Ни один военачальник ныне не способен спасти Великую Янь и защитить эти императорские кровинки! — Ван Мучуань внезапно протянул руку в сторону военного лагеря по ту сторону реки Лохэ.
Там он увидел, как несколько братьев императора — князь Цзин Шань Юй, князь Дуань Шань Бинь, князь Дай Шань Си, князь Цзин Шань Янь, бывшие некогда высочайшими особями голубых кровей, вместе с огромной толпой придворных евнухов и слуг были накрепко связаны по рукам и ногам людьми князя Чу Ли Цзичана, притащены к самому берегу и теперь без всякого достоинства выслушивали оглашение своих преступлений.
Дуань Юньфэн нашел это забавным:
— Похоже, вы не у того человека просите помощи.
Ван Мучуань в отчаянии ухватил его за обшлаг рукава, его лицо выражало крайнее волнение:
— Князья Чжэньбэй из поколения в поколение славились своей верностью и преданностью долгу! Я знаю, что князь Дуань и князь Чу — люди из разных миров. Князь Чжэньбэй трижды отправлял войска на подавление мятежей, спасая Его Величество в самые трудные времена...
— Верность и преданность долгу? Хм... — Дуань Юньфэн холодно усмехнулся и резко прервал его: — Когда двор издавал обвинительные указы и созывал со всей Поднебесной войска для карательного похода на Хэдун, почему никто не вспоминал о преданности наших предков? Когда моего отца со ста тысячами союзных войск заперли в заставе Ханьгу, почему никто не вспоминал о преданности? Когда евнух Ань Юулян сжил со свету моего старшего брата, почему никто не вспоминал о преданности?
— Когда мы были нужны двору, наш род Дуань считался эталоном верности, а когда мы стали не нужны, нас объявили дикарями, питающимися сырым мясом и кровью! С чего бы в этом мире быть такой несправедливости! — Дуань Юньфэн с силой оттолкнул его, выдергивая свой рукав.
Услышав это, Ван Мучуань сперва остолбенел, а затем пробормотал:
— Но ведь... это была не воля Его Величества! Генерал, вы же знаете: тогда Ань Юулян заправлял государственными делами, банда евнухов держала в руках всю власть, придворным министрам и сказать-то было нечего... Ныне же он бежал в Фэнсян, а местонахождение Его Величества неизвестно...
Тут он задохнулся от слез и уже не мог вымолвить ни слова.
Предки князя Чжэньбэй Дуань Юя происходили из племени Лиюэ в Мобэе. После того как они покорились Императору Тайцзуну и последовали за ним в северном походе против тюрок, они стали важной ударной силой в стратегии усмирения варваров чужими руками. Позднее их племя переселилось на юг в район Тайюаня в Хэдуне, где им даровали фамилию Дуань и статус подданных Янь. К поколению Дуань Юя они уже практически полностью оцзюньюанили. Он неоднократно во главе Железной конницы Мобэя отражал вторжения иноземных племен — тюрок и киданей, подавлял восстания в различных провинциях и трижды снимал осаду со столичного Лояна. За выдающиеся военные заслуги он был назначен цзедуши Хэдуна и пожалован титулом князя Чжэньбэй.
После того как Ань Юулян узурпировал власть в правительстве, он из личной мести не только увеличил трудовые повинности и налоги в Хэдуне, урезал армейское продовольствие, но и под предлогом измены со стороны князя Чжэньбэй попытался лишить его чинов и титула, а заодно и истребить весь его род до третьего колена, после чего собрал армии трех регионов для похода на Хэдун.
В тот момент, когда князь Чжэньбэй оказался в безвыходном положении, окруженный карательными армиями союзников у заставы Ханьгу, именно князь Чу, совмещавший посты цзедуши провинций Хэнань и Хуайнань, позволил пройти через свои земли, чтобы Дуань Юньфэн смог привести подкрепление и снять осаду.
Однако никто не ожидал, что князь Чжэньбэй в ответ заключит союз с князем Чу и полностью уничтожит те самые региональные армии, которые шли на него войной. Под лозунгом очищения окружения императора от дурных советников они повели войска прямо на Столицу, что и привело к нынешнему положению дел.
Теперь же центральная Императорская гвардия после бегства Ань Юуляна полностью утратила боеспособность. Дом Янь ослаб, провинции были разделены между цзедуши, повсюду вспыхивали мятежи. Если и оставался кто-то, кто все еще был готов хранить верность императору, то Ван Мучуань мог думать лишь о князе Чжэньбэй.
— Видел ли господин Ван эту реку?
Дуань Юньфэн направился к берегу Лохэ. Указывая на реющие на том берегу черные знамена с красной каймой, на которых трепетал ярко-красный иероглиф Чу, он сказал Ван Мучуаню:
— По ту сторону реки Лохэ — лагерь армии Чу.
Ван Мучуань ошеломленно смотрел на него.
Дуань Юньфэн продолжил:
— На этом берегу — мои люди, а на том — войска Севу и Хуайнани князя Чу Ли Цзичана.
— Как бы ни были длинны мои руки, до того берега мне не дотянуться.
Дуань Юньфэн ясно дал понять свою позицию.
Палач на том берегу уже громко зачитал преступления, совершенные князьями.
Их обвиняли в измене.
Самому младшему из князей едва исполнилось восемь лет. Он стоял на коленях на грубой гальке и даже не понимал, в чем его обвиняют.
Вскоре вперед вышли люди и обезглавили всех четырех князей, в чьих жилах текла кровь императорского рода Сяо из Великой Янь, прямо на берегу реки Ло.
Вместе с ними казнили больше сотни придворных слуг.
Их тела бросили в бурные воды Лохэ, кровь окрасила поверхность реки, но быстро затерялась в стремительном течении.
Став свидетелем всего этого, Ван Мучуань бессильно опустился на колени, его слезы намочили воротник одежды, и из его груди вырлся полный безысходности и горечи вздох.
То ли он оплакивал гибель императорских наследников, то ли саму Великую Янь, чей срок подошел к концу.
Запрокинув голову, он увидел, как в бескрайнем небе проплыли несколько снежинок и медленно опустились на этот пустынный берег.
В Столице начинался снегопад.
На другом берегу реки, неизвестно кто первым подбросил мысль о том, что страна не может пробыть и дня без правителя, и все дружно принялись увещевать князя Чу временно взять на себя обязанности Регента.
Князь Чу снова и снова отказывался, но в конце концов, устав от бесконечных уговоров своих подчиненных, просто прихватил с собой нескольких личных охранников и по наплавному мосту перешел в военный лагерь на стороне Дуань Юньфэна.
— Эх, ну и уморили же они меня... — Князю Чу Ли Цзичану было под пятьдесят, он обладал крепким телосложением, но его глаза всегда излучали улыбку, так что истинных мыслей никто угадать не мог. Едва ступив на мост, он с досадой покачал головой, обращаясь к Дуань Юньфэну: — Был бы здесь твой отец — другое дело! Должность Регента подошла бы ему как нельзя лучше, а то мне уже все уши прожужжали, мозоли натерли.
— Мой отец умеет только вести войны да сражаться, откуда ему знать толк в регентстве? — Как мог Дуань Юньфэн не уловить скрытого смысла в его словах? Он лишь улыбнулся: — Сейчас, кроме Вашего Величества... то есть князя Чу, с этой должностью действительно никто не справится.
— Ах ты, шельмец... Ну вылитый они, совсем загоняли меня в угол... — Ли Цзичан ткнул в него пальцем и беспомощно произнес: — Раз уж и ты так говоришь, что поделаешь? Видимо, придется временно побыть Регентом.
Дуань Юньфэн ответил:
— Князю Чу не стоит перекладывать это на мою голову.
Ли Цзичан с улыбкой хлопнул его по плечу:
— К чему эти официальщины про князя Чу? Только отдаляешь нас!
— Твой отец старше меня на несколько лет, по возрасту я должен звать его старшим братом, так что ты — мой племянник, зови меня дядя Чан.
Взгляд Дуань Юньфэна медленно скользнул по лицу Ли Цзичана, он выдержал паузу в пару секунд и произвел:
— Дядя Чан.
— Вот и отлично! — Ли Цзичан выглядел весьма довольным. Он снова завел речь о прежних боевых подвигах Дуань Юньфэна при разгроме трех союзных армий и велел принести из своей поклажи золото, серебро и яшмовые изделия, предлагая племяннику выбрать что-нибудь по вкусу.
Дуань Юньфэн невзначай выбрал парочку вещиц, а Ли Цзичан, наблюдая за ним со стороны, заметил:
— Чего ни глянь — всё девичьи безделушки. С каких это пор у моего дорогого племянника стали такие изысканные вкусы?
Стоявший рядом заместитель полководца в шутку подбросил реплику:
— Похоже, генерал пьет вино не ради вкуса, а хочет преподнести дар чужими руками.
Ли Цзичан и окружающие дружно рассмеялись.
— Молодость... Как же хорошо быть молодым... — вздохнул он пару раз, а затем внезапно посмотрел на Дуань Юньфэна и сказал: — Вы с моим сыном ровесники, в этом году тебе должно быть двадцать...
Дуань Юньфэн подхватил:
— После первого лунного месяца исполнится двадцать.
Ли Цзичан:
— Пора бы уже и остепениться, обзавестись семьей.
Взгляд Дуань Юньфэна замер, и он украдком переглянулся со стоявшем рядом заместителем.
Ли Цзичан больше не стал ходить вокруг да около:
— Несколько дней назад я как раз беседовал об этом с твоим отцом. Он обмолвился, что если бы не задержки из-за войны, ты бы уже давно женился. У меня как раз есть дочь, ей как раз семнадцать, нрав у нее мягкий и кроткий, вы идеально подходите друг другу по возрасту...
Дуань Юньфэн, только что изображавший с Ли Цзичаном крепкую дружбу, вдруг резко отступил на шаг, увеличивая дистанцию. Он тронул губы усмешкой, в которой проступило немало ветрености, напоминая какого-нибудь распутного молодого господина из богатой семьи:
— Благодарю дядю Чана за столь щедрую заботу, но мое сердце уже занято, и боюсь, мне придется разочаровать добрые намерения дяди.
Лицо Ли Цзичана на миг окаменело, а улыбка исчезла.
— Вот как.
Он перевел взгляд, а уголки его губ застыли в крайне неестественной кривой улыбке.
Атмосфера повисла тяжелым грузом.
Впрочем, это давящее напряжение продлилось лишь мгновение.
Ли Цзичан опустил глаза и, заговорив таким тоном, будто между ними не было никаких разногласий, поддразнил Дуань Юньфэна:
— Мне даже любопытно, что за красавица заставила моего племянника отдать ей сердце? Да так, что даже твой отец ничего не знал.
Дуань Юньфэн поднял на него взгляд и произнес:
— Это принцесса нынешнего правящего дома. Дядя Чан меня напрасно обвиняет: вовсе не я хотел утаить это от отца, просто все произошло слишком внезапно, я еще не успел ему рассказать, а дядя узнал об этом даже раньше моего отца.
В глубине глаз Ли Цзичана мелькнул странный огонек, и он громко рассмеялся:
— Вот это да! Все в нашем лагере с ног свалились от забот, а ты, погляди-ка, находишь время увильнуть от дел и уединиться с красавицей!
Ли Цзичан продолжил:
— Я давно слышал, что дознание крови Сяо славится своей красотой. Раз она смогла так поразить сердце моего племянника, эта принцесса наверняка писаная красавица, способная затмить луну и заставить рыбы тонуть! Красавица и герой — поистине прекрасная пара!
Он тут же отдал приказ подчиненным:
— Возьмите тысячу лянов золота, тысячу лянов серебра и пятьдесят рулонов шелка — пусть это будет свадебным подарком от меня, твоего дяди!
В бескрайней тьме Сяо Хэн почувствовал, что превратился в скитающегося вне тела духа.
Перед его глазами вихрем пронеслись картины из чужих воспоминаний.
Это была абсурдная, но в то же время лишенная всякой свободы воли жизнь императора Цзяниня по имени Сяо Хуань, чьим двором заправляли евнухи и могущественные цзедуши.
Самым вызывающим поступком императора за всю его полную дерзостей жизнь стало то, что он не побежал из Лояна вместе с евнухом Ань Юуляном, начальником столичной стражи. В день, когда армия Хэдуна и армия Чу ворвались в город, он облачился в покои Чэндэ в парадные одежды своей покойной матери-наложницы, повернулся лицом к родовому храму предков и во весь голос закричал:
— Император Тайцзун, это твои потомки оказались бездарны и позволили разрушить основанное предками государство! Если у тебя на небесах остался дух, спаси же Великую Янь!
С этими словами он с размаху размозжил себе голову о колонну.
В этот же миг, словно в пустую оболочку вселилась душа, пронзительная до боли судорога обожгла виски, и Сяо Хэн очнулся от кошмара. Он резко сел на постели, а по его вискам струились капли мелкого пота.
Сяо Хэн с тяжелым сердцем вспоминал все случившееся во сне...
И надо же было такому случиться — вот так забросить его сюда.
Ли Цзиньси, несший стражу неподалеку, заметив это, сперва вышел из шатра, тщательно всё осмотрел снаружи и изнутри и лишь после этого на цыпочках подкрался к ложу, прошептав:
— Ваше Величество, вы наконец проснулись.
Сяо Хэн приподнял одеяло и обнаружил, что на нем уже надета чистая одежда.
— Новое женское платье.
Его лицо помрачнело еще сильнее, и он спросил:
— Где это мы?
Ли Цзиньси ответил:
— В главном военном лагере Дуань Юньфэна к западу от Столицы.
Услышав это, Сяо Хэн собрался выйти.
Ли Цзиньси предупредил:
— У входа в шатер дежурят личные охранники Дуань Юньфэна!
Шаги Сяо Хэна замерли.
Ли Цзиньси добавил:
— Пока Ваше Величество спали, старый слуга уже успел разузнать обо всех текущих оборонительных рубежах Столицы. У меня есть для Вашего Величества одна хорошая новость и одна плохая.
http://bllate.org/book/34563/4263367
Готово:
