Зима — это фамилия, которую Ся Сюнь взял себе, когда придумывал вымышленное имя.
Его старший брат Ся Вэнь говорил, что в Линнани стоит невыносимая жара, а если носить еще и фамилию Ся, не станет ли от этого еще жарче?
Поэтому лучше взять фамилию Зима.
Ся Сюнь с легкостью согласился, крепко схватил Хэ Цуна за руку и сильно ее сжал.
— Этот чиновник давно об этом мечтал.
Хэ Цун поспешно усадил его в повозку, забыв даже забрать сладости — за них в итоге расплатился и забрал слуга.
Колеса с громким стуком покатились вперед. Внутри повозки Ся Сюнь попытался заговорить, но Хэ Цун несколько раз его остановил.
Он замахал руками, показывая Ся Сюню, чтобы тот молчал.
Ся Сюнь умолк.
Хэ Цун не стал с ним разговаривать, но всё время пристально смотрел на него, и в его взгляде читалось чистейшее беспокойство.
Ся Сюнь улыбнулся, покачал головой, давая понять, что переживать не стоит.
Когда повозка прибыла в Поместье Хэ, Хэ Цун тут же завел его в кабинет, прогнал всех слуг и строго-настрого приказал никому ни под каким предлогом не приближаться.
Как только в комнате остались только они вдвоем, сдерживаемые эмоции Хэ Цуна мгновенно вырвались наружу.
Он встал перед Ся Сюнем, грозно свел брови к переносице и потребовал ответа:
— Какого черта ты приперся в Столицу?! Ты понимаешь, насколько здесь опасно?! Если тебя кто-нибудь узнает, неужели ты думаешь, что тебе выпадет еще один шанс инсценировать собственную смерть?!
Ся Сюнь остолбенел.
Судя по всему, Хэ Цун понятия не имел, что тот находится в Столице, а раз так, записку писал вовсе не он.
Если не он, то кто же?
Ся Сюнь на мгновение потерял дар речи.
Нос Хэ Цуна, казалось, готов был изрыгать пламя.
— Мне плевать, зачем ты приехал, но сегодня же ты должен отсюда уйти! Спрячься пока в моем поместье, а когда совсем стемнеет, и дозорные перестанут что-либо различать, я отправлю тебя за город прямо перед закрытием городских ворот!
Едва Ся Сюнь приоткрыл рот, как тот сразу же заткнул его:
— Никаких возражений! Решено!
Ся Сюнь вздохнул и беспомощно произнес:
— Я же не по своей воле приехал, да и уйти просто так не смогу.
— Ничего не понял! Что это значит?
Ся Сюнь опустил глаза и нерешительно проговорил:
— Меня… привез обратно Ци Янь.
Всю ярость Хэ Цуна в одно мгновение сменил ужас: рот широко раскрылся, глаза едва не вылезли из орбит, а речь стала бессвязной.
— Он тебя нашел?! Он знает, что ты не умер?! Да как он узнал?!
Ся Сюнь тихо продолжил:
— Месяц назад я сам навещал свою могилу и встретил его там. Он узнал меня с первого же взгляда и потребовал, чтобы я вернулся с ним в Столицу. Я отказался, тогда он пригрозил разоблачить истинную личность моего брата. Что мне оставалось делать? Пришлось вернуться.
Хэ Цун без сил рухнул в кресло:
— Ну всё, конец… Что же теперь делать…!
Не успел Ся Сюнь сделать нормальный вдох, как тот снова сорвался с места.
— Тогда мы тем более не можем терять время! Я сейчас же отправлю тебя в путь! Возьми самую быструю лошадь из моей конюшни, она за раз может проскакать несколько сотен ли! К тому времени, как он опомнится, и след твой простынет!
Ся Сюнь отказался:
— Мне-то уйти легко, а что делать моему брату? У него жена и дети, им точно не сбежать.
Хэ Цун с тревожным выражением посмотрел на него, его лицо полностью сморщилось:
— Зачем он вообще притащил тебя обратно?! Твои отец, мать и второй брат мертвы, да и ты сам едва не погиб в Доучжоу! Чего ему еще нужно неужели он до сих пор таит обиду на Семью Ся? Неужели не намерен оставить тебя в покое?!
Ся Сюнь попросил его успокоиться.
— Я не знаю. Я рискнул прийти к тебе сегодня, чтобы спросить…
Снаружи внезапно раздался стук в дверь — это была служанка жены Хэ Цуна. Она передала, что госпожа интересуется, когда у господина появится свободное время. Если он ничем не занят, не желает ли заглянуть во внутренний двор и поиграть со старшим сыном и молодой госпожой — те подняли шум и требуют отца.
Ся Сюнь проглотил слова обратно.
Изначально он планировал выложить всё про записку и расспросить Хэ Цуна, не знает ли тот, кто мог ее написать.
Но он искренне не хотел втягивать его в свои запутанные отношения с Ци Янь. У Хэ Цуна большая семья, и держаться в стороне — для него самый безопасный вариант.
Хэ Цун велел служанке передать жене, чтобы она не беспокоилась и он скоро придет.
Когда провожатая удалилась, он возобновлял прерванный разговор:
— Что ты хотел сказать?
Ся Сюнь перевел тему и спросил:
— Какое положение занимает сейчас Ци Янь при дворе?
Хэ Цун ответил:
— Как я и писал в письме, три месяца назад он получил назначение на должность помощника министра в чжуншу.
Ся Сюнь снова спросил:
— А знаешь ли ты, почему он вдруг отправился в Линнань?
После того как Ся Сюнь и его старший брат один за другим инсценировали собственную смерть, Хэ Цун воздвиг для них могилы в Доучжоу.
Об этом вскоре стало известно императору.
Возможно, посчитав, что их проступки не тянут на смертную казнь, государь не отдал приказ сровнять могилы с землей, а молчаливо разрешил их оставить.
Помимо них двоих, все остальные члены Семьи Ся погибли, поэтому ухаживать за могилами было некому.
В первые годы кладбище заросло бурьяном, но когда страсти немного улеглись, Ся Сюнь стал регулярно приходить туда и наводить порядок.
За семь лет Ци Янь не появился там ни разу.
Быть может, он настолько ненавидел Ся Сюня, что даже после его смерти не пожелал взглянуть на его могилу.
Хэ Цун сообщил Ся Сюню, что Ци Янь отправился в Линнань по совершенно обычным делам, безо всякой задней мысли.
Выходит… он вовсе не искал его специально.
На душе у Ся Сюня воцарилась странная смесь чувств: было непонятно, радость это или облегчение, но сильнее всего ощущалась горечь, в которой он сам себе не желал признаваться.
Бесчисленное множество раз он воображал себе, что почувствует Ци Янь, узнав о его кончине.
Будет ли ему больно, станет ли он раскаиваться?
Даже если бы собственная смерть позволила Ци Яню испытать хотя бы мгновение сожаления, Ся Сюнь гордился бы этим всю оставшуюся жизнь.
Смотри-ка, ты погубил меня ради мести, но сердце-то надрывается у тебя самого.
Теперь же, оглядываясь назад, он понимал, насколько был наивен.
У Ци Яня железное сердце, он уж точно не стал бы проявлять такую мягкотелость, как он сам.
Раздался еще один настойчивый стук в дверь.
Хэ Цун крикнул наружу:
— Я скоро вернусь во внутренний двор, передай госпоже, чтобы не волновалась!
Но снаружи донесся голос не служанки, а стражника, охранявшего ворота поместья, который в панике докладывал:
— Прибыл господин Ци Янь! Его повозка уже остановилась у ворот!
Глава 4. Переправа под тонким инеем
Лицо Хэ Цуна исказилось от ужаса.
http://bllate.org/book/34547/4261235
Готово:
