Неясные образы промелькнули перед глазами...
Окутанный круглогодичным густым туманом лес, мрачный и сырой, кишащий смертоносными животными и растениями... Извилистой змейкой донесся скрипучий звук, похожий на то, как что-то скользит по опавшей листве...
Смена обстановки.
Лужа жидкости, отливающая зловещим зеленым светом, а каменная чаша, в которой она находилась, излучала мертвенно-бледное сияние... Бледная, точеная рука коснулась глади жидкости, и та мгновенно распалась на капли, разлетевшиеся от чаши и обнажившие лежавший на дне грубо вырезанный золотой ларец...
Снова смена места.
Полог с тяжелыми золотыми кистями из роскошной зеленой ткани, в воздухе витал аромат успокаивающего зелья... Кровать со всех сторон была неизвестно кем опутана кандалами, и холодный серебряный блеск отражался в свете единственной восковой свечи... Привязанный человек мучительно извивался, не издавая ни звука, но было слышно тяжелое дыхание, на согнутых пальцах вздулись вены, а ногти вонзились в деревянное изголовье до кровавых мяса и ран.
Снова смена.
На этот раз место было тихим... Почти наполовину задернуты белые больничные занавески, а какой-то небритый человек бережно утирал пот лежащему на кровати... Недалеко у окна стоял человек спиной к нему, его длинные седые волосы ниспадали вниз... Он почувствовал, как его захлестнули две эмоции — зависть и гнев... В этот момент седовласый человек повернул голову и что-то сказал, а сидевший в изголовье рассеянно ответил... Дамблдор! Сириус! Кто же этот человек, лежащий на кровати?
Гарри резко проснулся.
Стоило ему открыть глаза, как он увидел белоснежный потолок. Потупившись на мгновение, он вспомнил ту непонятную боль. Он пошевелил пальцами и обнаружил, что они не болят, но были слабыми и ватными, без единой унции сил. Он попытался приподняться, как вдруг чья-то рука протянулась вперед, поддержала его и подложила подушку под спину.
— Спасибо, — с трудом произнес Гарри. — Мне сейчас как-то нехорошо... Сих!
Обладатель этой руки, судя по всему, тоже нуждался в больничной койке. Его щеки провалились, скулы остро выдавались вперед, волосы спутались, казалось, к ним давно не прикасалась расческа, то же касалось и бороды. К счастью, он переоделся в новую мантию, иначе выглядел бы настоящим бродягой. По его тревожному взгляду Гарри без труда узнал своего крестного, Сириуса.
— Я сделал тебе больно, Гарри? — с беспокойством спросил Сириус.
Не успел Гарри ничего ответить, как услышал знакомый голос:
— Гарри проснулся?
Это был Дамблдор!
Гарри глянул из-за спины крестного и как раз вовремя заметил, как директор отступил от окна и направился к нему. Гарри моргнул, сцена казалась пугающе знакомой... Его взгляд упал на Сириус, в руках которого был белый платок... Почти в тот же миг Гарри вскинулся, намереваясь раздернуть занавеску и посмотреть, кто же там напротив наблюдает за ним, но тут же рухнул обратно — его кости действительно казались такими размягченными, словно их раздробили, а затем кое-как сложили заново.
— Гарри! — воскликнул Сириус. — Не двигайся! Ты хочешь раздвинуть шторы, да? Я сам...
Смотря на яростно кивающего Гарри на постели, Сириус ловко раздвинул то, что всё это время застилало Гарри обзор.
Напротив стояла пустая кровать и виднелось окно. Гарри едва ли не в упор вглядывался в это место: только что ему действительно приснился он сам, но роли не совпадали, кто-то наблюдал за ними с той стороны... Единственный, кто был связан с его разумом, — Волан-де-Морт... Как он проник в Хогвартс?
Мысли в голове Гарри лихорадочно крутились до тех пор, пока матрас под ним слегка не просел. Он тут же сообразил, что Дамблдор всё еще находился в комнате, и его поведение вновь выглядело необычно. Очисти разумок, сказал он себе, представь ту самую боль... И Гарри преуспел: он обессиленно рухнул вниз, а из глубин тела пришла волна нервной пульсирующей боли.
— Гарри! — с самобичеванием произнес мужчина. — Во всем моя вина...
Дамблдор поднял руку, прерывая Сириуса, и его сапфирово-синие глаза впились в несколько искаженное лицо Гарри:
— Похоже, Гарри требуется еще несколько дней отдыха.
Гарри с трудом приподнял голову:
— Дамблдор... профессор? Что со мной?
Насчет этого он действительно был в полном недоумении. В прошлые разы он и впрямь то и дело попадал в больничное крыло, но по крайней мере всегда знал причину! Что же случилось на этот раз, у него болело абсолютно всё тело!
— Мы выясняем причину, — необычайно сурово ответил Дамблдор. — Отдыхай как следует.
С этими словами он поднялся:
— Твой крестный дежурит у твоей постели уже три дня.
На лице Гарри застыло выражение крайнего неверия. Три дня? Что с ним такое? Однако его выражение лица Сириус явно истолковал как неприятие себя, и с угрызениями совести вымолвил:
— Это я перед тобой виноват, Гарри...
Гарри оборвал его:
— Крестный?
Он заметил два темных круга под глазами Сириуса, словно тот давным-давно толком не спал. Сириус замер посреди полушага, пока Гарри не протянул обе руки, и тогда на его лице проступило изумленное воодушевление. Он изначально собирался заключить Гарри в медвежьи объятия, но, приняв во внимание плачевное состояние своего крестника, в конце концов лишь мягко обнял его.
На лице Дамблдора появилась улыбка:
— Сириус, кажется, Гарри очень к тебе привязан.
Повернувшись к Гарри, он добавил:
— У тебя появился хороший друг, мисс Грейнджер тогда даже плакала.
Затем он озорно подмигнул, словно вся только что проявленная суровость была лишь плодом воображения Гарри:
— Полагаю, вам обоим нужно многое обсудить, так что я не стану мешать.
Дверь больничной палаты отворилась и вновь захлопнулась, и в этот промежуток Гарри заметил, как Дамблдор погрозил пальцем мадам Помфри, запрещая ей входить и тревожить их.
— Крестный... — начал Гарри.
В палате воцарилась тишина, и тот, кого окликнули, нервно теребил за спиной руки:
— Гарри, ты ведь можешь звать меня Сириус, м?
Гарри улыбнулся:
— Мм, Сириус.
Сириус тоже улыбнулся, присел у края кровати и продолжил утирать Гарри лицо, так как из-за недавнего резкого движения тот снова покрылся холодным потом.
— Спасибо тебе, Сириус.
Гарри прислонился к подушке, чувствуя, как мягкая ткань хлопкового платка стирает липкий пот. Сириус происходил из знатного рода и отродду не умел ухаживать за людьми, однако сейчас его движения казались до нелепости нежными. Услышав это, рука Сириуса слегка дрогнула:
— Не говори так, Гарри... Всё из-за меня...
Гарри поднял на него взгляд, глаза Сириуса внезапно наполнились слезами.
— Если бы я тогда не предложил сменить хранителя тайны, Лили и Джеймсы бы...
Он в ужасе замолчал:
— Гарри, ты еще не поправился, мне не следовало заводить об этом речь в такой момент...
— Всё в порядке, думаю, я выдержу.
Гарри постарался одарить крестного самым искренним взглядом, чтобы тот поверил: он совершенно не держит зла. Он уже знал всю историю целиком, Сириусу вовсе не стоило так себя винить, это не его вина...
— Расскажи мне, расскажи о моих родителях, я хочу послушать...
Сириус смотрел на него: изумрудно-чистые глаза Гарри не выдавали и намека на мрак. Такой хрупкий, сирота без отца и матери, а его единственный крестный в порыве умопомрачения упрятал самого себя в Азкабан... Гарри, его Гарри, росший без заботы близких родственников, тем не менее превратился в доброго ребенка с чистой душой... Сириус в очередной раз убедился в собственной профнепригодности, чувство вины захлестнуло его волной, и его голос зазвучал невыразимо мягко:
— Что именно ты хочешь узнать, Гарри?
— Да хотя бы то, чем вы обычно занимались, всё что угодно... — ответил Гарри.
Сириусу стало еще больнее. Он сжал руку Гарри и стал по крупицам выуживать воспоминания, принявшись одно за другим рассказывать их Гарри.
Полуденный свет косыми лучами падал внутрь, и Гарри почувствовал, как подействовало зелье, погружая его в дремоту. Сириус поправил ему подушку, подоткнул одеяло и присел на краешек кровати, наблюдая за ним. Полусонный Гарри пробормотал:
— Тебе тоже пора отдохнуть... Сириус... Каким же ты был красавцем в молодости...
Сириус почувствовал, как нечто в глубине его души было поражено наотмашь. Только вслушайся в эти слова! Мерлин великий! Он не мог поверить, что бросал своего крестника на произвол судьбы целых десять лет! Чем он вообще занимался?!
Гарри уже крепко спал, но его рука по-прежнему крепко сжимала руку Сириуса. Сириус опустил голову, глядя на безмятежное лицо спящего крестника, и склонился, чтобы коснуться губами его лба. Он возместит ему всё, вернет с лихвой всё то время, что было упущено в самом начале...
Последствием этого необъяснимого недуга стало то, что Гарри отстал от занятий и пропустил домашние задания аж на целую смену в полторы недели. Это привело к тому, что пока он яростно скрипел пером в библиотеке, Гермиона бормотала что-то себе под нос рядом с ним, одновременно помогая ему с записями:
— Просто не могу поверить... — произнесла она. — Ты переболел даже тяжелее, чем Том!
Гарри остановил свое перо:
— А Том когда выздоровел?
Гермиона делала пометки в учебниках Гарри, даже не поднимая головы:
— Дня два назад примерно... Слышала, ты приходил в себя в третий день? Мадам Помфри мне сказала, но когда я пришла, ты снова спал.
Гарри рассеянно кивнул, снова вспоминая тот сон, и допытывался:
— А профессор Рольд?
Гермиона наконец удостоила его взглядом и усмехнулась:
— А я-то думала, ты, как и остальные мальчишки, считаешь его бельмом на глазу...
Она снова уткнулась в исписанные листы:
— Он уже вернулся к занятиям, и хотя вид у него не слишком здоровый, по крайней мере больше не придется лицезреть мрачную физиономию профессора Снегга.
Гарри нахмурил брови. Если то, что он ощутил, действительно являлось чувствами Волан-де-Морта, то вне всяких сомнений: в тот самый миг, когда Том посмотрел на него, он рухнул без чувств от боли, а значит, Том был более чем подозрителен... Сюда же относился и профессор Рольд: оба слегли одновременно, хм? О чем это говорит?
Другой, едва слышный голосок в голове Гарри принялся возражать: а ты сам-то ощущал, насколько это больно? Если ты, будучи приемником хокракса, провалялся в больнице десять дней, то каково же пришлось главной душе?! Всего три дня?! И что вообще способно причинить Волан-де-Морту такие мучения? Он ведь даже привязал себя к постели!
Гарри испугался собственной догадки. Он видел те кандалы, но у него в голове не укладывалось, какая причина могла заставить Волан-де-Морта так истязать себя. Впрочем, его мысли вечно отличались от нормальных человеческих, разве нет? И Гарри тут же нашел объяснение, например, в дурацкой привычке превращаться в змееподобную физиономию...
Хлоп — и Гарри вздрогнул от неожиданности, оглянувшись на звук. Том устроился за столиком неподалеку, а рядом с ним возвышалась толстая стопка книг. Гарри невольно причмокнул: Темный Лорд, одержимый книгами? Он тут же выгнал эту мысль из головы, ведь он еще не был до конца уверен, он ли это...
Гермиона тоже вскинула голову, на ее лице отразилось нерешительное выражение. Прочитав ее мысли по лицу, Гарри тихо спросил:
— Что такое?
Гермиона молчала довольно долго, похоже, колеблясь, стоит ли ему рассказывать. Наконец она выдала:
— Том в последнее время не в духе...
Гарри с пониманием кивнул, он и сам это заметил: лицо Тома выглядело бледнее обычного, хотя он вечно ходил с бесстрастным выражением. Гермиона наклонилась к самому его уху и быстро зашептала:
— Гарри мгновенно вытаращил глаза.
Как такое возможно... Гермиона шепнула ему, что подозревает, будто причиной недовольства Тома стало разное отношение к нему и к Гарри во время их пребывания в больнице? Гарри мысленно перебрал события и вынужден был признать, что в анализе Гермионы имелась доля логики. Когда он навещал Тома, гриффиндорцы вообще не подозревали о его болезни; когда же выписался он сам, Сириус не только тайком преподнес ему метку «Нимбус-2000», но и сокурсники засыпали его заботой, нося сладости, цветы и бесконечные пожелания здоровья.
Но даже так это всё равно не вязалось ни с какими логическими рамками! Неужели Волан-де-Морт станет хандрить из-за подобной ерунды? Гарри чувствовал себя запутанным, он полностью увяз в собственных рассуждениях. Неподалеку Том тяжело кашлянул пару раз.
http://bllate.org/book/34569/4264323
Готово:
