Цзян Янь развернулся и зашагал вперед, но через пару шагов заметил, что Вэнь Шумянь не идет следом.
Терпения у него было куда меньше, чем вчера, к тому же внутри закипала злость. Он резко обернулся, грубо схватил Вэнь Шумяня за руку и с силой потащил за собой. Вэнь Шумянь, спотыкаясь в пшеничном поле, едва не растянулся на земле, но, шатаясь, все же был вынужден следовать за Цзян Янем.
К этому моменту время встречи с Тощей Обезьянкой подходило всё ближе. Вэнь Шумянь стал куда послушнее, однако продолжал хранить полное молчание, не желая общаться с Цзян Янем. Тот был только рад тишине и тоже не обращал на него внимания.
Спустя три дня скрытного передвижения они благополучно добрались до первого наркопритона Черной Мамбы. Место было укромным: снаружи — обычный завод, внутри же всё было переоборудовано в роскошную жилую виллу.
Цзян Янь вошел в безопасную зону и осторожно постучал в дверь. Тощая Обезьянка открыл ее изнутри:
— Брат Цзян, скорее входите!
Цзян Янь прикрыл Вэнь Шумяня собой, убедился, что всё чисто, и только тогда пропустил его вперед. В помещении тут же зажегся свет, стало ярко, как днем. Охрана выстроилась в два ряда вдоль лестницы, склонила головы и хором прокричала:
— Добро пожаловать, господин Вэнь!
Услышав шум, вниз спустился Черная Мамба. Он с вежливой улыбкой протянул руку:
— Господин Вэнь, дорога была утомительной, прошу прощения, если в последние дни я был недостаточно гостеприимен…
Он старался быть обходительным, отдавая дань уважения Пиксу, но Вэнь Шумянь не удостоил его даже взглядом, пребывая в отвратительном настроении. Привыкший держаться особняком, он молча прошел мимо Черной Мамбы, не сводя глаз с лестницы. Протянутая рука хозяина так и застыла в воздухе.
Этот человек совсем не походил на типичного главаря бандитов с грубыми чертами лица. Напротив, в очках в золотой оправе, с утонченными манерами и статной фигурой, он скорее напоминал успешного предпринимателя средних лет. Видя пренебрежение Вэнь Шумяня, он ничуть не разозлился, лишь рассмеялся и убрал руку:
— Я слышал от Пикса, что его драгоценный питомец обладает весьма капризным и переменчивым нравом. Сегодня я смог убедиться в этом лично.
Закончив, он перевел взгляд на Цзян Яня:
— Цзян Янь, ты проделал нелегкий путь, оберегая господина Вэня. Благодарю.
Тощая Обезьянка ухмыльнулся:
— Главарь, разве вы можете сомневаться в работе брата Цзяна?
Черная Мамба удовлетворенно кивнул, но его взгляд внезапно похолодел, когда он посмотрел на служанок, стоявших внизу:
— Чего застыли? Бегом за ним, прислуживать! Если господин Вэнь останется недоволен условиями проживания — пеняйте на себя.
Служанки, втянув головы в плечи, не смея даже дышать, поспешили следом наверх.
Позже Цзян Янь отчитался Черной Мамбе о деталях их совместного пути и вместе с Тощей Обезьянкой отправился в свою комнату отдыхать. Он принял душ, Тощая Обезьянка уже привел постель в порядок. Казалось бы, пора расслабиться, но Цзян Янь ворочался с боку на бок, не в силах уснуть.
С того дня он не видел Вэнь Шумяня целых пять суток, хотя они находились в одном здании, не дальше пятисот метров друг от друга. Цзян Янь был завален делами и почти успел забыть о нем, пока в один из дней, забрав кое-какие вещи в холле первого этажа, не услышал позади шаги.
Цзян Янь обернулся и увидел Вэнь Шумяня. Тот спускался по лестнице, кутаясь в белый банный халат, с заспанными глазами. Заметив Цзян Яня, Вэнь Шумянь резко остановился, его взгляд похолодел. Красавец замер на ступенях, изящные пальцы сжимали перила. После нескольких дней отдыха, смыв дорожную пыль и усталость, он снова превратился в недосягаемую розу.
Они молча смотрели друг на друга несколько секунд, как вдруг сверху торопливо спустилась служанка с телефоном. Девушка робко пролепетала:
— Господин Вэнь, звонит господин Пикс.
Вэнь Шумянь, не отрывая взгляда от Цзян Яня, холодно принял телефон. Он пробормотал приветствие — кажется, по-мексикански, Цзян Янь не понял ни слова. Закончив разговор, он не задержался ни на миг и, развернувшись, грациозно удалился.
Второй раз они встретились спустя еще три дня. Цзян Янь только вернулся с улицы, измученный жарой, и отправился на кухню к холодильнику за напитком. Там он снова наткнулся на Вэнь Шумяня. Цзян Янь не хотел лишних драм и собирался уйти, но случайно заметил на предплечье Вэнь Шумяня огромный синяк.
— У тебя на руке… — не успел он договорить, как Вэнь Шумянь закатил глаза и дернул рукав, не желая показывать травму.
Цзян Янь замер: «…»
Нет, ну серьезно? Он что, до сих пор злится?
Цзян Янь не был навязчивым человеком, полагая, что они все здесь взрослые мужики, и мелкие ссадины при стычках — дело обычное. Однако в последующие дни, сталкиваясь с ним в коридорах, он постоянно «случайно» замечал на Вэнь Шумяне всё новые и новые следы травм.
Однажды ночью они столкнулись в коридоре второго этажа. Вэнь Шумянь прошел мимо, даже не взглянув на него. Цзян Янь наконец не выдержал и преградил ему путь:
— Послушай…
Он мазнул взглядом по открытым рукам Вэнь Шумяня:
— Те синяки… это не я случайно тогда наставил?
Вэнь Шумянь отвел взгляд и тихо фыркнул. Ага, значит, всё-таки он.
— Так ты злишься, потому что я тогда был слишком груб и сделал тебе больно?
Вэнь Шумянь продолжал смотреть в сторону.
Убедившись, что вокруг никого нет, Цзян Янь потянул его к себе и закатал рукав. Увидев на белоснежной коже огромный, пугающий сине-фиолетовый след, он невольно нахмурился. Он хотел посмотреть и спину — ему смутно помнилось, что при той потасовке он задел его довольно сильно. Да и когда они оба рухнули со стены, бедра, колени и голени наверняка пострадали не меньше. Сам Цзян Янь привык к боли и не обращал на такое внимания, но, глядя на Вэнь Шумяня, он на мгновение лишился дара речи.
К его удивлению, Вэнь Шумянь не стал уворачиваться. Поняв, что до Цзян Яня наконец дошло, он сам схватил его за руку и задрал край своей одежды. Как только пальцы Цзян Яня коснулись нежной кожи, он увидел, что вся лопатка Вэнь Шумяня покрыта страшными кровоподтеками.
Вэнь Шумянь произнес:
— У меня плохая свертываемость крови от рождения, кожа очень чувствительна к повреждениям, а тромбоцитов меньше, чем у обычных людей. Даже простые раны заживают в несколько раз дольше. Пикс очень строг ко мне, он ни за что не позволит увидеть на моем теле подобные следы. Если он вернется и увидит это…
— Прости, я… — Цзян Янь хотел извиниться, но не успел договорить: из коридора послышались чьи-то шаги.
Оба вздрогнули. В конце концов, сцена, где один мужчина задирает одежду другому, чтобы рассмотреть синяки, выглядела крайне двусмысленно. Цзян Янь в панике поспешно опустил край одежды Вэнь Шумяня, приводя его в порядок, и в растерянности не знал, куда спрятаться. Но тут Вэнь Шумянь внезапно ухватил его за руку:
— Идем со мной.
Глава 7
Они в спешке влетели в чайную комнату на втором этаже и забились в шкаф. Внутри было так тесно, что им пришлось прижаться друг к другу, а воздух был душным и тяжелым. Цзян Янь втянул живот, но дистанцию сохранить не удавалось — Вэнь Шумянь буквально вжался в него.
Чуть позже, осознав, что они уже отпустили руки, Цзян Янь понял: даже если кто-то их увидит, всегда можно оправдаться случайной встречей. Цзян Яню нужно было просто уйти. Он никак не мог взять в толк, с чего это он вдруг помутился рассудком и позволил Вэнь Шумяню затащить себя в шкаф.
Да еще и вдвоем! Если их застукают, они ни в жизнь не докажут, что между ними ничего нет. Цзян Янь проклинал себя за глупость: попался в ловушку. Он сдерживал тяжелое дыхание, но никак не мог успокоить сердце, которое колотилось из-за путаницы в мыслях.
Он опустил взгляд на человека в своих объятиях. Тонкий луч света пробивался сквозь щель в дверце шкафа, падая прямо на ресницы Вэнь Шумяня. Это было творение рук божьих: ресницы дрожали, словно крылья бабочек, готовых взлететь. Они порхали не только перед его глазами — они порхали в его сердце.
Будучи взрослым мужчиной, еще десять лет назад осознавшим свои предпочтения, Цзян Янь не мог не признать: если отбросить эпитеты про «змею и скорпиона», внешность Вэнь Шумяня идеально соответствовала его вкусу.
Но для Цзян Яня, который с самого детства поставил себе четкую цель — уничтожить наркокартель — красота была лишь приятным дополнением. Если возникнет необходимость, он без колебаний выпустит пулю в этот прекрасный череп, даже глазом не моргнув.
Пока он судорожно настраивал себя на жестокость, пальцы Вэнь Шумяня коснулись его груди. Ледяное прикосновение заставило сердце Цзян Яня вздрогнуть. Он опустил глаза и увидел, что лисьи глазки Вэнь Шумяня прищурены. Тот не сводил с него пристального взгляда:
— Хочешь меня убить?
Эти слова прозвучали слишком просто. Его прочитали так быстро, что Цзян Яню пришлось приложить огромные усилия, чтобы сохранять спокойствие. В тот момент, когда их глаза встретились, Вэнь Шумянь легко отвел взгляд, а его пальцы, покоящиеся на сердце Цзян Яня, медленно очертили круг.
Цзян Янь судорожно вздохнул, перехватил его руку и отбросил в сторону. Вэнь Шумянь не успел вскрикнуть от боли, лишь слегка нахмурился. Цзян Янь с опозданием вспомнил о его проблемах со свертываемостью крови, о его ранах… и хватка его ослабла.
Он был вынужден прошептать охрипшим голосом, угрожающе, но тихо:
— Не дури.
Вэнь Шумянь, улыбаясь, склонил голову набок, прижавшись к его груди, и произнес нечто еще более двусмысленное:
— Не бойся, я не скажу Пиксу.
Цзян Янь остолбенел и вытаращил глаза:
— …
Что за чушь он несет?
http://bllate.org/book/34551/4261673
Готово:
