Переодетая в мужское платье Су Хэ в этот момент казалась на редкость послушной.
Ху Сянъи бесстрастно окинула её еще одним долгим взглядом, после чего изящно и сдержанно отвела глаза.
— Я сварила немного каши из ямса с нежирным мясом. Если молодой господин не возражает, заходите, поедим вместе.
Произнеся это, Ху Сянъи пошла впереди, указывая дорогу в комнату с довольно тусклым освещением.
Су Хэ изначально собиралась оставить место в желудке, чтобы поесть за пределами дворца, но после её приглашения почему-то словно поддалась какому-то порыву и послушно последовала следом.
Заметив при свете луны прекрасную фигуру девушки, угадывавшуюся даже под одеждой светлых, простых тонов, Су Хэ слегка смущенно отвела взгляд, а её щеки порозовели.
Впрочем, страшась повторения недавнего неловкого столкновения, на этот раз она неотступно смотрела на чужие пятки.
Стоило той остановиться, как Су Хэ тут же замирала следом.
— Молодому госпожу лучше поесть вон там, — раздался близкий, почти у самого уха легкий смешок.
Только тогда Су Хэ сообразила, что последовала за хозяйкой прямо к её постели и они стояли невероятно близко друг к другу.
От девушки исходил нежный аромат розовых лепестков, который вместе с взмахом рукава долетел до самого носа Су Хэ.
Сердце Су Хэ пропустило удар.
Точь-в-точь как несмышленый сорванец, встретивший ослепительную старшую сестрицу, от чар которой у него душа ушла в пятки.
Ху Сянъи принесла единственный в комнате деревянный табурет и поставила его у стола, привычно разложила кашу по двум пиарам, а свою взяла и села есть на краешек кровати.
— Я — нелюбимая наложница и боюсь навлечь на себя неприятности, поэтому побеспокою молодого госпожа: поешьте, пожалуйста, у входа.
Она говорила так прямо и открыто, что Су Хэ лишь теперь вспомнила, что всё ещё носит мужской наряд, и торопливо согласилась.
Впервые в жизни усевшись на табурет у порога с примерным видом, она принялась за пресную и теплую кашу.
Непонятно почему, но еда казалась совершенно безвкусной, однако в ней она уловила едва заметную сладость.
Особенно когда сверху на неё падал взгляд, полный улыбчивого тепла — даже не поднимая головы, она чувствовала ласку собеседницы.
Ужин Су Хэ пропустила, и в животе у неё отчаянно урчало, так что пиалу каши она опустошила в мгновение ока.
— Я налью тебе еще.
Этот мягкий голос раздался как раз в тот момент, когда она опустила на стол палочки.
Аппетит у Су Хэ был небольшой, и она поспешно замахала руками:
— Не нужно, спасибо, девушка, я наелась.
— Мужчине нужно есть побольше, иначе не будет сил работать во дворце.
Ху Сянъи неизвестно когда оказалась перед ней и, закасав рукава, принялась накладывать ей кашу из горшка.
Когда она наклонилась, её кожа казалась белой как снег, а уголки глаз таили манящую прелесть.
Все слова оправданий, которые Су Хэ собиралась произнести, вмиг испарились, и она безропотно позволила налить себе еще одну пиалу.
А после, объевшись до упора, она не удержалась и тихонько срыгнула, но сообразив, что это крайне неприлично, тут же прикрыла рот рукой.
Ясные миндалевидные глаза девушки широко распахролись, а щеки вокруг маленькой ладошки порозовели от смущения.
Она уставилась на Ху Сянъи, явно желая извиниться, но выглядела при этом донельзя обиженной.
Заметив её неловкость, Ху Сянъи не удержалась от легкой улыбки и мягко произвила:
— Не можешь доесть — не ешь, не нужно перееданием себя мучить.
Приближался час хай, и со стороны внутренних покоев доносился слабый свет тусклых фонарей и мелодичное пение.
Су Хэ подперла подбородок о край окна, с легкой завистью глядя на эту совершенно иную жизнь.
Вся она полулежала на стуле, прижавшись животом к стене, пытаясь таким расслабленным образом улучшить пищеварение.
Тут, вспомнив о чем-то, она повернула голову и бросила взгляд на хрупкую фигурку во дворе — на то, как изящные и красивые руки женщины моют посуду тряпкой.
В сердце зародилась искра жалости, и она нерешительно спросила:
— С вашей красотой вам ведь не место в Холодном дворце, верно?
Император-отец страсть как любил выбирать наложниц, смотры устраивались чуть ли не каждые полмесяца, и в её собственных покоях «матушки», воспитывавшие её, сменялись по нескольку раз за полгода.
Су Хэ не понимала: женщины с самой обычной внешностью умудрялись закрепиться во внутренних покоях.
Так почему же такая красавица, как эта старшая сестра, пускай даже не претендуя на статус благородной супруги, оказалась в Холодном дворце?..
При свете тусклой свечи её тонкие кончики пальцев, с которых стекали капли ледяной воды, замерли.
Ху Сянъи, словно вспомнив что-то печальное, поджала губы и некоторое время хранила молчание:
— Моя судьба не сошлась с таковой у Священного Государя, и после того, как меня отобрали в день смотра, мне сразу объявили об отправке в Холодный дворец.
Что?
Су Хэ опешила, но быстро сообразила, что Император-отец в последнее время помешан на даосском бессмертии, так что учинить подобное для него вполне в порядке вещей.
Она смущенно почесала нос и тут же перевела тему, невзначай поинтересовавшись:
— А вы не планировали выбраться из дворца?
— Как может простая девушка из обычной семьи покинуть дворец? — Ху Сянъи опустила брови и глаза, словно задев за больное и изо всех сил пытаясь скрыть эмоции.
Су Хэ тут же запаниковала, с шумом соскочила со стула и присела перед ней на корточки.
— Ты... ты не грусти, хочешь уйти из дворца, я помогу тебе! Нам вовсе не о чем тосковать.
Ху Сянъи едва заметно смахнула слезинку с лица и ничего не ответила, вновь взяв в белые как лук пальцы тряпку — так, словно хотела занять руки тяжелой работой, чтобы заглушить тоску.
Это зрелище окончательно растопило сердце не знавшей житейских невзгод маленькой принцессы Су Хэ, и та, совершенно забыв о том, умеет ли вообще мыть посуду, протянула руку и перехватила тряпку, с усердием и рвением на лице вымолвив:
— Я сама, я! Как может девушка вечно заниматься такой грязной работой, того и гляди, на руках мозоли появятся...
На полуслове она осеклась, заметив десять безупречно белых и тонких пальцев Ху Сянъи: о мозолях не было и речи, не виднелось даже малейших следов от повседневной работы.
Ху Сянъи тоже заметила её взгляд, но лишь посмотрела ей прямо в глаза и произнесла:
— Иногда во дворце устраивают пиры, и когда не хватает людей, наложниц из внутренних покоев привлекают для исполнения танцев. На руках нельзя оставлять мозоли, поэтому я тщательно ухаживаю за ними...
Она не стала вдаваться в подробности, но Су Хэ по одному её тону уловила всю глубину её нужды.
Помимо тех наложниц, что пользовались фаворской милостью, остальным полагалось совсем немного жалованья — что уж говорить о наложницах из Холодного дворца, которым вообще никогда не доводилось предстать перед императорскими очами.
И раз уж она могла так тщательно ухаживать за своими руками, значит, вложила в это абсолютно все свои сбережения.
http://bllate.org/book/34555/4262023
Готово:
