи! Наверняка станете лучшими друзьями!» Гарри потерял дар речи: с чего это она взяла, что они похожи? Впрочем, к счастью, погода похолодала, и никому больше не хотелось мёрзнуть за замковыми стенами на простуженной северным ветром затвердевшей земле под слабыми лучами солнца. Иначе как бы неловко выглядели трое ребят, сидящих друг напротив друга и не знающих, что сказать…
Однако подобная картина в воображении Гарри пока не воплотилась в жизнь. Причина была проста: у озера они побывали всего один раз. Тогда Гарри ещё толком не оправился после больничного крыла и, стоило ему оказаться на ветру, как он принялся громко чихать. Гермиона тут же заявила: «Нет, давайте-ка лучше пойдём в библиотеку». Именно поэтому излюбленным местом их совместных посиделок и стала библиотека. Впрочем, библиотека — место для учёбы, там все уткнулись в книги, и молчание никого не удивляет. Иногда Гарри слышал, как Гермиона с Томом тихонько спорили из-за разного понимания прочитанного, и в девяти случаях из десяти побеждал Том. Гарри думал, что теперь он, пожалуй, понимает, почему Гермиона так привязана к Тому: тот знает очень многое и обладает удивительным даром убеждения.
И вот сейчас Гермиона в очередной раз проиграла Тому в споре. Она была близка к тому, чтобы выйти из себя, и судорожно сжимала в пальцах перо: «Я признаю, что ты прав, но почему ты не ответил на уроке? Профессор наверняка начислил бы тебе баллы!» Гарри знал: те знания, что Гермиона почерпнула от Тома, она никогда не станет использовать на уроке, потому что считала — эти баллы должен заработать сам Том, это его заслуга, а она не имеет права её присваивать.
Уже в сотый раз проигнорировав её вспышку гнева, Том мягко произнёс: «Я не хочу». Гермиона выглядела одновременно сердитой и беспомощной. С досадным вздохом она бросила перо и перевела стрелки на Гарри, пытаясь заручиться поддержкой союзника: «А ты, Гарри? Ты тоже считаешь, что зарабатывать баллы для Гриффиндора — это стыдно?»
Гарри не знал, то ли ему кивнуть, то ли покачать головой. Вообще-то ему следовало бы помотать головой, но поступи он так, и буря гнева Гермионы обрушилась бы не только на Тома, но и его самого она заставила бы немедленно себя проявить. Поэтому он уклонился от её пытливого взгляда и выдавил из себя: «Я… я не знаю».
Гермиона разочарованно переступила с ножки на ножку, деревянный стул скрипл: «Вы оба… Меня когда-нибудь точно хватит кондратий из-за вас двоих!» Она уже замахнулась, чтобы со злости стукнуть кулаком по столу, но тут же вспомнила библиотечные правила, так что ей оставалось лишь продолжить сжимать зубы и шипеть: «Ну и оставайтесь при своём!» С этими словами она вскочила со стула, прижала к груди книги и затопала прочь, даже не оглянувшись.
Брошенные на произвол судьбы Гарри и Том переглянулись. Атмосфера внезапно стала странной, и Гарри потёр нос: «Может, нам стоит чуточку постараться? Кажется, Гермиона очень сердится». Перелистывая лежащую перед ним книгу, Том небрежно бросил: «Она всегда такая… Как только остынет, всё пройдёт, ничего страшного…»
Гарри вдруг почувствовал лёгкий укол зависти. Этот парень каким-то непостижимым образом так хорошо понимал Гермиону, что ничуть не уступал самому Гарри, который знал её столько времени… Том перевернул страницу и продолжил: «Она очень умная, правда?»
Гарри машинально кивнул, умолчав о том, что сам Том кажется ему ещё умнее Гермионы. Он начал скучать по Рону — по крайней мере, они с Роном находились примерно на одном уровне понимания, не так ли? Гарри казалось, что Гермиона с Томом чертовски умны, да к тому же оба невероятно трудолюбивы… И это первокурсники-то! Для него, человека, отучившегося в Хогвартсе уже целых шесть лет, это было серьёзным испытанием на прочность…
В тот вечер Гермиона бросила их двоих и ушла раньше. Лишившись тех, кто следит за временем, они дождались лишь того, что мадам Пинс выгнала их из библиотеки метлой. И Гарри, и Тому досталось порядочно тычков; у Гарри съехали набок очки, из-за чего он выглядел довольно комично, а Том был не в силах сохранять своё обычное ледяное выражение лица — его физиономия выглядела столь же удручённо, сколь и помятая мантия. Стоя в холодном сумраке ранней зимней ночи, они посмотрели друг на друга в столь жалком виде и громко расхохотались.
В тот момент Гарри совершенно забыл, что стоящий перед ним подросток вполне может оказаться Волан-де-Мортом. Иногда пропасть между людьми способна уменьшиться и исчезнуть из-за какой-нибудь мелочи. Совместное изгнание библиотекарем вполне могло послужить таким поводом.
Когда они вернулись в Башню Гриффиндора, все уже спали. Переодеваясь в пижаму, Гарри обнаружил на руке несколько новых синяков и озадаченно нахмурился: ему не казалось, что мадам Пинс лупила их настолько сильно. Гарри хотел было спросить об этом Тома, но, повернувшись, заметил, что у его соседа по комнате следов на руках куда больше и выглядят они страшнее. Заметив его удивлённый взгляд, Том невозмутимо пояснил: «Особенности организма». Его взгляд скользнул по Гарри: «Кажется, у тебя тоже есть пара штук».
Гарри проследил глазами, как тот забирается на кровать. Было очевидно, что продолжать этот разговор Том не намерен, так что Гарри тоже пришлось нырнуть под одеяло. Затем он украдкой вытащил из-под подушки Карту мародёров и подсветил её палочкой, произнеся «Люмос». Точка Тома находилась совсем рядом. Посмотрев на неё с полминуты, Гарри решил оставить эту затею. Завтра пятница, и опоздать на урок зельеварения — сущещая катастрофа.
На следующий день Снегг велел им приготовить мазь от синяков и ушибов, и при этих словах Гарри мгновенно встрепенулся. Его трудно было в этом винить: проснувшись сегодня утром, он понял, что любое прикосновение к синякам заставляет его морщиться от боли. Наверное, это побочный эффект той странной недужной болезни, подумал Гарри, а идти снова в больничное крыло ему совсем не улыбалось — главным образом потому, что это непременно привлекло бы внимание Дамблдора. Преподавание Снегга было лучшим выходом из положения, и он сможет применить знания на практике прямо сейчас.
Сегодня Снегг был удивлён, хотя и не подавал вида. Что это сегодня стряслось с этим мальчишкой из семьи Поттеров? Он видел: хотя Гарри и раньше не совершал грубых ошибок, ещё ни разу тот не брался за дело с таким воодушевлением. Ладно, он готов был признать, что это вызвало у него лёгкое беспокойство. Судя по текущему положению дел, голова Гарри Поттера работала несколько лучше, чем мозги его отца, в которые угораздило наступить троллю, однако чего именно можно было ожидать от пришедших в возбуждение гриффиндорцев, Снегг знать не желал. В оставшееся время Снегг стал гораздо чаще и подозрительнее кружить возле гриффиндорских столов.
Гарри был полностью сосредоточен на зелье и ничего вокруг не замечал. Впрочем, если не считать его самого, Тома и Гермионы, все остальные гриффиндорцы в этот момент смертельно боялись за то, что булькало в их собственных котлах, и опасливо косились на развевающиеся чёрные мантии профессора. Когда Снегг впервые прошёл мимо Гарри, тот как раз сосредоточенно отвешивал порошок из корня асфоделя; во второй раз — отмерял экстракт полыни, после чего добавил его в котёл и принялся помешивать по часовой стрелке; на третий раз… ну что ж, Снегг уставился на идеальную густую жидкость в его котле и вдруг подумал, что его тревоги были преувеличены. Неужели Гарри Поттер внезапно унаследовал материнскую ловкость рук Лили?Гарри в промежутках между помешиванием зелья оглянулся на соседа. Как он и ожидал, у Тома всё было готово, и тот скучающе перелистывал учебник по зельеварению. Гарри не понимал, почему Том так блестяще проявляет себя только на зельях, ведь Снегг всё равно не станет начислять баллы Гриффиндору… Впрочем, это не мешало Гарри освободить одну руку и исподтишка толкнуть его в локоть. Том поднял голову, и его чёрные глаза вопросительно уставились на него. Гарри изо всех сил задвигал губами, указывая на стеклянную баночку и котел на столе.
Том окинул взглядом то одно, то другое и наконец сообразил, чего от него добивается Гарри. Он тихо спросил:
— Хочешь, чтобы я перелил её обратно?
Гарри изо всех сил закивал, стараясь делать это так, чтобы Снегг ничего не заметил, и так же тихо ответил:
— Или тебе больше хочется в больничное крыло?
Том покачал головой. Он с минуту пристально смотрел на Гарри, и тот невольно занервничал:
— Быстрее, а то Снегг увидит.
Том наконец протянул руку к флакону. Гарри, глядя на то, как Снегг направляется в их сторону, и наблюдая за черепашьими движениями Тома, просто извёлся от беспокойства — ему страстно хотелось отрастить ещё пару рук, чтобы самому быстренько всё перелить и спрятать мазь.
Снегг издалека заметил перекошенное от нетерпения лицо Гарри и не удержался от того, чтобы задержать на нём взгляд. Заметив отблеск стекла, он наконец сообразил, ради чего этот сорванец сегодня проявил такое усердие. Наверное, опять где-то неуклюже шмякнулся — поистине неисправимый гриффиндорец. Неудивительно, что движения у него сегодня какие-то скованные, подумал он и бросил рассеянный взгляд на сидевшего рядом с Гарри Тома — у того сегодня тоже всё валилось из рук. Снегг мысленно вздохнул и обогнул ряды, направляясь к Слизерину.
Тот вечер выдался хлопотным: вернувшись в спальню, Гарри искупался, сел на кровать и принялся сам себя мазать целебной мазью. Поскольку на следующий день была суббота и команда Гриффиндора по квиддичу должна была проводить тренировку, почти все мальчишки забились в гостиную, надеясь уговорить Вуда разрешить им поглазеть на это дело. Гарри радовался, что ему не придётся никому объяснять, откуда на его теле взялись эти синяки. Что же до квиддича… Похоже, Дамблдор словесно замолвил за него словечко мадам Трюк, потому что на уроках полетов она категорически отказывалась давать ему в руки даже метлу! Гарри считал, что уж лучше вообще не смотреть на квиддич, чем смотреть, как играют другие, когда самому нельзя даже прикоснуться к нему.
Поэтому, когда Гарри обнаружил на собственной спине ещё и здоровьем не блещущий синяк, выяснилось, что в спальне попросту нет никого, кто мог бы ему помочь. В этот момент дверь неожиданно распахнулась. Вошедший Том застал Гарри стоящим полуголым спиной к ростовому зеркалу — тот отчаянно пытался дотянуться рукой до ушибленного места. Само зеркало при этом вовсю возмущалось, заявляя, что Гарри донельзя тощ и ему просто необходимо следить за питанием.
Гарри никак не мог рассчитать усилие, чтобы как следует растереть мазь, но, услышав шаги и обернувшись к вошедшему, сразу расплылся в улыбке:
— Отлично, Том, это ты! Поможешь мне ненадолго?
Брови Тома сошлись на переносице. Надо же, такая легковерность — прямо как у Дамблдора! Неужели это всеобщая болезнь гриффиндорцев? Так запросто поворачиваться к другим спиной, м? Он про себя высказался о таком поведении в крайне пренебрежительных тонах. Изначально он вовсе не горел желанием помогать и уже сделал два шага по направлению к собственной кровати, как вдруг вспомнил гримасы и подмигивания Гарри на уроке зельеварения. Том поджал губы, с каменным выражением лица развернулся и всё-таки оказал Гарри эту мелкую услугу.
За что он и поплатился — практически незамедлительно. Гарри упёрто потребовал проверить и его спину, прикрывшись благовидным предлогом о том, что услуга за услугу. Тому казалось, что он вот-вот потеряет контроль над подёргивающейся от злости щекой: неужели этот проклятый Мальчик-Который-Выжил не способен хоть капельку дольше проявлять осторожность? И хуже всего было то, что на спине у него действительно красовался синяк, да ещё и сползавший к самой шее — отрицать это не имело смысла. С тем зрением, с каким Гарри ловил снитчи, он заметил бы его в два счёта. Кое-как провозившись в ванной и выйдя оттуда, он позволил Гарри нанести мазь, и зеркало вновь принялось голосить на всю комнату:
— Ради Мерлина! Вы оба вообще нормально питаетесь?!
Том бросил на него косой взгляд, и зеркало мгновенно умолкло.
К счастью, они успели закончить с мазью до того, как вернулись остальные. Когда Рон с остальными ребятами поднялся из гостиной, Гарри сидел, прислонившись спиной к изголовью кровати и читая книгу; Том расположился точно так же. Они редко возвращались в спальню до отбоя, поэтому Невилл, толкнув дверь, на секунду замер:
— Гарри, ты вернулся!
Затем он покосился на Тома, но, к сожалению, несколько раз открыв рот, так и не набрался храбрости с ним поздороваться.
Гарри поднял голову, показывая, что услышал. Шдший позади Невилла Рон явно растерялся, поскольку идущий за ним Дин недовольно подтолкнул его в спину:
— Эй, давай заходи, приятель!
Гарри смотрел, как его старый друг с смущённым видом уступает дорогу, и машинально потрогал собственное лицо — неужели оно и правда стало похоже на физиономию Снегга? Уж с таким видом Рон шарахался от него, словно мышь от кота. Кстати говоря, только сейчас он припомнил, что в последнее время рыжего паренька почти не было видно.
В субботу в гостиной стояло необычное затишье — почти все отправились смотреть первую в этом семестре тренировку гриффиндорской сборной по квиддичу. После инцидента с Кометой-260 Гермиона заявила, что окончательно оставляет попытки блистать на поприще квиддича. Гарри не желал просто стоять и смотреть на то, к чему не мог прикоснуться, а у Тома всё ещё болела спина, так что в итоге в башне остались только они трое. По идее, эта троица обычно намертво врастала в библиотечные стулья, но сегодня обстоятельства сложились особым образом, и Гермиона предложила просто занять три мягких кресла у камина — в библиотеке было ничуть не теплее, чем в гостиной, к тому же на улице шёл снег.
Гарри грелся у бушующего пламени, одновременно дописывая заданное Снеггом эссе о свойствах некоего яда — длиной в три фута, — и попутно выискивая нужные сведения в толстых фолиантах, принесённых из библиотеки. Гермиона, судя по всему, справилась со своим заданием гораздо раньше, но всё равно скрупулёзно перечитывала текст, то и дело что-то в него вписывая. Том устроился чуть поодаль, окруженный всё той же внушительной стопкой книг — Гарри подозревал, что его целью было прочесть вообще все фолианты в библиотеке Хогвартса.
Внезапно дверь в портретном проёме отворилась. Кого это принесло? Тренировка по квиддичу ведь вроде только началась? Думая об этом, Гарри повернул голову и с удивлением обнаружил, что это Рон. На его волосах и плечах белело несколько снежинок, и, заметив, что в гостиной находятся всего трое, он явно испытал облегчение.
— Гарри, — нерешительно произнес он, — можно уделить тебе пару минут?
Гарри кивнул, поднялся на ноги и вместе с Роном вышел через портретную дыру. Когда он вернулся в гостиную, Гермиона лениво поинтересовалась:
— Чего хотел Уизли? Мне показалось, он пытался выловить тебя уже целую вечность.
А он и не заметил… Подумав об этом, Гарри вернулся на своё прежнее место и опустился в кресло:
— Пустяки, он извинялся за свою крысу, хотя на самом деле его вины тут нет.
Гермиона подняла глаза, и Гарри по её лицу понял, как сильно ей хочется узнать подробности. Он бросил взгляд на Тома — тот встретил его спокойным, невыразительным взглядом, в котором не читалось ни праздного любопытства, ни возражений.
Тогда Гарри в общих чертах пересказал всю историю, упомянув лишь, что Питер подставил Сириуса, а потом превратился в крысу и спрятался в семье Уизли. Разумеется, пришлось упомянуть и о том, что Сириус приходится ему крестным отцом — иначе объяснять было бы нечего. Гермиона широко распахнула глаза:
— Я читала об этом! Но в Ежедневном пророке ничего не говорилось о том, что Питер — это и есть крыса Рона!
— Разумеется, они об этом не напишут, это вызвало бы панику. Тёмный Лорд возвращается: У Пожирателей Смерти годами сидят в Хогвартсе? — холодно усмехнулся Том. — Превосходный броский заголовок.
Впрочем, бывали заголовки и похлеще — просто они об этом ещё не знали.
http://bllate.org/book/34569/4264324
Готово:
