Он нарисовал водным маркером человеческое лицо на тени, отбрасываемой им самим от лампы на стену позади, и подписал, что это его лучший друг.
Прокрутив чат ещё выше, он наткнулся на жалобу уборщицы на сороковом этаже: та жаловалась на выпавший со ступеней лестницы окровавленный кусок кожи с волосами размером примерно с ногтевую пластину, словно его кто-то сорвал живьём.
Больше всего же сообщений было посвящено взаимному очернению и грызне двух пожилых дам схожего возраста, обожавших прихорашиваться.
Начало их взаимной свары оказалось на редкость драматичным: они сошлись в споре о том, кто же из них — первая красавица всей психиатрической больницы, и с тех пор не могли выносить друг друга.
Даже дядя со шрамом на лице, живший по соседству с их комнатами и любивший целыми днями варить супы в своей конуре, не избежал этой участи.
В пылу очередной ссоры обе дамочки выбили дверь в его квартиру и, встав по обе стороны от порога, принялись наперебой о чём-то болтать, из-за чего всегда смирный и вежливый дядя со шрамом впервые в жизни выскочил из кухни с кухонным тесаком наперевес, встав между ними и заявив, что кому бы из них ни вздумалось произнести хоть ещё один лишний звук, он тут же снесёт той башку.
Однако это ничуть не умерило их боевой задор: напротив, они тут же перевели тему спора с того, кто красивее, на то, кому первой посчастливится пасть жертвой тесака дяди со шрамом — та, дескать, и станет победительницей.
Чу Цин до сих пор помнил, как дядя со шрамом, люто ненавидевший уколы успокоительного, жалобно, единственным уцелевшим глазом, из пустой глазницы которого непрерывно сочилась чёрная кровь, смотрел на него.
Та пустая глазница образовалась в период очередного приступа маниакальной депрессии у дяди со шрамом, когда он в порыве безумия сам выковырял ножом собственный глаз, превратившись в одноглазого дракона.
В те времена стоило дяде со шрамом проявить хоть малейший намёк на ярость в присутствии Чу Цина, как его тут же ждал полный комплекс услуг: укол успокоительного и ЭСТ (электросудорожная терапия). Чем ближе к концу подходил курс лечения, тем сильнее рос — по экспоненте — его страх перед иглами шприцев.
Хотя прошло уже немало времени, и подобное лечение ему больше не назначали, из-за злосчастных успокоительных у него развилась тяжёлая психологическая травма на любые иглы.
Но тогда, чтобы хоть как-то успокоить бушевавшие в душе нервы, он сам шёл к Чу Цину за новой дозой — нетрудно было представить, до какой степени свирепым боевым нравом обладали те две безумные женщины.
Однако их переписка оказалась настолько длинной, насчитывая порядка семи-восьми сотен сообщений, что после трёх-четырёх пролистанных страниц у Чу Цина в глазах запестрело от мельтешения текста. Нажав на виски, он окончательно потерял всякое желание продолжать это чтиво.
Куда сильнее его сейчас волновал другой вопрос: в чате не было ни единого сообщения о предстоящем проведении сегодняшнего Клуба взаимопомощи при бессоннице.
Бросив взгляд на встревоженное лицо главврача, Чу Цин понял, что всё это — лишь чья-то минутная прихоть. Даже лишённый возможности говорить Ван Цзе стоял с совершенно ошеломлённым видом. Воспользовавшись моментом замешательства, пока главврач лихорадочно соображал, какое бы оправдание придумать, Ван Цзе впился зубами прямо в палец главврача.
Спустя секунду на языке отчетливо заалел металлический привкус, а сам он невинно и безудержно усмехнулся:
— Дедушка главврач, неужели ты хочешь единолично захватить всё свободное время Цин Цин? Некрасиво с твоей стороны~
Но мгновение спустя едкий запах, исходивший от руки главврача, заставил его глаза наполниться слезами, и он тут же выплюнул попавшую в рот кровь.
К тому же он заметил на некогда безупречно белых пальцах главврача странные неровные следы, напоминавшие лёгкий ожог.
Он брезгливо сплюнул и пробормотал:
— Почему от тебя так несёт...
И вновь на полуслове его рот экстренно зажали рукой.
Честно говоря, он чуть было не задохнулся от едкого западенца, шлейфом тянувшегося от главврача.
Сильнее всего этот душок ощущался именно на руках — судя по всему, его пытались чем-то заглушить, и лишь приблизившись вплотную, можно было уловить этот смрад.
Главврачу оставалось лишь натянуто и жалко улыбаться в ответ.
Искоса бросив взгляд на дверь спальни, он мысленно проклял себя за минутное помутнение рассудка, когда он вздумал искупать Вана. Мало того, что внешности Вана чуть не нанесли непоправимый урон, так теперь ему ещё приходилось ежесекундно терпеть гнев Его Величества.
Однако он и не подозревал, что стоило Ван Цзе умолкнуть, как дверь спальни тихо приоткрылась на пару сантиметров и Му Ку тайком выскользнуло наружу, полностью сливаясь с ночным мраком.
Пока что показываться кому-либо на глаза оно не собиралось: от жгучего ожога веки распухли и едва не слиплись, из-за чего глаза почти не открывались.
Му Ку думало о том, что сейчас оно выглядит слишком безобразно и ни в коем случае не должно испугать маму.
Главврач меж тем отчаянно пытался выкрутиться:
— Давай считать, что сегодняшняя встреча — просто способ расслабиться, я устроил её внепланово.
При этих словах искусственная улыбка на его лице едва не треснула по швам.
Хотя Чу Цин стоял ниже ростом, одно его присутствие создавало ауру надменного судьи, в чьём взгляде читалось холодное превосходство. Стоило их взглядам пересечься, как главврач начинал заикаться. В конце концов, пока Чу Цин отвлёкся, бедняге пришлось со злости ущипнуть себя за бедро, чтобы хоть как-то набраться мужества и выдержать этот пронзительный взгляд.
Но врать главврач толком не умел, да и попал в такое положение впервые в жизни, из-за чего серое вещество в его черепной коробке от страха едва не превратилось в жидкую кашицу.
— Какая сегодня луна огромная, круглая...
— Правда? — холодно бросил Чу Цин, делая шаг вперёд. — Главврач, судя по всему, прогноз погоды не смотрел. На сегодня обещали дожди всю ночь напролёт.
Главврач смущённо почесал затылок:
— Дождь? Так это же ещё лучше, самое то для Клуба взаимопомощи при бессоннице.
Взгляд Чу Цина вновь стал подозрительным:
— Уверен, что за моей спиной ты сегодня не творишь всякие гадости?
Главврач поспешно замахал руками:
— Да как я смею? Разве могут какие-то тайные делишки укрыться от проницательного ока доктора Чу?
Чу Цин:
— А ну-ка повтори за мной: если я посмею делать что-то за спиной доктора Чу, то пусть меня лишат работы.
Главврач послушно повторил, рассудив про себя, что он всего лишь пытался скрыть оплошность с Ваном, а вовсе не творил зло, так что условие сделки недействительно.
К тому же среди нечисти редко кто отличается смазливой внешностью, и чёрт его знает, почему Ван так помешан на своём облике — ведь именно свирепость и кровавый оскал заставляют людей держаться на безопасном расстоянии.
Но из любого правила бывают исключения, взять хотя бы их доктора Чу: и внутри стен больницы, и за их пределами он всегда держался безупречно утончённо, не зря же он носил гордое звание главной красавицы всей психиатрической лечебницы.
Видя, с какой готовностью тот тараторит заученные слова, Чу Цин наполовину избавился от сомнений и сам предложил:
— Я принесу из погреба бутылочку коллекционного вина, а ты пока объяви всем, чтобы живо принимались за подготовку места.
Он взглянул на часы:
— Всего половина девятого, мы ещё успеваем.
Камень, висевший на сердце главврача, наконец рухнул вниз:
— Хорошо, предоставьте это мне, доктор Чу, можете не сомневаться.
*
Чу Цин вышел из тёмного угла коридора только тогда, когда шаги главврача и остальных стихли вдали.
Интуиция подсказывала, что главврач определенно что-то от него скрывает. Судя по тому, куда тот украдкой бросал взгляды, лучше всего прояснить ситуацию можно было в его новой спальне.
Он подумал: вряд ли там снова разбилось оконное стекло или кровать по какой-то причине оказалась залита водой так, что на ней невозможно спать.
Никаких других причин для столь панического поведения главврача Чу Цин придумать просто не мог.
Перед тем как он успел включить свет, Му Ку вовремя сжалось в комочек в дверном проёме и принялось тайком следить за ним сквозь щёлку.
Столб яркого света залил комнату, являя взору увеличенную во много раз безупречную красоту. Му Ку медленно, сантиметр за сантиметром, переводило взгляд с макушки Чу Цина вниз, его расширенные зрачки не моргая следили за каждым движением.
Сейчас оно даже завидовало слабому лучу света, ласкавшему плечи Чу Цина: если бы... если бы оно тоже могло вот так близко соприкасаться с мамой!
С озлобленной ревностью оно подумало: проклятая... проклятая лампочка!
К немалому удивлению Чу Цина, в комнате царил идеальный порядок и чистота. Окна были плотно закрыты, ни единой капли дождя не просочилось внутрь, а постель выглядела так же, как и утром перед его уходом — никаких следов того, что её кто-то ворошил.
Единственным отличием было то, что круглый глаз, который должен был сладко посапывать на подушке, бесследно исчез.
Дети есть дети, им свойственно озорство, и в этом плане Чу Цин был готов проявить понимание. Вот только поведение главврача... его не покидало смутное ощущение, что он упустил из виду что-то важное.
Однако стоило Чу Цину открыть запертую дверь ванной комнаты, как всё встало на свои места: в нос ударил густой, удушливый запах чистящего средства для унитазов.
Столбики пара, поднимавшиеся от зеркал, свидетельствовали о том, что кто-то только что принимал здесь душ. Зажав нос одной рукой, Чу Цин обнаружил на полу початую бутылку чистящего средства со свежеоторванной защитной мембраной.
При этом в зоне, где обычно стояли туалетные принадлежности, не было ни единой капли влаги, и никто явно к ним не прикасался.
Сопоставив эти факты, Чу Цин наконец догадался, какую тайну главврач так старательно пытался скрыть. Кривая усмешка тронула его губы:
— Подумать только, любит мыться средством для унитазов вместо геля для душа... С кем не бывает.
При людях Чу Цин всегда держался холодно и отстраненно, редко удостаивая кого-либо улыбкой. Из-за привычки не расплываться в улыбках вокруг него всегда ощущалась невидимая стена, отталкивающая окружающих на тысячу ли.
Но когда человек столь редкой красоты всё же улыбался, производимый им эффект был сродни закату и рассвету солнца одновременно.
— Хлоп...
Му Ку, зачарованное этой улыбкой, вмиг позабыло, что держится на весу, зацепившись за косяк двери. Пальцы разжались, и оно мешком рухнуло на пол, застыв подобно каменному изваянию.
Чу Цин насторожился, услышав лёгкий шорох:
— Кто здесь?
Автор пишет:
У-ха-ха-ха, атака большеглазого шарика наконец-то увидела свет! [солнцезащитные очки] [солнцезащитные очки]
Глава про красавчика-шоу уже на подходе, я заказала её у другого художника~ Не знаю, успеют ли к концу этого месяца, если нет — сменю иллюстратора и закажу заново~
Ла-ла-ла-ла~ Ла-ла-ла-ла-ла-ла Демасия~ Аматерасу~ Ух ты~
(превращается в обезьяну) (возвращается в джунгли) (оттопыривает большой зад) (качается из стороны в сторону) (рула-рула-лей) (раскачивается на лианах в джунглях) (я-ху)
Глава 10
Следом за этим раздался стук в дверь. Главврач появился в самый подходящий момент — встав так, чтобы полностью закрыть собой глазное яблоко в тени и не оставить ни единого изъяна.
— Это я, доктор Чу, всё готово. Госпожа Лю просила поторопить вас.
Чу Цин поставил чистящее средство на прежнее место:
— Хорошо.
Убедившись воочию, что Чу Цин вышел из комнаты, главврач грациозно сместился в сторону, надёжно прикрывая Му Ку спиной, и сохранил на лице безупречно стандартную улыбку.
Как хорошо, что он успел вовремя, — мысленно с облегчением выдохнул главврач, в последний момент спасший остатки репутации своего господина.
http://bllate.org/book/34484/4253615
Готово:
