Когда небо только забрезжило рассветом, у Шэн Сяо зазвонил дежурный телефон.
Сяо Жу на другом конце провода так испугалась, что её голос даже слегка дрожал:
— Менеджер Шэн, поднимитесь скорее на двенадцатый этаж, скорее на двенадцатый этаж, побыстрее, побыстрее.
Услышав это, Шэн Сяо сразу понял, что ничего хорошего не произошло. Он произнес:
— Хорошо, я сейчас подойду. Не суетись, говори как есть — что случилось?
Сяо Жу выпалила:
— Гость из номера 1213 у себя в комнате, в комнате…
Последнюю половину фразы она так и не договорила, но по её тону Шэн Сяо мысленно подсказал ей конец: умер.
— Это Шэн Сяо? — раздался в трубке голос генерального директора. — Велите ему не подниматься, пусть внизу встречает полицию и скорую помощь.
Случаев, когда во время ночного дежурства требовалось через голову непосредственного руководства немедленно ставить в известность генерального директора, можно было пересчитать по пальцам. Все они были из ряда вон выходящими, и большая часть не сулила ничего хорошего. Шэн Сяо взял себя в руки, достал телефон и рацию, чтобы распределить задачи:
— Пост охраны, вышлите две патрульные машины к главным дверям отеля. Подготовьтесь встретить скорую и полицию, проведите их прямо к грузовому лифту главного корпуса и постарайтесь напомнить водителю отключить сирену при въезде на территорию.
— Третий и четвертый лифты заблокировать под спецпроход, посторонним не приближаться. Передайте дежурному ПА: у выхода из грузового лифта на первом этаже поставить табличку Посторонним вход воспрещен.
— Капитан Тянь, ждите у лифта на двенадцатом этаже главного корпуса, отвечайте за сопровождение, а до приезда полиции выделите двух человек для охраны места происшествия.
— Служба горничных, подготовьте ремонтную пылезащитную дверь и отнесите к 1213 номеру на двенадцатом этаже. Если мимо пойдут гости, следите, чтобы проход был закрыт.
— Оператор, если позвонят посторонние или родственники гостей, ничего не отвечайте, переводите звонки на дежурный мобильный.
Скорая и полиция прибыли почти одновременно. Медики уложили человека на нослки и увезли в больницу. Шэн Сяо лишь на мгновение заглянул в щель между людьми, когда их вывозили из лифта — судя по его опыту просмотра телесериалов, простыней лицо не было накрыто, а значит, в этом человеке еще теплилась жизнь.
Закончив осмотр номера, полицейские спустились вниз. Генеральный директор поручил Шэн Сяо обеспечить содействие следствию со стороны всех сотрудников стойки регистрации, службы размещения и кухни, которые контактировали с гостем.
Шэн Сяо открыл небольшой конференц-зал, и полицейские стали опрашивать сотрудников поодиночке:
— Я заметил в комнате сервировочный столик. Этот человек заказывал завтрак в вашем ресторане? Что именно?
— Похоже, пасту с морепродуктами и пирожное, — ответил Шэн Сяо и тут же открыл на дежурном компьютере подробную ведомость начислений западного ресторана.
Полицейский сфотографировал экран на айпад, снова посмотрел на Шэн Сяо и нахмурился:
— Морепродукты.
Морепродукты легко вызывают аллергию у едоков: у кого-то приступ начинается от одного их употребления, а у кого-то — чем свежее деликатес, тем сильнее недомогание. К тому же в Минцюань закупается в среднем около двухсот килограммов даров моря в год, и среди них неизбежно могут попадаться отдельные несвежие экземпляры. Если посетитель съест испорченные морепродукты, у него тоже возникнет нежелательная реакция. Некоторые симптомы, такие как диарея или рвота, трудно сразу диагностировать по первопричине, поэтому в случаях с морепродуктами отдел общественного питания проявляет крайнюю чувствительность. В конце концов, разница в ответственности между аллергией, вызванной индивидуальной особенностью организма гостя, и пищевым отравлением из-за некачественных продуктов — это земля и небо.
Шэн Сяо до сих пор не знал, что именно стряслось с постояльцем номера 1213, но был готов оказывать полное содействие. По одному взгляду полисмена он понял, к чему тот клонит, и сам предложил:
— Товарищ полицейский, в нашем заведении действует правило семидесятидвухчасового хранения контрольных образцов готовой продукции. Вы можете взять часть проб с собой для экспертизы.
Полицейский предложил сначала заглянуть на кухню, и Шэн Сяо позвал с собой Сяо Лэ.
Пройдя несколько шагов, Шэн Сяо почувствовал, что за спиной чего-то не хватает. Оглянувшись, он увидел, что Сяо Лэ так и стоит у дверей конференц-зала.
— Сяо Лэ, пошли, — окликнул он его.
В этот момент в его голове мелькнуло странное ощущение: перед глазами разом предстали все те картины, как этот парень в рабочее время залипает в телефон, спит на дежурстве или вылетает из кустов, словно испуганный заяц.
Шэн Сяо спросил:
— Ты образцы оставил?
Молодой повар с глубоким и полным пониманием воплотил в жизнь древнюю мудрость о том, что у молодых ветер в голове, а дела не ладятся. Заметив, что все вокруг уставились на него, он вжался в плечи и сделал пару шагов назад:
— Я не… не оставил… Подождите, я сначала позвоню…
— … — Шэн Сяо вытаращил глаза и в унисон с полицейским спросил: — Кому звонить?
Уж у кого-кого, а у этого сопляка с западной кухни нервы оказались ни к черту.
Санитарное законодательство и правила гигиены пищевой промышленности требовали, чтобы на банкетах высокого уровня или на мероприятиях с числом участников более ста человек в обязательном порядке производился отбор проб, причем срок хранения образцов должен составлять не менее сорока восьми часов. Стандарты же компании Байсян были еще строже: при приготовлении блюд по индивидуальным заказам требовалось отбирать пробы каждого наименования в объеме более ста граммов готового продукта, а хранить их полагалось не менее семидесяти двух часов. Поскольку стоимость этой контрольной части уже была заложена в розничную цену блюда, повара были обязаны действовать строго по протоколу, иначе за нарушение правил отеля их ждал штраф.
Не оставил пробу — так не оставил. Даже если это шло вразрез со стандартами отеля, по возвращении его просто оштрафовали бы, до реального нарушения закона тут было далеко. Он же не состоял с гостем в кровной вражде и даже имени его не знал — неужели кто-то всерьез подумал бы, что он умышленно пытался отравить человека? Раз ничего подобного не делал, чего бояться? Всё честно рассказать полиции — и дело с концом!
Но нет, ему обязательно приспичило при полицейских звонить маменьке, из-за чего он вёл себя всё более подозрительно, заставляя стражей порядка устраивать всё более пристрастный допрос. Его чуть было не скрутили прямо на месте.
Шэн Сяо сидел на скамье в полицейском участке, глядя в упор на восемь высеченных на стене иероглифов: Преданность народу, честность и справедливость. Все функции его организма по внутренним часам уже перешли в спящий режим, но за холодной и величественной железной дверью Сяо Лэ проходил допрос, и уснуть было решительно невозможно.
Какая-то женщина-полицейский заглянула в зал, чтобы подсказать: поблизости есть забегаловка, где можно пообедать, но он ушел в такой спешке, что не захватил ни телефон, ни куртку, ни тем более деньги.
Замерзший и голодный Шэн Сяо думал про себя: будь у него хоть капля полномочий, даже если бы в отеле грянуло еще сто мероприятий, а на кухне некому было бы готовить, он больше никогда не пожелал бы видеть этого молодого повара. Если держать такого кадра на западной кухне, он рано или поздно подставит Шэн Сяньбина.
Спустя какое-то время полицейский заметил, что Шэн Сяо продрог, закрыл дверь дежурной части, ведущую во внутренний двор, и включил кондиционер.
Температура в помещении медленно ползла вверх. Когда Шэн Сяо уже почти клевал носом, железная дверь со стуком распахнулась:
— Ладно, ступайте обратно. Если понадобится, мы с вами свяжемся. Следите, чтобы телефон был доступен, и вовремя отвечайте на звонки.
Выяснить причину обморока постоялицы оказалось не так уж сложно: вскоре после доставки в больницу у нее диагностировали шок из-за передозировки снотворного. Позже приехавшие в клинику родственники прояснили ситуацию: женщина поссорилась с бойфрендом и сильно нервничала. Позднее её молодой человек заподозрил неладное и стал безостановочно звонить в службу размещения с требованием открыть номер и проверить состояние гостьи.
Прошлой ночью дежурным по службе размещения был парень, а поскольку он не имел права в одиночку заходить в женский номер, он позвал сотрудницу стойки Сяо Жу — так и родился тот утренний звонок.
Чем в итоге закончилась история для той дамы, родственники рассказывать отелю не стали. Шэн Сяо предполагал, что прямой угрозы жизни не было, иначе близкие уже подняли бы шум и начали качать права.
К счастью, всё обошлось ложной тревогой.
Что же до морепродуктов в пасте, то обычно такого количества было недостаточно для аллергической реакции, но из-за нарушения регламента работы отель едва не оказался в уязвимом положении, так что внутренних проверок и наказаний было не избежать.
Все руководители подразделений уселись за круглым столом в конференц-зале.
По всей видимости, объяснения были даны еще в то время, когда Шэн Сяо находился в полицейском участке, и Шэн Сяньбин тоже присутствовал на совещании.
Шэн Сяо уже заранее смирился с ролью козла отпущения. Как ночной менеджер, который по должности отвечает за весь отель в целом, он понимал: что бы ни случилось, спросят прежде всего с него за недостаточный контроль.
Он начал с того, что сам отвесил себе тумаков, с горьким сердцем списав сегодняшнее ЧП на собственные упущения в работе. Он добровольно попросил лишить его ежемесячной премии за эффективность, составлявшей двадцать процентов от оклада, и пообещал выступить с критикой на общеотельном совещании в следующий понедельник. Под конец он вскользь упомянул, что Сяо Лэ, работающий в отеле уже почти три года, совершает слишком много ошибок.
Глава отдела кадров кивнул, давая понять, что дальнейшие меры в отношении этого сотрудника будут продуманы.
— Ну что, давайте на этом закончим с сегодняшним инцидентом? — заместитель генерального директора обвел взглядом присутствующих и, дойдя до Шэн Сяньбина, поинтересовался: — Директор Шэн, у вас есть еще какие-то вопросы?
Поскольку рассказы перепуганных детей были сбивчивыми, а написанное ими и вовсе невозможно было разобрать, секретарь административного отдела помогла привести всё в порядок и распечатала официальное описание происшествия. Шэн Сяньбин сидел рядом: слушая, как Шэн Сяо разыгрывает драму, он время от времени перелистывал бумаги, бегло проглядывая текст.
— Ну… — протянул Шэн Сяньбин. — Кое-что есть.
Замдиректора тут же отреагировал:
— Не стесняйтесь, задавайте вопросы напрямую.
— Думаю, все присутствующие знают, что по регламенту управляющей компании при отборе проб обязательно присутствие второго лица для контроля и подписи, подтверждающей действительность образца, иначе проба считается недействительной. Судя по прежней работе Сяо Лэ, за ним не замечалось вопиющих нарушений стандартов, но на этот раз… — Шэн Сяньбин с видом крайнего недоумения покачал головой, не отрывая глаз от отчета. — Если бы ночной менеджер внезапно не сорвал дежурного с барной стойки, парню не пришлось бы искать второго человека для подписи. Между прочим, в пять-шесть часов утра, когда пустой сервировочный столик пылится в этажной бельевой, наличие живого человека на ресепшене, готового ответить на звонок, куда важнее.
Хотя вчера, впервые столкнувшись с Шэн Сяо лицом к лицу, он живо вспомнил собственные чувства тех лет, вернувшись ночью в номер и задав себе вопрос перед зеркалом: если бы он сейчас, с нынешним возрастом и жизненным опытом, снова оказался в общежитии пекинского головного офиса управляющей компании и точно так же встретился с ним впервые в той самой обстановке — вляпался бы он в ту же историю?
Ответ был прост: ни за что на свете.
Привлекательность такого человека, как Шэн Сяо, примитивна и поверхностна. Все его очарование написано на лице — всё, что люди видят, и есть он целиком, за душой у него нет и гроша внутренней ценности. На такой уровень клюют разве что подростки лет десяти-двадцати, еще не познавшие коварства человеческих сердец. Он же постиг всю холодность и черствость людских отношений еще с того самого пекинского утра.
В этом мире не бывает случайных совпадений, всё происходит по воле закономерности. Хотя школьные годы остались далеко позади, Шэн Сяньбин смутно помнил, как учительница в начальной школе рассказывала им: если оглянуться на жизненный путь героев и мучеников, можно обнаружить множество их героических поступков в период взросления, и дело вовсе не ограничивалось одним лишь финальным триумфом. Точно так же предатели и прихвостни не становятся ими случайно — стоит пролистать их биографии, как всплывут мелкие кражи, поджоги и прочие мерзости, ведь их поведение всегда в точности соответствовало образу низкопробной мрази, порожденной их эпохой.
По той же логике: если в нынешние времена человек способен проявить черную неблагодарность хоть раз, это исчерпывающе доказывает, что по своей сути он — подлый негодяй, готовый зарезать осла, как только тот перестанет крутить жернов. Суди о цельном по малой части: за всю жизнь Шэн Сяо наверняка не раз плевал в лица тех, кто делал ему добро.
Шэн Сяньбин считал, что ему не нужно беречь чью-то репутацию. Любая доля снисхождения к такому человеку — это несправедливость по отношению к тем, кто сохранил добродетель, это удар по интересам отеля и управляющей компании. Стоит позволить ему процветать хоть секунду, как за тысячу километров отсюда невиновный добрый человек прольет горькие слезы.
В этом мире просто не должно оставаться земли для подобных личностей.
Шэн Сяо еще не успел придумать, как именно нанести удар собственными руками, как перед ним словно по мановению волшебства возникло судилище.
Спроси его сейчас: толкнет ли он эту падлу вниз?
Он бы еще и под зад дал, если бы не боялся порвать штаны от слишком резкого движения.
В объяснительной дежурного по бару написано: получив от ночного менеджера телефонное распоряжение забрать сервировочный столик, он немедленно подчинился указанию руководства и отправился на двадцать второй второй этаж главного корпуса. Туда-обратно по служебной лестнице у него ушло бы около двадцати минут, поэтому перед уходом он перевел звонки на службу размещения и предупредил дежурного сотрудника. Эта операция соответствует нормативам и выполнена без нарушений, поэтому я считаю, что штрафовать дежурного по бару на сто юаней не за что.
Шэн Сяньбин перевернул страницу и продолжил:
— Приготовив пасту с морепродуктами, Сяо Лэ вполне мог отложить часть порции, а после развозки заказов, когда дежурный по бару вернулся бы на пост, попросить его поставить подпись. Однако это действительно противоречило бы правилам отбора проб. То, что он не стал в сговоре с дежурным оформлять образцы задним числом в обход правил, доказывает: как минимум, он честен. А стремясь вовремя доставить еду гостю и не задерживая приготовление пасты из-за отсутствия дежурного на месте, он показал, что ставит интересы клиента на первое место. Будь дежурный на своем посту в западном ресторане, я уверен, Сяо Лэ непременно попросил бы его подписать акт.
Шэн Сяньбин с улыбкой добавил:
— Возможно, я здесь человек новый и еще не до конца во всем разобрался? Но что у нас должно стоять на первом месте? Разве не интересы гостя?
— … — Шэн Сяо бросил на него взгляд, ощущая легкий укол недоумения.
Ради самосохранения человек вполне может переложить риски и ответственность на плечи другого. Шэн Сяньбин, как только что вступивший в должность заместителя директора по общественному питанию и курирующий западную кухню, вполне имел человеческое право не желать, чтобы его подчиненные получали взыскания из-за неприятностей на кухне.
Но к чему было высказываться так прямо, указывать настолько недвусмысленно?.. Он ведь уже был готов принять удар на себя, так почему же на душе всё равно скребли кошки?
Шэн Сяо поклонился через стол:
— Да, я недоглядел и непременно учту этот урок на будущее.
http://bllate.org/book/34532/4259062
Готово:
