Когда последний человек в панике бежал, Жун Чжао опустился с полувоздуха. Лицо его было холодным, всё тело — в крови и грязи, а на дне глаз клубилась еще не рассеявшаяся свирепость. Горячая кровь капля за каплей стекала с кончиков пальцев, оставляя за собой багровый след.
Он взмахом руки развеял защитный купол, наклонился, подхватил потерявшего сознание Мэн Чжифаня и едва уловимо нахмурился.
Смертные… разве за ними не слишком сложно ухаживать?
Какая же капризная избалованная штучка.
Преподобный Жун тащил за собой смертного, по пути то и дело вступая в схватки, и возвращался домой, даже не думая скрываться. И хотя обычным заклинателям было трудно приблизиться к месту битвы между преподобными, кое-какие следы всё равно оставались.
Подобный нелепому слуху сплетенный наговор бесшумно зародился на этой почве, переходя из уст в уста и разгораясь всё сильнее.
В ту пору Преподобный Жун как раз ломал голову над своим изнеженным и придирчивым к уходу смертным и вовсе не обращал внимания на эти толки, но впоследствии… всё и впрямь сошлось на семь-восемь десятков процентов.
Жун Чжао никак не ожидал такого.
Последний рубеж Пути Бесчувственности, обрыв земных узы, неожиданно поверг его в давно забытый тупик, едва не повредив Сердце Пути Бесчувственности.
Глава 4. Я нахожусь в состоянии инеу
Высоко над девятью небесами.
В некой Обители Бессмертных в Царстве Небесного Моря.
Подлинное тело Высшего Бессмертного Мин Чэня было неподвижно, его глаза — плотно закрыты, губы — бледны, а между бровей клубилась нить черной ци.
— Ну как? — с беспокойством спросил Шань Инь, стоя рядом.
— Всё по-прежнему, — Фан Цзюхе отдернул руку и бросил на него косой взгляд. — Ты так и не нашел воплощение Мин Чэня в мире смертных?
Шань Инь слегка поперхнулся:
— Я ищу, но… найти не могу.
— Не спеши. Лучше, конечно, отыскать, но если нет — так нет. Как только воплощение погибнет, оно само вернется.
Фан Цзюхе слегка перевел дыхание, приложил руку к губам и тихонько кашлянул. Лицо его выглядело даже хуже, чем у погруженного в медитативное погружение Мин Чэня — казалось, он страдает от тяжелого недуга.
Шань Инь дернул его за рукав:
— Здесь остался Массив Защиты Сердца, установленный Мин Чэнем, он сильно отталкивает чужаков. Ты нездоров, пойдем поговорим на улице.
— Я тебе не из бумаги сделанный, — Фан Цзюхе с усмешкой поднялся, все же покинул комнату и вышел на длинную галерею.
— Если подумать, это странно, — пробормотал Шань Инь. — Его воплощение подверглось нападению, когда пролетало мимо Небесных Врат. По логике вещей, оно должно было либо погибнуть, либо тяжело пострадать, и даже если бы благополучно добралось до мира смертных, долго не протянуло бы… Почему же прошло уже четыре года, а оно всё еще не вернулось?
— Может, кто-нибудь подобрал его и вырастил? — Фан Цзюхе небрежно прислонился к перилам и предположил: — Разве среди нас нет любителей выкармливать отреченных бессмертных?
— Вырастил?! — Шань Инь остолбенел. — Ты хочешь сказать, что кто-то посмел приютить Мин Чэня?!
Фан Цзюхе протянул неопределенное «мда» и снова покосился на него:
— Это ты сам сказал, я ничего такого не говорил.
Шань Инь: «……»
Шань Инь: — Нет, так дело не пойдет, я должен снова спуститься в мир смертных и поискать.
— Ну так ищи, а я устал. — Фан Цзюхе зевнул, и всё его тело расслабилось так, будто в нем не было ни одной кости. — Бездельничаешь — не шли мне голосовые передачи мыслью, от них только в ушах шумит.
— Ты разве совсем не переживаешь за Мин Чэня?
— О чем тут переживать, воплощение просто спустилось в мир смертных пережить Испытание Сердечной Страсти, с ним ничего не случится, — Фан Цзюхе похлопал его по плечу. — К тому же, я бессердечен не первый день, Мин Чэнь и сам это знает. Я пошел.
— …Хм, старый хрыч, — тихонько буркнул Шань Инь ему в спину.
— Ты про кого? — Фан Цзюхе на полпути обернулся и строго произнес: — Мы оба Высшие Бессмертные, и только ты всё еще Владыка Бессмертных, совсем уважение потерял.
Шань Инь закатил глаза, проигнорировал его, развернулся, вошел в комнату и уселся в позе лотоса. Сложив пальцы в заклинание, он направил свое разделенное воплощение прямо к Небесным Вратам.
Улыбка на губах Фан Цзюхе слегка померкла. Он устроился у входа и принялся охранять медитацию находившегося внутри человека.
Оглядывая мир смертных с облаков, повсюду видишь лишь бескрайние ряды зеленых гор, усыпанные точками городов и селений, беспредельные, словно океан, — если уронить сюда хоть одного человека, отыскать его действительно трудно.
Преподобный Жун жил на горе Цуйюй на юге, и это не было большим секретом.
Маленький дворик на горе выглядел чрезвычайно убого, сам хозяин никогда не тратил сил на его обустройство, разве что домик построили чуть крепче обычных глинобитных хижин, так что в нем хотя бы не свистел ветер и не капала с крыши вода.
Подобрав на этот раз смертного, чтобы за ним ухаживать, Жун Чжао почему-то чувствовал, что чего-то не хватает.
Поразмыслив немного, он спустился к подножию горы, купил толстое и мягкое ватное одеяло, прихватил парочку мягких сидений и как следует укутал казавшегося ему столь хрупким и изнеженным смертного.
Мэн Чжифань: «……»
Он слабо кашлянул, пытаясь приподнять край одеяла, чтобы глотнуть свежего воздуха.
И Жун Чжао тут же подоткнул его обратно.
— Мне не холодно, — произнес Мэн Чжифань, откидывая одеяло. — Я слёг с лихорадкой не из-за холода, а от голода и усталости. Отдохну несколько дней, и всё пройдет.
— Голоден? — удивился Жун Чжао. — Сколько раз в день ты ешь?
Хотя по дороге он вечно был занят драками, с тех пор как тот смертный впервые упал в обморок от голода, стоило ему выдаться свободной минуте, как он тут же подкармливал свое хилое подопечное создание. С чего бы человеку вдруг заболеть от недоедания?
— В тот период, когда меня держали в заточении, толком нечего было есть, перебивался то густо, то пусто. А если говорить о прежних временах… — Мэн Чжифань задумался. — У меня была привычка есть на ночь, если посчитать, выходило четыре раза в день.
Преподобный Жун на мгновение остолбенел.
Четыре раза?! Не говоря уже о том, сколько раз ему придется бегать вверх и вниз по горе за едой, смертные не умеют пользоваться пространственным мешочком, да и в этом маленьком дворике негде хранить много припасов. Что, если однажды он закроется на экстренное уединение, а когда выйдет, от этого парня останется лишь бездыханное тело?!
И как тогда он достигнет Дао?
Невольно его охняла глубокая тревога, и он всерьез задумался, не сменить ли ему смертного.
Пока он размышлял об этом, тот самый смертный поджал бледные губы, выбрался из-под нагромождения одеял, легко потянул его за рукав и тихо промолвил:
— Я умею готовить сам, раньше у меня даже был небольшой огород, и я держал кур с утками, так что Преподобному не придется обо мне беспокоиться.
Выражение лица Жун Чжао слегка смягчилось:
— Как скажешь. Эта гора целиком моя, пользуйся всем, чем пожелаешь.
Мэн Чжифань кивнул.
Оказывается, только что ему не показалось: этот человек действительно испугался, что он слишком много ест и его разорительно содержать, и всерьез подумывал от него избавиться.
Совершенно ненадежный тип.
При первой же возможности всё же придется поискать другой выход.
……
Два человека, каждый со своими мыслями на уме, так и зажили под одной крышей.
http://bllate.org/book/34519/4257802
Готово:
