Сун Цинфэн освободил одну руку, погладил её по голове и лёгким поцелуем коснулся лба:
— Сможешь встать?
Он вовремя заметил, как Железный Яичко резко дёрнул ножкой и чуть не пнул Кун Янь в лицо, и быстро схватил малыша за лодыжку.
Кун Янь почувствовала шум в ушах, с трудом разлепила веки и растерянно уставилась на Сун Цинфэна. Только спустя несколько мгновений она пришла в себя, потерла глаза и спросила сонным голосом:
— Уже утро?
Она никак не могла вспомнить, где находится.
Сун Цинфэн кивнул. Увидев, что она шевелится, он понял — она собирается вставать, — и тут же наклонился, чтобы помочь.
— Сначала поднимись, поешь, а потом ещё немного поспишь.
Он взял с края кана её одежду и начал помогать одеваться.
— Днём тебе с ребёнком нужно будет только поклониться — и всё.
— Мама пойдёт с тобой, а потом вы с Железным Яичком сразу возвращайтесь домой.
Сейчас самое напряжённое время уборки урожая, поэтому похороны решили провести скромно. Вчера он тоже помогал, но в доме только он и Сун Ба были основными работниками, и терять много времени было нельзя.
Её же, с таким большим животом, вполне можно было отпустить с работы.
Кун Янь послушно кивнула, села и прислонила голову к его плечу.
Голова всё ещё была окутана туманом.
— Поняла. И ты не переутомляйся, — сказала она.
Ведь он по-настоящему не спал всю ночь. По крайней мере, пока она ждала в больнице, ей удалось немного отдохнуть. А ему ещё пришлось возить её с ребёнком туда и обратно на велосипеде — наверняка совсем вымотался.
Сун Цинфэн тихо «мм» кивнул.
Он положил руку ей на живот и почувствовал под ладонью лёгкое движение. Глаза его невольно согнулись в тёплой улыбке.
Этот малыш был немного шаловлив.
Кун Янь тоже улыбнулась — ей казалось, что ребёнок чересчур активен.
Железный Яичко в своё время так не бушевал.
Она даже слегка стукнула Сун Цинфэна кулачком:
— Рожать больно.
Кто бы мог подумать, что, несмотря на спираль, она всё равно забеременеет? Сначала она думала, что просто поправилась, и лишь когда живот начал явно расти, поняла, что дело не в лишнем весе.
Сун Цинфэн повернул голову и поцеловал её в ухо. Он тоже вспомнил, как ей досталось при родах, и сердце его сжалось от боли. Погладив её по спине, он сказал:
— После этого я сделаю вазэктомию.
— Больше не будем рожать. Нам и этих двоих хватит.
Кун Янь не смогла сдержать улыбки, потерлась носом о его плечо и тихо «мм» кивнула — почти с детской нежностью.
Утром Сун Ма уже накормила свиней и закрыла все двери в доме.
Теперь почти в каждой семье в бригаде держали свиней, поэтому мяса стало больше — каждый месяц можно было позволить себе несколько мясных трапез.
— Пойдём, — сказала она Кун Янь.
Выглядела она уставшей и без сил.
Глаза, покрасневшие от слёз вчера, к утру уже пришли в норму, но лицо всё ещё оставалось измождённым.
Железный Яичко топотом вбежал в дом и принёс Сун Ма соломенную шляпу.
— Бабушка, держи, — сказал малыш, подняв к ней своё беленькое личико.
Затем он даже на цыпочках встал, пытаясь надеть шляпу ей на голову.
Сун Ма растрогалась до глубины души, взяла шляпу, наклонилась и погладила его по голове:
— Какой мой Железный Яичко умница и заботливый!
Подняв глаза, она с гордостью добавила, обращаясь к Кун Янь:
— Не хвастаясь, но во всей бригаде не найдёшь ребёнка добрее моего Железного Яичка!
Кун Янь самодовольно улыбнулась:
— Конечно!
Не зря же они с Сун Цинфэном так старались. Они не только кормили сына досыта и заботились о его питании, но и уделяли внимание воспитанию характера и нравственности.
Сун Цинфэн, хоть и был новичком в отцовстве, подходил к воспитанию со всей серьёзностью.
С самого детства учил мальчика уважать старших и делать всё самому.
Железный Яичко понял, что его хвалят, и щёчки его покраснели от смущения. Он робко подбежал к Кун Янь и ухватился за её штанину.
Кун Янь с улыбкой потрепала его за ухо.
Мальчик от природы был застенчивым и тихим — она даже удивлялась, ведь ни она, ни Сун Цинфэн такими не были.
Втроём они отправились в соседнюю бригаду. Когда пришли, Сун Дани уже ждала их и, увидев Сун Ма с Кун Янь, поспешила навстречу.
Сун Дани теперь жила в уезде с мужем. Так как он был начальником на транспортном заводе, им выделили квартиру, и семья окончательно обосновалась в городе.
Сама Сун Дани устроилась на завод ученицей и получала небольшую зарплату. У них был только один ребёнок, так что жили они вполне прилично.
Вспоминая, как муж чуть не погиб, она думала: теперь, наконец, наступили лучшие времена.
— Мама.
— Четвёртая невестка.
Кун Янь вытерла пот со лба и поздоровалась:
— Сестра.
Было жарко, и даже короткая прогулка заставила её вспотеть.
Она покачала ручку Железного Яичка:
— Быстро зови тётю.
Малыш послушно произнёс тоненьким голоском:
— Тётя.
Сун Дани улыбнулась до ушей:
— Железный Яичко тоже пришёл?
— Твой братец уже здесь, иди поиграй с ним.
Затем она повернулась к Сун Ма и вздохнула:
— Мама, заходите. Сейчас будет отпевание.
Сун Ма молча кивнула.
Всё проходило по установленному порядку.
Кун Янь, будучи беременной, не могла долго задерживаться. После отпевания она с Железным Яичком поклонилась и сразу отправилась домой.
Семья Чжу не хотела отнимать у людей время в разгар уборки урожая, поэтому похороны устроили скромно, но достойно. Говорили, что на днях в бригаде умер ещё один старик, и его похоронили за полдня.
Железный Яичко вёл себя примерно. Он играл с другими детьми того же возраста и, услышав, как его зовёт Кун Янь, тут же побежал к ней.
Протянув руки и подняв к ней своё невинное личико, малыш сказал:
— Мама, грязно.
Обе ладошки были чёрные — только что игрался с грязью.
Кун Янь и сама это видела.
— Опять куда-то бегал? — спросила она с укором, но с улыбкой.
Обычно он был таким же чистюлей, как и Сун Цинфэн, и не переносил грязи, но во время игр обо всём забывал.
Она быстро отвела его на кухню и вымыла руки, зачерпнув воды из ковша.
Перед уходом она сказала поварихе Цай:
— Тётушка, я пойду. Когда мама вернётся, скажите ей, пожалуйста.
Сун Ма пошла на похороны.
Тётушка Цай, стоя у плиты, энергично помешивала содержимое казана — ведь это была «радостная» похоронная трапеза, и нужно было накрыть два стола.
Услышав слова Кун Янь, она обернулась и быстро вытерла руки о передник:
— Уже уходишь? Может, поешь перед дорогой?
— Нет, мне тоже нужно домой готовить обед.
Тётушка Цай понимала, что сейчас у всех напряжённое время, и в доме Сунов рук не хватает, поэтому поспешно сказала:
— Подожди, возьми немного еды с собой.
Боясь, что та откажет, она добавила:
— Не отказывайся. Вчера Саньгэнь целый день помогал, и мы даже не знаем, как вас отблагодарить.
Она достала из шкафа две миски и положила в каждую понемногу уже готовых блюд, затем сложила всё в старую бамбуковую корзину.
— Бери. Миски потом не спеши возвращать — принесёшь в следующий раз.
Кун Янь не стала отказываться и кивнула:
— Спасибо, тётушка. Тогда я пойду.
Железный Яичко тоже вежливо помахал:
— До свидания, бабушка!
Тётушка Цай улыбнулась:
— До свидания, Железный Яичко!
Посмотрев на Кун Янь, она добавила:
— Какой послушный ребёнок!
И на прощание напомнила:
— С дороги осторожнее.
— Мм.
Дома Сун Цинфэна ещё не было.
Кун Янь зашла в общую комнату, где на стене висели часы.
Их купил в прошлом году старший брат Сун, использовав свои связи. Старые часы Сун Ба уже не очень хорошо работали — всё больше отставали, и за несколько часов могли сбиться на целых несколько часов.
С тех пор, как повесили новые часы, Сун Ба каждый день сверял по ним время и считал, что пока сойдёт.
Стрелки показывали около одиннадцати. Старшая невестка Сун скоро должна была вернуться с поля.
Раз уж еда уже была, оставалось только сварить рис. Сейчас все работали на износ, поэтому еды нужно было много. Без жира и масла даже три-четыре миски риса не насыщали.
Но ничего не поделаешь — приходилось терпеть.
Кун Янь не раз слышала, как у Сун Цинфэна после еды урчало в животе.
Малыш не понимал, думал, что у папы в животе кто-то говорит, и часто с любопытством смотрел туда.
Это было одновременно и смешно, и грустно.
Сейчас был 1977 год, а значит, уже в следующем году всё должно было наладиться.
Днём Кун Янь с ребёнком вздремнула.
Редкий выходной.
Когда она проснулась, на улице уже почти стемнело.
От долгого сна она чувствовала себя разбитой, и голова кружилась.
Железный Яичко давно проснулся и сидел на кане, рисуя карандашом на бумаге. Увидев, что мама встала, он радостно протянул ей свой рисунок:
— Мама, смотри, что я нарисовал!
Глаза малыша так и светились от ожидания.
Кун Янь машинально посмотрела на листок. На нём, в каждом свободном месте, были нарисованы человечки — все трое стояли рядом. Хотя рисунок был очень примитивный и непонятный, сразу было ясно: это их семья.
Она не смогла сдержать улыбки, обняла малыша и чмокнула в щёчку.
— Железный Яичко, ты просто молодец! Какой замечательный рисунок!
Затем она указала на одного из человечков, у которого волосы были чуть длиннее, чем у остальных, и спросила:
— Это я, верно?
Малыш смущённо кивнул:
— Мм.
Кун Янь тут же начала восхищаться:
— Какой ты талант! В моём детстве я точно не умел так рисовать.
— Посмотри, какие плавные линии! Я обязательно сохраню этот шедевр. Может, когда ты станешь знаменитым художником, этот рисунок купят за целое состояние!
Хотела бы я посмотреть, как ты, взрослый, будешь хвастаться передо мной этим рисунком!
Представляю, какая будет картина!
Малыш действительно поверил, что маме очень понравился его рисунок. Он одновременно смущался и гордился, глаза его сияли, он выпрямился и, застенчиво уткнувшись в мамину грудь, спрятался в её объятиях.
В эти дни уборка урожая была в самом разгаре, и даже когда стемнело, члены бригады всё ещё не кончили работу.
Кун Янь не дождалась возвращения Сун Цинфэна, зато к ней пришла Чжан Бэйбэй.
Она ворвалась во двор, чуть не споткнувшись, тяжело дышала, но глаза её горели ярче звёзд.
Кун Янь как раз кормила кур вместе с Железным Яичко и рассказывала ему сказку.
Увидев подругу, она удивилась:
— Что случилось? Почему ты вдруг пришла?
Чжан Бэйбэй перевела дух и, размахивая руками, не могла сразу выговорить ни слова.
Наконец, запинаясь, она выпалила:
— Можно вернуться в город! Мы можем вернуться в город! Восстановят экзамены… Кун Янь, нас ждёт ЕГЭ, понимаешь?!
Она схватила Кун Янь за руку и, кивая, не могла сдержать волнения.
Кун Янь на мгновение опешила, но тут же поняла и улыбнулась.
Наконец-то наступили перемены!
Глаза Чжан Бэйбэй покраснели. У неё было столько слов, столько горечи внутри, что она не могла вымолвить ни звука.
Она крепко сжала руку Кун Янь и потянула её к стене двора, затем, сияя от возбуждения, заговорила:
— Мне так жаль! Ты ведь просила меня читать книги. Сначала я читала, а потом бросила. Если бы я знала, каждый день зубрила бы!
— Родители Цзян Хуа в Пекине. Говорят, на днях на совещании в верхах уже обсуждали этот вопрос, так что почти наверняка состоится. Они специально позвонили, чтобы мы заранее готовились.
Она опустила голову и вытерла глаза. Голос её дрожал:
— Я уже четыре-пять лет не была дома. Даже лица родителей не помню. Очень хочу увидеть их.
— Если сдам экзамены, может, получится хоть навестить их. Мои Пиньпинь и Аньань даже не видели бабушку с дедушкой.
Пиньпинь и Аньань — близнецы Чжан Бэйбэй и Цзян Хуа. Когда они родились, Цзян Хуа был так счастлив, что ночью прибежал к ним домой сообщить новость. Все эти годы пара экономила каждую копейку, лишь бы дети не голодали.
Кун Янь понимающе кивнула. Ей тоже захотелось плакать — она скучала по своим родным родителям, которые так её любили. Но ей уже не вернуться к ним.
Она даже надеялась, что «Кун Янь» очутилась в её теле — по крайней мере, родители не испытали бы горя утраты.
Она не боялась, что «Кун Янь» будет капризничать — её родная мама была женщиной с характером, и с кем бы ни пришлось иметь дело, всех она умела поставить на место.
Больше всего она боялась, что родители думают, будто она умерла.
Она похлопала подругу по руке и утешающе сказала:
— Не бойся. Никто из нас не готовился. Ещё есть время.
Чжан Бэйбэй кивнула. Сожаления уже утонули в надежде на экзамены. Теперь у неё появилась цель.
Она опустила взгляд на округлившийся живот Кун Янь и сочувствующе сжала её руку:
— Но как ты будешь сдавать экзамены с таким животом?
http://bllate.org/book/3455/378554
Готово:
