Наверное, это была просто обычная касторовая перестановка. Он не стал ломать голову: стало на одного человека меньше, который треплет ему нервы, и он был только рад расслабиться, продолжая усердно трудиться на работе.
После окончания девяти лет обязательного образования, с самого поступления в старшую школу, он сам зарабатывал себе на учебу. Человеческая энергия небезгранична, и Сюэ Юньчжи — не осьминог. У него никак не получалось одновременно подрабатывать столько, чтобы хватало на учебу, и при этом уверенно удерживать успеваемость в первой половине класса.
Первая средняя школа Чунмин была ключевой старшей школой. В средней школе Сюэ Юньчжи учился хорошо и поступил туда своими силами, но, перейдя в старшую, был вынужден признать: справляться с таким колоссальным давлением так легко и непринужденно у него не получается.
Постепенно он сместил фокус внимания с учебы, его оценки покатились по наклонной, и он почти забросил учебу, влача существование по принципу лишь бы день прошел.
Лишь бы поступить хоть в какой-нибудь университет — так, как надеялась Тётушка Цуй.
Сюэ Юньчжи сидел за письменным столом, сжимая в руке тонкую пластиковую карточку. Под светом настольной лампы его пальцы выглядели точеными, пропорциональными и красивыми, добела светящимися.
Тётушка Цуй — это та самая женщина-полицейский, которая в свое время приютила его.
Год назад Сюэ Юньчжи наотрез отказался оставаться у нее и съехал, не желая больше стеснять их семью из трех человек. Для обычной семьи растить двоих детей — это все равно что увеличить нагрузку вдвое, а он не хотел доставлять хлопот чужой жизни, тем более что за все те годы, что он рос, он уже доставил им немало проблем.
Если Сюэ Юньчжи что-то решил, его и десятью волами не сдвинешь с места. Цуй Лю ничего не оставалось, кроме как перед его уходом силой сунуть ему в руку карточку и, глядя ему прямо в глаза, серьезно сказать: У тебя всегда на все свое мнение, мне тебя не переспорить, но мы все равно волнуемся, когда ты один на один с внешним миром. Возьми эту карту, пусть она полежит на крайний случай, хорошо?
Сюэ Юньчжи не стал долго отказываться и принял карточку. На счету было пятьдесят тысяч, и эта тонкая пластиковая полоска казалась невероятно тяжелой.
Однако за все то время, что он жил отдельно, он не потратил из нее ни единой юани, напротив, когда у него появлялись свободные деньги, он понемногу пополнял счет, копейка к копейке.
Он думал о том, что эту карту придется вернуть.
Ночная атмосфера была безмятежной, на небе за окном мерцали бесчисленные звезды, но из окна комнаты, где жил Сюэ Юньчжи, звезд было не разглядеть — виднелась лишь вплотную притулившаяся рядом многоэтажка, от одного вида которой становилось невыносимо тоскливо. Именно поэтому то окно открывали очень редко.
Выпадало два выходных дня, и только тогда у него появлялось время вот так расслабить голову, позволяя мыслям блуждать где попало.
Свет в комнате был тусклым, лампочка под потолком посередине комнаты за долгие годы покрылась слоем пыли. Сидевший за письменным столом юноша держал спину прямо, словно закаленный бамбук, а от его силуэта веяло одиноким и холодным отчуждением.Его облик балансировал на грани между юношей и молодым мужчиной, излучая сложную, таинственную притягательность и незримый соблазн, так и манящий разгадать, какие же тайны скрываются в глубинке его души.
Телефон внезапно загорелся, разрушая крошечный мирок Сюэ Юньчжи. Бросив туда взгляд, она увидела сообщение от Цзян Мина.
Цзян Мин: Сходим куда-нибудь завтра? Братуха угощает.
Сюэ Юньчжи подперла голову рукой: Куда?
Цзян Мин: На старое место.
Ресторан Чэньнянь, стол ломился от обилия изысканных блюд.В отдельном кабинете собралось человек семь или восемь, стоял невероятный галдеж. На полу валялось несколько пустых бутылок из-под вина, в воздухе витал густой запах алкоголя. Когда мальчишки этого возраста собираются вместе, их разговоры крутятся либо вокруг видеоигр, либо вокруг тем пошлого характера. Стоило кому-то затронуть вещи, понятные без лишних слов, как по кабинету прокатывалась волна взрывного смеха.
Сюэ Юньчжи не участвовал в их беседах. Он пришел сюда исключительно ради еды, уткнулся носом в тарелку и усердно уплетал угощение, твердо намереваясь наесться досыта перед уходом.
Цзян Мин заметил, что Сюэ Юньчжи сидит молча и всем своим видом демонстрирует полное отсутствие интереса. Он пнул ногой стул парня, который смеялся громче всех. Смех того резко оборвался, и он растерянно и ошеломленно повернул голову. Цзян Мин с улыбкой произнес:
— Потише тут. Брат Сюэ ведь только на прошлой неделе совершеннолетним стал.
После такого напоминания остальные вдруг вспомнили, что Сюэ Юньчжи — самый младший среди них, и один за другим повернули головы, чтобы посмотреть на него.Сюэ Юньчжи внезапно оказался в центре внимания всего зала. Он протянул руку, взял стоявший рядом бокал с вином, сделал глоток и невозмутимо произнес:
— Совершеннолетние, ничего страшного. Обсуждайте свои дела.
— Как же так? — Цзян Мин подсел к нему поближе и по-свойски закинул руку ему на шею. — Давай вместе! Я тут слышал, что одна первокурсница за тобой бегает!
Цзян Мин лукаво подмигнул ему.
Сюэ Юньчжи прекрасно знал, о ком идет речь. Это была та самая девочка с высоким хвостом, у которой хулиганы пытались выпросить номер телефона. Он случайно оказался рядом и помог ей отвязаться — просто протянул руку помощи. Хотя позже это доставило ему кое-каких хлопот, в целом на его жизни никак не сказалось.
Однако первокурсница, казалось, была ему искренне благодарна. В прошлый раз, когда она заходила в круглосуточный магазин за покупками, то оставила ему бутылку кофе, а в последнее время то и дело подкладывала на его парту печенье и булочки. Оставит — и тут же убегает, словно какая-то птичка, спешащая отблагодарить за добро: упорхнет молниеносно, не оставив и следа.
Сюэ Юньчжи каждый раз даже не успевал ее остановить, так что ему оставалось только надеяться, что удастся поймать ее в следующий раз и поговорить напрямик.
— А первокурсница-то очень красивая, говорят, у нее обычно характер ужасно замкнутый… Мф!
Рот Цзян Мина внезапно зажали, сжав так, что губы вытянулись утолочкой. Он мычал битые полминуты, не в силах вымолвить ни слова, и испуганно перевел взгляд на Сюэ Юньчжи, отчаянно жестикулируя свободными руками.Сюэ Юньчжи ответил с прохладцей в голосе, внеся ясность: — Не болтайте ерундой, он меня не добивается, прекратите распускать слухи.
Рот Цзян Мина всё ещё был зажат, и он закивал как заправский болванчик, показывая, что всё понял, после чего жалобно указал на свой по-прежнему удерживаемый рот.
Сюэ Юньчжи слегка приподнял брови и тут же разжал пальцы.
Остальные за столом были настолько поражены его красивым жестом, что у них едва ли не пропустило удар сердце, и они торопливо опустили головы к бокалам, чтобы скрыть свои растерянные лица.
Все вокруг знали, что Сюэ Юньчжи был очень красив, но красотой резкой, агрессивной, с чёткими чертами лица и холодным выражением.
Поэтому, даже если многие симпатизировали ему, они смели лишь молча вздыхать тайной любовью, в крайнем случае украдкой подкладывая подарки на его парту или в шкафчик, когда никого не было рядом.
Тех же, кто решался преследовать его открыто, можно было пересчитать по пальцам, и примечательно было то, что все эти редкие смельчаки оказывались исключительно парнями. В те времена еще никто не знал о гомофобии Сюэ Юньчжи, было лишь известно, что стоило кому-то признаться ему в чувствах прямо в лицо, как он тут же сбегал.
Столь разительный контраст — казалось бы, замкнутый юноша с холодным нравом просто смущается от признаний — и его стремление во что бы то ни стало избежать подобных ситуаций лишь разжигали азарт и желание покорить его у некоторых избавитых мажоров.
В первом семестре старшей школы Сюэ Юньчжи уже привлёк к себе всеобщее внимание своей дерзкой мужественной красотой, и тогда один богатый сынок с вызовом заявил, что непременно добьётся его за три месяца.
Разумеется, ничего у него не вышло. Взбешенный неудачей мажор подсыпал Сюэ Юньчжи снотворное в напиток, намереваясь взять его силой, но попался с поличным. Сюэ Юньчжи не сделал ни глотка, зато от души отлупил наглеца, прижав к полу.
Стеклянный стакан со звоном разлетелся на куски, осколки рассыпались повсюду, а напиток с примесью залил весь пол — кругом царил полный разгром. Заливаясь слезами и соплями, мажор лежал на полу с заломанной назад рукой. Сюэ Юньчжи легко и непринужденно придавил его к земле, с опущенным взглядом и совершенно равнодушным выражением лица. Богатый сынок ревел белугой, растеряв всякое достоинство:
— Брат, братишка, умоляю! Я правда был не прав!
В тот момент лицо Сюэ Юньчжи было холодно и красиво, и он бросил всего две фразы, о которых помнят до сих пор.
Первая:
— Мне не нравятся мужчины.
Вторая:
— Проваливай.
Его низкий и холодный голос звучал так соблазнительно, что у слушателей подкашивались ноги.
Этот мажор с малых лет не испытывал подобного унижения, внутри у него всё кипело от обиды, и он уже планировал позже хорошенько проучить Сюэ Юньчжи. Но стоило этому сексапильному низкому голосу прозвучать над самым его ухом, как его шея мгновенно покраснела, в голове зашумело, и от ругани у него банально встал.
……
Сюэ Юньчжи не был большим любителем пустых разговоров, однако и портить общую оживленную атмосферу не хотел, вовремя вставляя то одно, то другое слово в их беседу.
Бутылки незаметно пустели, на полу росла целая гора стеклотары, и вокруг стоял крепкий запах алкоголя.
Сюэ Юньчжи почувствовал легкое головокружение, его щеки покрыл соблазнительный румянец опьянения, и он поднялся из-за стола, объявив, что хочет выйти подышать воздухом.
Цзян Мин не пил — у него была аллергия на алкоголь, так что он оставался самым трезвым за этим столом. Заметив, что Сюэ Юньчжи, пройдя пару шагов, неожиданно качнулся и оперся о стену, он резко вскочил, отчего ножки стула со скрежетом проехались по полу.
Он уже хотел было последовать за ним, чувствуя тревогу, но Сюэ Юньчжи его остановил.
— Я просто выйду развеяться, — Сюэ Юньчжи опустил руку ему на плечо и усадил обратно на место. Из-за выпитого алкоголя он не рассчитал сил, и Цзян Мину даже стало больно от этого нажима.
Густые ресницы юноши опустились, отбрасывая легкую тень, а его персиковые глаза, обычно источавшие лишь прохладное равнодушие, сейчас блестели влажным блеском. Цзян Мин случайно встретился с ним взглядом, и в его сердце внезапно шевельнулось странное чувство: словно пригвожденный на месте, он завороженно уставился на Сюэ Юньчжи.
Сюэ Юньчжи вышел из отдельного кабинета и покинул ресторан. Уже совсем стемнело, на улице почти никого не было. Подул поздний ночной ветер, унося с собой запах алкоголя.
Одетый просто в черное худи с капюшоном и светлые джинсы, он чуть согнул одну ногу в колене и, склонив голову, попытался прикурить. Язычок пламени метался под порывами ветра, никак не желая разгораться. Сюэ Юньчжи тихонько цыкнул, начиная терять терпение.
— Курить вредно для здоровья.
Незнакомый, но в то же время смутно знакомый голос раздался прямо над ухом.
В его затуманенной алкоголем голове никак не удавалось распознать, кому принадлежит этот голос. Сюэ Юньчжи поднял взгляд: его белые щеки пылали пьяным румянце, а в глазах стояла туманная дымка.
Слабый, дрожащий огонек зажигалки отбрасывал зыбкие блики, окрашивая его лицо в темноте в красноватые тона. Черты его лица были безупречны, а высокий прямой нос отбрасывал небольшую тень.
Перед ним стоял парень примерно его роста. Его чересчур длинная чёлка была временно заколота заколкой, обнажая правильные и утонченные черты лица, а сам он производил впечатление человека светлого, интеллигентного и мягкого.
Сюэ Юньчжи показалось, что он где-то уже видел его, но как ни старался, не мог вспомнить, отчего его брови невольно сошлись на переносице.
— Забыл меня? — Вэнь Лянь был без тех старомодных очков в черной оправе. Его светлые зрачки светились мягким туманным светом. Он подался чуть ближе, сфокусировав на лице собеседника пристальный и серьезный взгляд, и расстояние между ними сократилось до предела.
В обычное время Сюэ Юньчжи непременно бы бесцеремонно оттолкнул его, но сейчас он и впрямь перебрал лишнего, сознание немного затуманилось, и даже когда тот сократил дистанцию, Сюэ Юньчжи не стал оказывать яростного сопротивления, а лишь разок моргнул.
http://bllate.org/book/34483/4253558
Готово:
