Пропустив час пик смены, в раздевалке не оказалось почти никого, и Шэн Сяо в одиночестве завладел просторной душевой.
На цокольном этаже был сильный напор воды, и струи били с впечатляющей силой. Прислонившись спиной к кафельной стене, он направил на себя душевую лейку и от души смывал всё подряд: и неприятности от поездки в полицейский участок, и наказание в виде устного выговора — всё смывалось потоком воды.
У входа в душевую висело зеркало в полный рост, которое то и дело затягивало паром, поэтому сотрудники приспособили рядом с ним стеклоочиститель. Закончив мыться, Шэн Сяо машинашным движением провёл им по стеклу. Побелевшая от влаги поверхность мгновенно очистилась, открывая взору туманное помещение и его собственное подтянутое, прекрасное тело.
Влажный воздух в комнате с видимой скоростью сгущался, грозя снова заволочь зеркало, но тот мимолётный взгляд заставил сердце Шэн Сяо ёкнуть: дело плохо.
Он торопливо смахнул воду ещё пару раз, повернул голову и посмотрелся в зеркало… Точно!
Шэнь Цзюньбинь прикусил его чуть выше воротника рубашки. Тогда, глядя в зеркало умывальника, этот след казался ему забавным маленьким засосом, и Шэн Сяо даже находил это довольно пикантным. Но после получаса под горячей водой метка превратилась в крупное тёмно-красное пятно, похожее на сушёный финик.
Сколько же капилляров Шэнь Цзюньбиню удалось разорвать своим укусом?
Этот след ничем не отличался от двусмысленного знака, словно некто в порыве непреодолимой страсти терзал зубами этот участок кожи, словно изысканное блюдо, стремясь во что бы то ни стало поставить собственное клеймо.
Какой взрослый человек не понимает, к чему всё это?
Увидев такую метку, окружающие без труда смогут вообразить сцену, как кто-то утыкается носом ему в шею и яростно терзает её зубами. Это равносильно заявлению на весь мир: в последние день-два он предавался безумствам с каким-то человеком!
И тогда уже никто не станет гадать, отделался ли он лишь одним таким местом или всё его тело под безупречной одеждой покрыто следами плотских утех.
Услышав, как кто-то шлёпает шлёпанцами по направлению к душевой, Шэн Сяо в панике схватил полотенце и замотал им шею, словно ортопедическим воротником.
Неужели Шэнь Цзюньбинь сделал это нарочно?
Если кто-нибудь это увидит, его безупречной репутации конец!
Мужская репутация — это вовсе не шутка.
Гостиничный бизнес — сфера с высокой концентрацией рабочей силы. Хотя в холлах и коридорах всегда просторно и пусто, на самом деле в любом отделе и на любой смене в мгновение ока наберутся десятки людей из тех мест, что скрыты от глаз гостей. Мужчины и женщины работают бок о бок, и здесь особенно важно блюсти приличия.
Мало того, что между коллегами запрещены романтические отношения, желательно даже дружбу держать на поверхности работы, ограничиваясь дежурными любезностями. Рабочие стандарты уже чётко регламентируют и просчитывают все процедуры: для их выполнения сотрудникам вовсе не обязательно сходиться характерами или заводить особую дружбу, а излишне близкое общение между двумя людьми лишь помешает добросовестному исполнению обязанностей.
Будучи гостиничным управляющим, необходимо в любой момент поддерживать профессиональный и собранный образ. Что же касается личной жизни — разумеется, отель не вправе вмешиваться в вопросы женитьбы и замужества сотрудников, но на практике стоит человеку хоть раз проявить недостаточно сосредоточенности, когда от него слишком сильно веет внешним миром — домом, браком, детьми, — как его карьерный рост на данном этапе подходит к концу.
Директора, откомандированные управляющей компанией, в основном разменяли пятый десяток, и почти у всех есть семьи и дети. По выходным семьи изредка приезжают в Личэн навестить их. И даже несмотря на то, что директора живут в одиночных номерах, они ни за что не позволят домочадцам войти в отель, а предпочитают снимать для них жильё в других гостиницах Личэна. Если же директор уезжает на выходные в другую провинцию, он делает это тихо и незаметно, стараясь даже перед теми, кто с ним не контактирует напрямую, не выдавать своего отсутствия. Всё ради того, чтобы случайно не запятнать себя такими эмоционально окрашенными символами, как «муж», «жена», «родитель».
При должности и возрасте Шэн Сяо, особенно учитывая его эффектную внешность, если на его шее красуется знак со значением «приближайся, ласкай», вещественное доказательство почти животного пыла, окружающие неизбежно подумают: «О, кто-то проделал с ним такое; о, оказывается, с ним можно и так».
Сможет ли руководство после этого со спокойной душой оставлять других людей работать с ним?
Даже если он сам не станет бесчинствовать, умы остальных уже взбудоражены, а если он вздумает пуститься во все тяжкие — найдется ли в отеле хоть один уголок, куда бы не дотянулись его руки?
Шэн Сяо развернул полотенце и украдкой снова посмотрелся в зеркало. На фоне белой ткани синяк казался еще ярче.
Он торопливо прижал ладонь к шее, чуть не задушив себя полотенцем.
Когда много лет назад Шэн Сяо обнаружил на соседней койке Шэнь Цзюньбиня толстяка, его переполняли самые разные чувства, и среди них было то, что зовется страхом перед прошлым. Сказать, что он не боялся разоблачения — значит солгать. По сравнению с навыками, которые можно развить и натренировать, в Байсян гораздо выше ценили моральные качества управленцев. Если бы Шэнь Цзюньбинь раскаялся и из чувства мести сообщил в школу всё как есть, Шэн Сяо с вероятностью восемьдесят-девяносто процентов не ушел бы от наказания, и все его удача и старания пошли бы прахом.
В конце концов, именно он оказался стороной, причинившей вред другому.
С тех пор он все эти годы не то что заводить романы — он пальцем не прикасался ни к каким другим мужчинам и женщинам. А сегодня Шэнь Цзюньбинь открыто оставил на его шее такую метку — разве это не растоптало его репутацию человека с безупречной личной жизнью?
Шэн Сяо постоял с зажатой рукой, но полотенце постепенно остыло, и, убедившись, что в раздевалке никого нет, он торопливо оделся.
К счастью, его смена закончилась и он уходил из отеля, так что можно накинуть на выход шарф. Появись он в таком виде на рабочем месте, даже пластырь не помог бы скрыть тайное.
В памяти смутно всплыло вчерашнее знакомство в западном ресторане. Вчера его глаза не обманули: во взгляде Шэнь Цзюньбиня действительно таились невысказанные слова, просто он не разглядел их как следует. Если вдуматься теперь, этот взгляд совсем не был похож на попытку завязать полезные связи, чтобы прочно обосноваться в Минцюань. Неужели он… собирался разделать его ножом и вилкой?
Шэн Сяо обернул шарф вокруг шеи и снова задумался над вопросом, который не успел додумать вчера во время обхода садов: почему Шэнь Цзюньбинь в столь юном возрасте занял пост заместителя директора, не находится ли он до сих пор на испытательном сроке?
Менеджерам в системе Байсян после сдачи экзаменов дается один год испытательного срока, за которым следуют три года проверки. Шэн Сяо хоть и был повышен в обход правил, а его имя даже не значилось в системе, но его должность имела критически важное значение, а к таким вещам относились строго, так что он тоже подлежал аттестации.
Изначально в Минцюань он был единственным управленцем на испытательном сроке, остальные работали на постоянных должностях. Теперь же появился второй — Шэнь Цзюньбинь. Во время собеседований инспекторы по аттестации из Байсян больше всего любили сравнивать двоих сотрудников: «Как вы находите этого человека? А того? Кто из них кажется вам лучше? Кто более предан работе? Кто выглядит профессиональнее? Чью работу клиенты хвалят чаще?»
В ходе таких сравнений из людей невольно вытягивали то, о чём они вовсе не собирались говорить.
Как правило, если результаты аттестации оказывались слишком низкими, человека либо понижали в должности, либо просили на выход. Именно благодаря столь суровым правилам и ковался отряд элитных специалистов.
Где прибыло в одном, там неизбежно убыло в другом, и между этими двумя развернется нешуточная борьба на выживание.
Высказывания Шэнь Цзюньбиня в конференц-зале, выражаясь мягко, были прямой критикой, а если говорить прямо — гребли всех под одну гребёнку. Разве новоприбывший, с порога заявляющий людям: «Я человек непростой», производит хорошее впечатление и заставляет остальных чувствовать себя комфортно? Другие директора, услышав это, возможно, затаили обиду, просто промолчали.
Этот парень не пробыл в Личэне и суток, как уже наплевал на приличия и поспешил выставить напоказ своё острое жало — неужели ради того, чтобы восстановить справедливость и заступиться за незнакомого повара и дежурного у стойки? Или чтобы воспользоваться моментом и поставить его в неловкое положение, выжив из отеля?
Что же касается этой метки на шее — сколько бы Шэн Сяо ни делал по возвращении холодные и горячие компрессы, ни читал молитвы, ни камлал, нет никаких гарантий, что за сутки законного выходного она полностью исчезнет.
Он только что выслушал устный выговор, а возвращается после одного дня отдыха с таким безумным следом — разве в этом есть хоть малейший намёк на самоанализ?
Шэн Сяо понятия не имел, была ли та сцена в туалете для Шэнь Цзюньбиня лишь способом разнообразить серые будни или же застарелой обидой, заставившей его вынашивать планы мести и занять чужое место.
Зато доподлинно известно, как именно Шэнь Цзюньбинь получил пост директора и находится ли он в пределах трехлетнего срока аттестации.
Ответ хранился в отделе кадров.
Процедура перевода внутри системы требует, чтобы резюме опережало самого сотрудника, а назначение управленцев в филиалы тем более требует предварительного согласия собственников. Раз совет директоров Минцюань согласился выплатить столь солидное жалование и пригласить этого директора по ресторанам, это значит, что его послужной список уже давно одобрен директорами.
Достать досье Шэнь Цзюньбиня из компьютера отдела кадров — дело нескольких секунд, но вся сложность заключалась в том, что и зарплаты, и послужные списки были строго конфиденциальны.
Шэн Сяо взбил волосы так, чтобы они выглядели пышными, щедро забрызгался парфюмом, заглянул в окно тылового корпуса и убедился: главы отдела кадров на месте нет, в кабинете сидит лишь одна девушка-делопроизводитель. Поистине небесный дар.
С девчонками, ведавшими зарплатами и страховкой, он был знаком, а оставшаяся сотрудница, скорее всего, отвечала за архивы.
Тук-тук. Шэн Сяо постучал по стеклу и, пока девушка обернулась на звук, обошёл здание и заглянул с парадного входа. Ласково улыбнувшись, он с порога бросил: «Девушка».
Делопроизводительница поднялась и поздоровалась: — Здравствуйте, менеджер Шэн.
— Присядьте, — Шэн Сяо с улыбкой придвинул стул и, не церемонясь, устроился неподалёку. — Знаете, что в ресторанный отдел перевели нового замдиректора?
Девушка кивнула: — Знаю.
Шэн Сяо приподнял бровь и с любопытством спросил: — Его резюме уже поступило к вам?
Девушка немного помедлила, но всё же ответила: — Резюме директора Шэня прибыло еще до того, как он явился на оформление.
Шэн Сяо щелкнул пальцами: — Покажите-ка мне.
Он произнёс это так непринуждённо, словно просил передать какую-то мелочь, а улыбка благодарности на его лице была способна растопить кого угодно.
Девушка из отдела кадров на мгновение отупела, упиваясь этим зрелищем, но быстро моргнула: — Менеджер Шэн, пожалуйста, предъявите официальный запрос на ознакомление, тогда я смогу предоставить вам материалы в рамках разрешенного доступа.
Шэн Сяо улыбнулся, поднялся, закинул длинную ногу и с развязным видом присел на уголок её стола: — Я же просто взглянуть на резюме, это не личное дело.
— Резюме — это тоже часть личного дела, — в вопросах, касающихся рабочего места, делопроизводитель проявляла стойкость. — Досье директора — документ конфиденциальный, без запроса за подписью генерального директора я не смею его открывать.
В голове Шэн Сяо мелькнуло слово: эта девочка, должно быть, носит фамилию «Фан». Стоило ей чуть приподнять подбородок, как она превращалась в массивный четырехсторонний замок, намертво запечатавший экран компьютера.
Он протянул один палец: — Одним глазом.
Отказ в просьбе такого мужчины неизбежно шёл вразрез с подлинной природой любого существа, не утратившего эстетического чуяния, и девушка принялась решительно мотать головой, укрепляя свою волю: — Без запроса — ни одним глазом.
Шэн Сяо цокнул языком, сетуя на её излишнюю официальность, и слегка встряхнул плащ: — Я же не проверку процедур тут устраиваю. Видите, я уже не на службе.
Услышав это, «малышка Фан» озарила его ещё более вежливой и стандартной улыбкой: — Менеджер Шэн, даже если вы пришли с проверкой процедур, это ничего не меняет.
— Я не стану его распечатывать, забирать с собой или кому-то говорить, что ты мне его показывала, — Шэн Сяо склонился над столом и снова повторил шёпотом: — Только одним глазом взгляну, и всё.
«Малышка Фан» подняла лицо и, плотно сжав губы, отрицательно покачала головой.
Шэн Сяо: «…»
Тяжёлая артиллерия в виде мужского обаяния дала осечку не потому, что план был плох, а потому, что должностные инструкции висели на стене прямо у неё за спиной.
Шэн Сяо понимал, что дальнейшие уговоры, скорее всего, бесполезны, а применять силу — тем более глупо.
— Ладно, отлично сработано! — он приподнял бровь, сменив гнев на милость, и изобразил безупречно искреннее одобрение. — Так и надо.
Шэн Сяо стоял на автобусной остановке в ожидании транспорта.
Окружающие его девушки были переполнены восторгом. Хотя все они прекрасно знали, какие номера автобусов подъезжают к остановке, они вольно или невольно жались поближе к нему, делая вид, будто изучают расписание.
На мгновение даже ветер, обдувавший остановку, показался розоватым.
Шэн Сяо рассеянно погрузился в свои мысли.
Чем больше он размышлял, тем страннее всё это выглядело: сколько тому Шэнь Цзюньбиню лет? Неужели утром, пока он давал показания в участке, он пропустил какую-то важную информацию?
Почему никто вокруг ни капли не удивился появлению столь молодого директора?
Автобус всё не ехал, как вдруг за спинами ожидающих раздался необычный рев автомобильного мотора.
Остановка, на которой они стояли, так и называлась — «Международный конференц-центр Минцюань», а совсем неподалёку находился въезд на подземную парковку центра. Звук двигателя многократно отражался от пустых бетонных стен тоннеля, усиливаясь, и наконец донёсся раскатистый, полный жажды жизни рокот: — У-у-ум…
Серебристый спорткар вынырнул из проёма съезда, стоило показаться его носу, как у Шэн Сяо возникло нехорошее предчувствие.
Его догадка оправдалась мгновенно.
Спорткар цвета серебряный металлик слегка притормозил у входа в отель, затем ловко развернулся и направился прямо к автобусной остановке, остановившись тютелька в тютельку перед самым Шэн Сяо.
— Менеджер Шэн! — дверь водительского сиденья распахнулась, и оттуда кто-то вышел. — Такой скромный, автобус ждёшь?
http://bllate.org/book/34532/4259064
Готово:
