Может быть, допустимая погрешность в жизни человека и велика, но для Ху Лу любая ошибка была непростительной. Он не мог забыть разочарованные взгляды родителей и не смел вспоминать о временах, когда оказывался в столь жалком положении.
С шипением и каплями жира жарились шашлыки, источая аромат зиры. Вспотевший владелец заведения в засаленных от дыма нарукавниках выложил две увесистые порции говяжьих шашлычков на маленький железный поднос перед Ху Лу. Гора мяса напоминала холмик. Ху Лу сглотнул слюну, погладил свой пока еще худой кошелек, обремененный долгами, зажмурился, стиснул зубы и схватил сразу две палочки.
Ян Тао заказал себе дюжину пива, открыл одну бутылку и протянул Ху Лу, а сам, запрокинув голову, залпом выпил половину, удовлетворенно выдохнул и тоже взялся за шашлык.
Его губы, нежно-розовые и ухоженные, после мяса заблестели от жира, не обнаруживая ни единой трещинки.
Ху Лу украдкой наблюдал за ним, думая, что Ян Тао вовсе не похож на яньтао — он казался куда мягче и нежнее спелого персика.
Но кто бы объяснил ему, почему этот ароматный и мягкий персик всего за пару глотков осушил бутылку пива? Неужели ему не нужно перевести дух? Как он успел опустить и поднять голову, чтобы уже открыть новую бутылку?
Ян Тао, развеселившись от выпитого, поманил Ху Лу рукой. Алкоголь быстро сократил дистанцию между ними, и Ян Тао, по-хулигански притянув Ху Лу к себе, смело потрогал его руку: Ого, ты так здорово натренирован! Это результат постоянной работы с сахаром?
Ху Лу кивнул, продолжая жевать мясо, и невнятно ответил: Да, каждый день приходится ворочать лопаткой, помешивая сахар… вот мышцы и натренировались.
Глаза Ян Тао заблестели: Знаешь, ты мне очень напоминаешь одного актера, звезду гонконгских боевиков.
Правда? — Ху Лу покачал головой. — Никто мне такого не говорил.
Но ты даже красивее того актера! — Ян Тао допил остатки пива, его щеки слегка раскраснелись.
Послушай, ты не опьянеешь? Пьешь так быстро.
Ян Тао лишь тогда осознал, что перебрал, смущенно поставил бутылку на стол, спрятал лицо в ладонях и повалился на плечо Ху Лу: На самом деле я не умею пить, пьянею моментально. Сейчас уже готов.
Ты, ты, ты… — Ху Лу весь напрягся, вытянулся в струнку и, боясь пошевелиться, позволил Ян Тао опереться на его плечо, лишь осторожно спросив: С тобой всё в порядке? Ты правда пьян?
Вру, — Ян Тао высунул кончик языка. — Я из Шаньдуна, понимаешь? У нас пиво пьют вместо воды с самого детства, так что я и литры выдержу.
Шаньдун? Это же очень далеко отсюда, — Ху Лу пропустил мимо ушей актерские способности Ян Тао. — Как ты здесь оказался?
Учусь, университет здесь.
Ху Лу был в шоке. Он резко выпрямился и обернулся к Ян Тао: Тебе что, восемнадцать?
Ян Тао слегка нахмурился: В университет ведь не только в восемнадцать поступают, мне уже двадцать два, скоро выпуск.
Вот и хорошо, вот и отлично! — Ху Лу хлопнул себя по груди, радуясь, что не совершил ошибки.
Ян Тао молча поджал губы и отвернулся, продолжая пить и есть шашлыки. Общение с Ху Лу было донельзя простым и совершенно лишенным двусмысленности.
Хотя, нет.
У него чувства были, а у Ху Лу — нет.
Снаружи закусочной тоже стояли ряды столиков. Посетителей в этот поздний час было мало, зато много тех, кто выпивал: они сидели у входа, ловили ночной ветерок и громко перекрикивались.
Ян Тао, придя сюда, увидел группу полуголых мужчин, которые пили и играли в пальцы, поэтому решительно затащил Ху Лу внутрь — пусть кондиционер работал плохо, но внутри было потише.
В этот момент те самые мужчины, громко икая, нетвердой походкой вошли в заведение и всей массой навалились на столик Ян Тао и Ху Лу, выкрикивая: Где тут кто? Оплатите счет за моего братана, ик…
От резкого толчка стол качнулся, и рука Ян Тао, опиравшаяся на столешницу, тоже дернулась — он чуть было не ткнулся лицом прямо в гору шашлыков.
В воздухе распространился запах алкоголя и табака. Ян Тао тут же разозлился, отбросил железную шпажку, хлопнул ладонью по столу и встал.
Ты больной? — Ян Тао хотел было оттолкнуть мужчину, но побрезговал трогать его потные вещи и, нахмурившись, рявкнул: Места мало, что ли? Чего к нам приперлись?
Мужчина сделал два нетвердых шага вперед, пошатнулся, описал круг и ткнул пальцем в сторону Ян Тао, не успев даже ничего сказать, так как снова громко икнул.
Он прищурил маленькие глазки, собирая лицо в гармошку, и, проигнорировав желание нахамить в ответ, окинул Ян Тао долгим взглядом. На его лице проступила сальная ухмылка: Ого, а ты… мордашка-то у тебя… довольно симпатичная! Чего это ты тут один пьешь? Хочешь, брат поможет тебе скоротать вечер?
Иди на кассу и расплачивайся, не мешай нам есть, — Ху Лу вытащил телефон из кармана, положил на стол и, оттеснив мужчину, загородил ему обзор на Ян Тао.
А ты еще кто такой! — мужчина недовольно вытянул шею, но, присмотревшись к Ху Лу своими прищуренными глазками, вдруг громко расхохотался: О-о! Да это же сынок семьи Ху! Слышал, твоя фирма-то… накрылась, да?
Ху Лу замер: Ты кто такой?
Не узнаешь? — мужчина погладил свой круглый, как барабан, живот, обдавая Ху Лу перегаром, и положил тяжелую руку ему на плечо. — Твой отец — мой старый однокурсник! Вы всё еще делаете свои сладости? Говорили же, ты открыл какую-то компанию, звезд раскручивал… и что, не вышло? Чего вернулся-то?
Какое мне дело до того, знакомы вы с отцом или нет? — Ху Лу с холодным лицом сбросил его руку со своего плеча. — И какая разница, чем занимается наша семья?
Я просто беспокоюсь! Не держи зла, дядя не то имел в виду, не обижайся, — мужчина плюхнулся на диван напротив Ху Лу, с трудом выпрямился и, продолжая нести пьяный бред, затараторил: Твой отец тоже человек нелегкой судьбы, времена сейчас тяжелые, денег не заработать. Если будет трудно — приходи к дяде!
Он звонко хлопнул себя в грудь: Дядя одолжит тебе денег! Начнем новое дело, поработаем еще пару лет!
Ты пьян, — Ху Лу повернулся, схватил телефон, потянул за собой Ян Тао, который до этого наблюдал за сценой, швырнул на кассу несколько купюр и поспешно выбежал на улицу.
Эй, эй! А сдачи?! — Ян Тао до самого выхода смотрел на оставленные на стойке красные купюры, чувствуя, как сердце обливается кровью. Он поспешно остановил Ху Лу. — Ты чего? Погоди, я вернусь и заберу сдачу.
Не надо, — Ху Лу опустил голову. Он снова натянул маску, скрывая выражение лица; в ночном свете были видны лишь его потускневшие глаза.
Ян Тао моргнул и сделал маленький шаг назад: Что с тобой? Тот пьянчуга устроил дебош, и ты расстроился?
Нет, — не моргнув глазом, соврал Ху Лу.
Если разочарование родителей давило на него тяжким грузом, то насмешки знакомых заставляли чувствовать себя еще хуже.
С тех пор как он вернулся, родственники, которые раньше донимали его просьбами пристроить их детей в шоу-бизнес, сменили пыл на холод. Они либо делали вид, что не замечают его, либо приходили, чтобы купить пачку тростникового сахара и отпустить едкий комментарий.
Раньше он был мягкосердечен и помог двоим детям родственников, парню и девушке, но после закрытия компании они оба вернулись домой. Наверное, крушение мечты о славе заставило их затаить обиду, и они наговорили лишнего своим родителям, а те пришли к Ху Лу требовать компенсацию за потерянные годы молодости.
Ху Лу не понимал, какую именно справедливость они искали. Даже накануне банкротства компании он не оставлял своих артистов голодными, находил им любую работу и исправно выплачивал зарплату.
Если уж кто и заслуживал компенсацию за молодость, так это он сам, в память о своих погибших юношеских идеалах.
Но никто этого не предложил. Родители, желая замять скандал, сунули родственникам конверты с деньгами и отправили восвояси. А потом, повернувшись к Ху Лу, лишь тяжело вздохнули и продолжили жарить шашлыки.
Ху Лу, хоть и был против, не проронил ни слова, лишь молча продолжал помешивать сахар.
В последнее время было много покупателей на «снежные томаты», поэтому Ху Лу, приходя в лавку, сразу начинал греть котел с сахаром. Глазурь на томатах быстро таяла, поэтому он никогда не делал лишнего, начиная новую порцию лишь тогда, когда заканчивалась предыдущая.
Когда он занимался сахаром, вся суета отступала.
Нужно было лишь довести сахар до состояния сиропа и довести до нужной кондиции. В этот момент шелест сахара казался ему удивительно успокаивающим.
Он думал, что если будет усердно работать и зарабатывать деньги, вернувшись домой, всё наладится, но мир, похоже, жил по другим законам. Родители отдали лавку ему, но, несмотря на все его старания, клиентов становилось всё меньше.
Ему нравился Ян Тао, но тот, казалось, больше не придет.
Сегодняшняя удача была невероятной — он мог идти по ночной улице, держа Ян Тао за руку. По законам сериалов, это должен был быть вечер, когда зарождалась их любовь, но откуда-то взявшийся новый родственник вновь разрушил этот момент.
Ху Лу был крайне подавлен. В душе он горько плакал, забившись в угол, но внешне держался стойко, не желая, чтобы Ян Тао увидел его разбитое вдребезги сердце.
Подожди меня здесь, — сказал Ян Тао и поспешил обратно в закусочную.
Он не говоря ни слова хлопнул ладонью по кассе и спросил у владельца, который пересчитывал выручку: Сколько сдачи?
Владелец поднял голову, взглянул на него: Какая сдача? Вы даже за еду не доплатили, я уж думал, вы решили уйти, не расплатившись.
А? Не хватило? — боевой пыл Ян Тао мгновенно угас наполовину. Он поспешно достал телефон. — Сколько еще нужно? Я оплачу.
Еще пятьдесят восемь.
На балансе оставалось пять юаней и восемь цзяо. Ян Тао молча закрыл вичат и открыл алипей: Перевел.
Оплата через алипей получена — пятьдесят восемь юаней.
Остатки упаковать? — владелец указал на недоеденные шашлыки.
Да, конечно, упакуйте!
Пластиковый пакет бесплатно, контейнер — один юань.
Дайте в пакете, спасибо, — не колеблясь, ответил Ян Тао.
http://bllate.org/book/34499/4255369
Готово:
