Обычно Мясные Грибы Линчжи не доживали до взрослого возраста — их замучивали до смерти. Такого огромного... он видел впервые.
«Великодушие» и «справедливость» главы Секты Плывущих Облаков и впрямь делали жизнь хуже смерти.
Жун Чжао тоже не испытывал особого сострадания к Мясному Грибу Линчжи. Если уж заводить речь о несчастьях, еще бабушка надвое сказала, кому приходится хуже; его волновало лишь одно: удастся ли забрать это создание с собой и вырастить.
— Как тебя зовут?
— ...
— Давно в заточении?
— ... ...
Жун Чжао нахмурился:
— Немой? Человеческую речь понимаешь?
Он не любил ущербные вещи, но эта выглядела чересчур красиво, так что он мог кое в чем и уступить.
Его и без того скудное терпение таяло в тишине. Он разжал пальцы, и из рукава выскользнули тончайшие сияющие нити, которые ловко обвились вокруг шеи смертного и натянулись, мгновенно выступив на бледной коже капельками алой крови.
— Людей из Секты Плывущих Облаков я уже перебил. Хочешь умереть здесь или пойдешь со мной? — руководствуясь принципом «не досталось сокровище — уничтожь, но никому другому не уступай», Жун Чжао медленно согнул пальцы и холодно произвел: — Считаю до трех. Раз, два...
При слове «перебил» в глазах смертного мелькнуло едва заметное движение.
— Убиты? — хрипло спросил он. — Это ты их убил?
Не немой.
Брови Жун Чжао разгладились, лицо немного смягчилось. Он взмахнул рукавом, и раздался сдвоенный щелчок: тончайшие нити, точно живые змеи, перекусили тяжелые кандалы на запястьях смертного.
— Не тебе меня допрашивать. Спрашиваю еще раз: как тебя зовут?
— ...Мэн Чжифань.
— Жун Чжао.
Учитывая оказанную услугу спасения жизни и взаимно названные имена, Жун Чжао счел, что они уже заложили прекрасный фундамент для того, чтобы стать любящими партнерами по даосизму.
Поэтому он с довольным видом наклонился, подхватил его на руки и утащил с собой.
Путь назад не назовешь гладким.
Мэн Чжифань был живым человеком, его не засунешь в пространственный мешочек. Стоило кому-то распознать в нем Мясной Гриб Линчжи, как тут же находились старые хрычи, готовые отбросить стыд ради грабежа, а следом набегали и прихвостни из Альянса Бессмертного Пути, поднимающие шум под знаменами справедливости.
В словаре Жун Чжао отсутствовало слово «выплюнуть».
Он так и протащил Мэн Чжифаня всю дорогу с боем, ничуть не таясь: в разгар схватки просто швырял Мэн Чжифаня в сторону и небрежно набрасывал на него защитный купол.
Этот преподобный совершенно не осознавал, что смертные крайне хрупки, не выносят вида взрывающихся первичных духов и летающих во все стороны ошметков плоти, а также не способны выдержать и малейшую крупицу остаточной силы от столкновения бессмертных.
К тому моменту, как он это понял, было уже поздно.
У Мэн Чжифаня и так едва теплилась жизнь, а тут еще поднялась высокая температура, открылась рвота от любой пищи, и он быстро впал в беспамятство.
Великое дело достижения Дао и восхождения на небеса грозило закончиться, так и не успев начаться.
Жун Чжао растерялся.
Он выгреб горсть целебных пилюль эликсира, которые копил на черный день, и хотел уже скормить их Мэн Чжифаню, но испугался, что духовная сила пилюль просто разорвет того изнутри. Поколебавшись с мгновение, он все же снизошел до того, чтобы выйти со двора и притащить за шкирку лекаря-смертного.
Когда Мэн Чжифань пришел в себя, он услышал у изголовья тихое шуршание.
Слабо приоткрыв глаза, он скосил взгляд и лишь спустя какое-то время разглядел, чем занят Жун Чжао.
Преподобный Жун зажал между пальцами тончайшую нить — а может, и несколько, сложенных вместе крошечным лезвием, тоньше цикадиного крыла, — и... строгал пилюлю эликсира. Перед ним стояла чашка со свежей водой, куда падали крупинки порошка. Вода слегка плескалась, и лекарство мгновенно в ней растворялось.
— Очнулся? — Жун Чжао даже не поднял век, продолжая строгать пилюлю. — Лекарства смертных действуют слишком медленно, у меня нет времени ждать, пока ты очухаешься. Как допьёшь эту водичку с духовным эликсиром — доза маленькая, хуже не станет.
Мэн Чжифань перевел взгляд на пилюлю в его руках.
Верхний слой с нее был аккуратно соструган, осталась лишь тончайшая корочка — порция и вправду была мизерной.
Движения Жун Чжао вдруг замерли. Поколебавшись еще немного, он с опаской сбросил в чашку еще парочку микроскопических крупинок, тщательно выверяя дозировку.
Казалось, он и вправду смертельно боится отравить его насмерть.
Мэн Чжифань долго всматривался в него.
В памяти с чего-то всплыла картина из прошлой зимы, когда он подобрал замерзающую птичку. Ухаживая за ней, он проявлял такую же неуклюжесть и неумелость: зажимал в пальцах горстку пшена, раздвигал птенцу клювик, заталкивал внутрь, а потом думал, не останется ли малыш голодным, и сыпал еще чуть-чуть.
В глазах заклинателя он, судя по всему, ничем не отличался от той птицы.
...
Закончив строгать пилюлю, Жун Чжао убрал Жоучжироу, поднял взгляд и нахмурился:
— Чего лыбишься?
У этого смертного точно не все дома? Побывал в пасти у Ярлыма — и до сих пор способен скалить зубы?
Он уже начал немного жалеть о своем решении.
Впрочем, подумал он тут же, раз уж это Мясной Гриб Линчжи, то если не выйдет партнера по даосизму, получится хотя бы пилюля эликсира — в убытке он не останется.
— Я... — Мэн Чжифань попытался сесть, но тело расслабилось, и он снова рухнул обратно на подушки, однако на полпути его подхватил мягкий поток силы, бережно уложив и подоткнув под спину несколько пухлых валиков.
— Не ерзай, — холодно бросил Жун Чжао, подхватывая чашку и протягивая ему. — Пей.
Мэн Чжифань бросил на него взгляд. Вероятно, решив, что этот заклинатель не питает к нему злых умыслов, он опустил голову, прижался бледными, потрескавшимися губами к краю чашки и послушно выпил всё из чужих рук.
Жун Чжао: «!?»
Его глаза слегка округлились.
Преподобный Жун никак не ожидал, что этот смертный окажется настолько дерзким:
— Ты... наглец!
Глотнув водички с эликсиром, Мэн Чжифань немного воспрянул духом. Он лениво откинулся на гору мягких подушек, и его голос — чистый и приятный, хоть и звучавший с едва уловимой слабостью, — произнес:
— Я же Мясной Гриб Линчжи. Какая разница, наглец я или нет, если исход все равно один?
Жун Чжао снова удивился.
Этот смертный и вправду знает о Мясных Грибах Линчжи?
Если бы он не убедился окончательно, что у парня начисто отсутствуют духовные корни и он не способен к культивации, то наверняка заподозрил бы, что подобрал какого-то тяжело раненого и потерявшегося адепта бессмертной секты.
— Ты меня не боишься?
Видевший учиненную им бойню и реки крови, этот человек сохранял потрясающее спокойствие. Жун Чжао находил его поистине безумным и трудным для приручения.
Его следовало немного проучить.
Приняв самое холодное и неприступное выражение лица, он устрашающе произнес:
— Разве ты не знаешь, что этот преподобный пользуется дурной славой, от которой дети по ночам перестают плакать? Я убил больше людей, чем ты съел соли, а всего несколько дней назад вырезал до последнего человека всю Секту Плывущих Облаков и теперь нахожусь в розыске Альянса Бессмертного Пути... Ты вообще знаешь, что такое Альянс Бессмертного Пути?
http://bllate.org/book/34519/4257800
Готово:
