— Вот оно как, — Лянь Хэ перевел взгляд на Дай Шо, который прятался за спиной Фань Лэлэ, и спокойно произнес: — У этого малыша и впрямь смелости не занимать, только вот действует слишком опрометчиво.
— Малыш Шо еще через чур мало повидал, он не понимает всей опасности поля боя, — подхватила Фань Лэлэ. — Но вы, командир Лянь, можете не переживать, мы обязательно присмотрим за ним и уж точно не позволим ему устраивать беспорядок.
Лянь Хэ кивнул, и его взгляд снова вернулся к Цюй Сюяну:
— Проголодался? Ужин уже готов, иди ешь.
Цюй Сюян торопливо кивнул:
— А-а, хорошо.
Фань Лэлэ с улыбкой подшутила:
— А командир Лянь все-таки очень заботится о своем проводнике.
Лянь Хэ тоже усмехнулся:
— В конце концов, наш новый проводник ничего не смыслит и к тому же такой робкий.
— Тогда капитану Лянь Хэ стоит приложить побольше усилий и всему его научить, — заступилась за Цюй Сюяна Фань Лэлэ. — Сюян совсем во всем не разбирается, он все это время сидит как на иголках, ему наверняка тяжело на душе.
Лянь Хэ посмотрел на Фань Лэлэ и неторопливо произнес:
— Ты прямо-таки прониклась заботой о нем. Ладно, я понял, идите ужинайте, а поевши, ложитесь все отдыхать пораньше.
В центре лагеря уже полыхал костер.
Над огнем была установлена тяжелая железная рама, на которой аккуратным рядом выставили портативные контейнеры для еды. Аромат разогретых блюд смешивался с запахом дровяного дыма и медленно рассеивался по просторной равнине.
Люди из разных отрядов стихийно сбивались в группы, причем рядом с И Юйцзе и Сюй Юанем оставались два свободных места.
Но Цюй Сюян на мгновение засомневался, и его взгляд упал на тесноватое местечко рядом с Чу Чжинанем.
Среди этих четверых Чу Чжинань, хоть и ходил вечно с холодным выражением лица, по крайней мере, не издевался над ним — на данный момент это был единственный человек, к которому у него теплилась хоть какая-то симпатия.
Он подошел и, едва пристроившись на свободном месте, случайно задел плечом руку Чу Чжинаня.
В следующее мгновение Чу Чжинань вскочил на ноги, словно к нему прикоснулось что-то мерзкое, и, нахмурившись, холодно бросил:
— Не трогай меня!
Сказав это, он развернулся и направился к пустующей площадке в стороне, нашел какой-то камень и сел в одиночестве.
Цюй Сюян замер на месте, на мгновение растерявшись.
— Ох, — донесся из недолёкого расстояния смешок И Юйцзе, и насмешливый оттенок в нем даже не думал скрываться, резанув слух своей резкостью.
Некоторые из сидевших у костра тоже подняли головы, уставившись на него с любопытством и предвкушением зрелища.
Лицо Цюй Сюяна вмиг покраснело до корней волос, и он от жуткого смущения был готов провалиться сквозь землю.
К счастью, отблески костра падали на лицо, и без того создавая видимость легкого румянца, а вокруг, не считая пляшущих языков пламени, царила кромешная тьма. Ему оставалось лишь утешать себя мыслью, что при таком тусклом освещении окружающие вряд ли смогут разглядеть, как сильно он смущен.
Однако он не знал, что зрение стражей намного превосходит человеческое, а уж у этой четверки из Нухая ночное видение и вовсе поражало воображение.
Его раскрасневшееся лицо было для них как на ладони, спрятать его не представлялось никакой возможности.
— Ешь давай, — Лянь Хэ протянул ему разогретый ланч-бокс.
Цюй Сюян судорожно кивнул, открыл коробку и, уткнувшись в нее носом, принялся торопливо заглатывать пищу, едва ли не погружаясь в контейнер с головой.
Такие походные ланч-боксы разрабатывались специально для тех, кто отправлялся на задания: герметичная упаковка, длительный срок годности, разогреть можно в два счета. Внутри были и рис, и грамотно подобранные блюда из мяса и овощей, причем на выбор предлагалось сразу несколько вкусов.
Цюй Сюян впервые ел такую еду и никак не ожидал, что она окажется на удивление вкусной. Теплая пища скользнула в желудок, немного смягчив неприятный осадок от недавнего конфуза.
Покончив с ужином, Лянь Хэ велел И Юйцзе и Сюй Юаню взять еще четверых стражей из другого отряда и отправиться на разведку окрестностей.
Неподалеку от места стоянки протекал небольшой ручей.
Когда лагерь только разбивали, прямо у ручья установили временную прямоугольную палатку, состряпанную на скорую руку из водонепроницаемой ткани и каркасных стоек — она предназначалась исключительно для мытья.
В конце концов, в отряде находились две женщины-проводника, не могли же они устраивать водные процедуры под открытым небом.
Вторую девушку-проводника звали Чжоу Цзя, ей было двадцать пять лет, и по уровню она являлась проводником класса C. На вид она казалась довольно застенчивой.
Все это Фань Лэлэ только что ему и рассказала.
Из двадцати пяти человек, отправившихся в этот путь, за исключением четырех S-ранговых стражей из их собственного отряда, стражи из остальных четырех команд обладали рангом A, а проводники делились на два ранга B и два ранга C — по двое мужчин и женщин.
Руководствуясь правилом «дамы вперед», все уступили право искупаться первыми Фань Лэлэ и Чжоу Цзя.
Проходя мимо Цюй Сюяна с банными принадлежностями в руках, Фань Лэлэ намеренно замедлила шаг, подошла к нему и ободрила пониженным голосом:
— Сюян, ты не принимай близко к сердцу то, что Чу Чжинань сказал минуту назад. Я раньше слышала, будто он терпеть не может, когда к нему кто-то прикасается — без разницы кто, со всеми так ведет себя. Вряд ли это было направлено лично против тебя.
На сердце у Цюй Сюяна немного потеплело. Он поднял взгляд на Фань Лэлэ и с благодарной улыбкой произвел:
— Спасибо, сестрица Фань, я не обиделся, можете не переживать.
— Вот и славно, не забивай себе голову.
Фань Лэлэ похлопала его по плечу и направилась вместе с Чжоу Цзя к душевой палатке.
Проходя мимо, Чжоу Цзя тоже вежливо улыбнулась ему в знак приветствия.
После того как Фань Лэлэ и Чжоу Цзя закончили мыться и вернулись в лагерь, остальные по очереди потянулись к ручью.
Раз уж обе дамы ушли в палатки, мужчины окончательно расслабились: многие просто скинули одежду и прямо в чем мать родила попрыгали в ручей, плавая и смывая с себя грязь под плеск воды и раскатистый смех.
Цюй Сюян постоял на берегу, разглядывая воду. Хотя ручей казался прозрачным, дна разглядеть было невозможно, а поскольку плавать он не умел, соваться туда с бухты-барахты не решался.
В итоге он нырнул в ту самую импровизированную душевую палатку.
Черпнув воды из ручья принесенной с собой флягой, он окатил себя с головы до ног. Прохлада мгновенно пронзила тело, заставив невольно содрогнуться и покрыться мурашками.
Хорошо еще, что стояло лето и температура воздуха держалась на уровне, иначе в любой другой сезон от столь ледяной воды он бы точно загнулся.
Ладно, сполоснусь кое-как и хватит.
Хотя в мыслях он рассуждал именно так, на деле он отличался невероятной чистоплотностью.
Даже при отсутствии геля для душа, он присел на корточки и, смачивая руки водой, принялся с усердием натирать каждый сантиметр своего тела.
Та сторона душевой палатки, которая выходила к ручью, оставалась полностью распахнутой ради удобства забора воды и вентиляции.
В самый разгар мытья полог позади него внезапно откинулся, и кто-то вошел внутрь.
Цюй Сюян испугался так сильно, что фляга едва не выскользнула у него из рук.
Оглянувшись, он разглядел вошедшего Лянь Хэ.
Лянь Хэ обладал настолько внушительным ростом, что стоило ему переступить порог изначально просторной палатки, как в ней мгновенно стало тесно.
Поза, в которой застыл Цюй Сюян, выглядела крайне неловко.
Он сидел в полуприседе, широко раскинув ноги.
Хоть они оба были мужчинами, но быть застигнутым врасплох в таком виде заставило его лицо вспыхнуть. Он поспешно свел колени вместе, с окоченевшими движениями выпрямился и растерянно сжал в руках полотенце.
Лянь Хэ чуть приподнял бровь, перевел взгляд в определенную точку и многозначительно поинтересовался:
— Чем это ты занимаешься?
— Я... я моюсь же!
Хотя он говорил чистую правду, щеки Цюй Сюяна против воли продолжали гореть.
Разве не естественно, что от прикосновений пальцев у мужчины возникает прилив крови? Будучи мужчиной самому, разве мог Лянь Хэ этого не понимать? Цюй Сюян был уверен, что тот задал этот вопрос намеренно.
Глядя на его смущенный вид, Лянь Хэ с усмешкой протянул:
— Ох.
И добавил:
— Давай мыться вместе, сэкономим время, там ведь еще люди ждут.
Разве мог Цюй Сюян ответить отказом?
Он немного передвинулся в сторону, стараясь освободить Лянь Хэ хоть немного места.
Лянь Хэ же вел себя донельзя непринужденно: скрестив руки на груди, он ухватился за нижний край одежды и единым движением стянул ее через голову, обнажив рельефные мышцы спины.
Затем он расстегнул ремень брюк, небрежно отбросил их в сторону и, слегка пинув ногой, задвинул штаны в самый угол палатки.
Вмиг крепкое, атлетичное тело Лянь Хэ предстало во всей красе перед глазами Цюй Сюяна.
Выразительные грудные мышцы, рельефные кубики пресса, плавно уходящие вниз линии Адониса — каждое движение источало чистую силу, создавая резкий контраст с собственным щуплым и тощим телосложением Цюй Сюяна.
Он опустил глаза на себя: о каких грудных или прессе вообще шла речь, живот был абсолютно плоским, а плоть казалась мягкой и рыхлой.
Цюй Сюян поспешно отвел взгляд.
И все же периферическим зрением он невольно зацепил одну деталь, от которой у него перехватило дыхание.
Настолько крупный?
Эти S-ранговые стражи и правда во всем превосходят обычных людей, их параметры вообще не укладывались в рамки нормального человека.
Желание продолжать мытье у него пропало начисто. Схватив флягу, он кое-как ополоснулся пару раз, судорожно подхватил полотенце, вытерся насухо и принялся поспешно натягивать одежду.
Стоило Цюй Сюяну приподнять полог палатки, собираясь вынаружить наружу, как за спиной раздался голос Лянь Хэ:
— Сегодня ночью ты спишь со мной.
Он замер на полушаге и инстинктивно обернулся с вопросом:
— Зачем?
Лянь Хэ чуть изогнул губы в улыбке:
— А сам как думаешь, наш проводник? Близится бой, разумеется, для того, чтобы ты помог мне упорядочить духовную силу.
Ночь сгущалась, костры в лагере почти прогорели, оставив после себя лишь россыпь тлеющих искр.
В палатке царил полумрак, разгоняемый лишь слабым светом луны, просачивающимся сквозь щели тента.
В тот момент, когда Лянь Хэ протянул руки и заключил его в объятия, лавиноподобная волна разъяренной до предела духовной силы сокрушительным потоком хлынула внутрь, заставив Цюй Сюяна на секунду потерять связь с реальностью.
К моменту, когда он пришел в себя, его тело уже намертво вжалось в объятия Лянь Хэ, лишившись всякой возможности пошевелиться.
Стоило установиться ментальной связи, как Цюй Сюян осознал: состояние Лянь Хэ оказалось куда хуже, чем у Сюй Юаня в прошлый раз.
Прямо сейчас его духовная сила походила на бушующее пламя, беспрестанно выжигающее тело стража и словно сорвавшийся с цепи ураган, что безумствовал и метался внутри, круша все на своем пути.
Для самого Лянь Хэ это должно было быть настоящей пыткой.
Одному лишь осознанию этого хватило, чтобы сердце Цюй Сюяна заныло так, словно его опалили огнем.
Однако внешне Лянь Хэ сохранял невозмутимость, ничем не выдавая, что балансирует на грани ментального срыва и полного разрушения.
Прижимая его к себе, Лянь Хэ тем не менее позволял себе вольности: его ладонь неспешно и плавно оглаживала тонкий бок Цюй Сюяна, передавая сквозь тонкую ткань одежды обжигающее тепло.
Цюй Сюяну было и щекотно, и донельзя некомфортно, поэтому он рефлексивно ерзнул и тихо выдохнул:
— Хватит... не двигайся...
Лянь Хэ издал тихий смешок — дрожь его грудной клетки передалась через соприкасающиеся тела, а низкий, бархатный голос прозвучал прямо у самого уха:
— Сейчас движусь вовсе не я.
Лицо Цюй Сюяна вспыхнуло, и он мгновенно замер.
— Ты нервничаешь?
Поскольку их сознания были ментально связаны, скрыть эмоции от Лянь Хэ не представлялось возможным, поэтому Цюй Сюян даже не стал отпираться.
http://bllate.org/book/34503/4255747
Готово:
