Чэнь Син не удержался от смеха, за что тут же получил от Лу Юэчи еще один шлепок по затылку. Лу Юэчи не стал церемониться:
— У тебя что, рот напрямую с кишечником соединен? Почему ты вечно несешь всякую чушь?
Чэнь Син снова хихикнул и, извиваясь рыбкой, выскользнул из рук Лу Юэчи. Словно преподнося дар, он таинственным образом извлек из кармана какой-то цилиндрический предмет и протянул его Лу Юэчи:
— Брат, неужели ты меня не знаешь? Я же просто пошутил, сердце у меня совсем другое говорит.
Лу Юэчи не курил, но ему не хотелось выглядеть белой вороной в этой компании — в конце концов, он тут был главным. Он взял протянутую Чэнь Син сигарету и сунул ее в карман, оставив стаканчик из-под колы там, где сидел, и с улыбкой бросил:
— Совсем другое говорит? Да в тебе одно дерьмо на уме.
В этой банде Лу Юэчи меньше всего понимал Чэнь Сина: стоило другим отхватить от него нагоняй, как они выглядели так, будто у них завтра свадьба, — сияющие, довольные лица.
Вряд ли они все были мазохистами, которые специально приходят за порцией ругани.
Лу Юэчи бессильно кашлянул. В животе урчало, но стоило ему взглянуть на парты, усеянные объедками, словно после нашествия саранчи, аппетит тут же пропал. Заметив, что в учебном корпусе зажглись все окна, он достал телефон, посмотрел на время и понял, что уже поздно. Он прикрикнул на ребят, велев им все убрать и идти на вечернюю самоподготовку.
Лу Юэчи повел свою ватагу к учебному корпусу. Шагая впереди, он мысленно усмехался тому, какой он, право слово, прецедент в истории — примерный ученик, пришедший на вечернюю самоподготовку. До чего же, блядь, старательный.
Едва они приблизились к учебному корпусу, как им навстречу вывернула какая-то толпа. Ни школьной формы, ни знакомых лиц — невесть из каких щелей эти типы пролезли в Первую старшую школу.
Лу Юэчи спешил на вечернюю самоподготовку и вовсе не горел желанием затевать драку с этими с виду бандитскими рожами. Он бросил взгляд на шедших за ним парней, собираясь обойти незнакомцев стороной. Но не тут-то было: те оказались на редкость назойливыми — куда Лу Юэчи ни шагал, везде преграждали дорогу.
Лу Юэчи и без того был раздражен, а теперь и вовсе вышел из себя. Наконец приподняв веки, он холодно бросил:
— Слыхали поговорку, что хорошая собака дорогу не загораживает?
Правда, руки он так и держал в карманах — драться он пока не собирался.
Заговорил с ним крепкий парень с отлично развитой мускулатурой, судя по всему, спортсмен:
— Братуха, у нас к тебе дело есть.
Чэнь Син с первого взгляда понял, что эти гости не к добру, и вместе с Пань Чэном встал по бокам от Лу Юэчи, изображая телохранителей. Лу Юэчи считал, что любезничать с ними не стоит — неужто из их ртов выпадет что-то разумное? Он прислонился спиной к стене и в упор уставился на качка:
— У меня до урока десять минут. Минута на всё — успеешь высказаться?
— Ты вообще в своем уме? — подал голос парень пониже ростом.
Этот вопрос даже рассмешил Лу Юэчи. Он-то думал, что нужно сохранить солидность и держать лицо, но все же не удержался и фыркнул.
Лу Юэчи кивнул на землю, склонил голову набок и произнес:
— Когда я тут авторитетом был, ты еще пешком под стол ходил и в дочки-матери играл с соседской девчонкой. Какой я к черту больной? У меня, блядь, ни отца, ни матери, я и жизнь свою поставить готов.
Лу Юэчи говорил это так буднично, будто рассуждал, сколько тарелок риса съел за обедом. Однако все местное хулиганье в Циньси знало: он не шутит. Связываться с этим с виду добродушным парнем определенно не стоило — если уж он затевал драку всерьез, то шел не на победу, а на смерть.
Тогда Лу Юэчи учился только в первом классе средней школы. Он взял и со всей дури опустил пивную бутылку себе на голову: бутылка вдребезги, а из рассеченной головы хлещет кровь. Задиры сразу смекнули, что перед ними отморозок, которому нечего терять, и моментально дали деру. Всё дело было в том, что Лу Юэчи оказался один. Шатаясь со страшной раной на голове, он брел по улице, пока не упал прямо в снег. В тот год снегопады выдались знатные, и посреди белоснежной равнины лежал окровавленный пацан. К счастью, прохожие оказались неравнодушными и отвезли Лу Юэчи в больницу. Об этом случае даже показывали сюжет по местному телеканалу в Циньси.
Чем спокойнее Лу Юэчи это говорил, тем сильнее закипали злобой те парни. Но выплеснуть гнев они не смели, оставалось лишь давиться им изнутри. Вскоре к ним подошел еще один парень — с короткой стрижкой ёжиком, нагловатого вида, в школьной форме с четырьмя крупными иероглифами «Школа подготовки» на груди.
Новичок держался развязно: едва подойдя, он тут же закинул руку на плечо Лу Юэчи:
— Братишка, у нас к тебе дело пустяковое, просто пообщаться хотим.
Лу Юэчи передернул плечом и сбросил его руку:
— Пообщаемся в другой раз, сегодня некогда.
Улыбка на лице парня с ёжиком застыла. На лбу у него красовался шрам — судя по всему, свежий, который в тусклом свете уличных фонарей выглядел зловеще.
Большинство учеников уже разошлось по классам, лишь редкие одиночки спешили в коридорах, но никто не хотел ввязываться в эту мутную историю, боясь навлечь неприятности на собственную голову, и люди просто обходили их стороной, потупив взор.
Парень с ёжиком улыбнулся:
— Братишка, я здесь новенький, после Нового года перевелся. Многого еще не знаю, так что рассчитываю на твое покровительство.
— Тогда запомни: главное — в Первую старшую ни ногой. А в остальных местах можешь хоть углы метить, хоть свои порядки устанавливать, — Лу Юэчи понятия не имел, чего этот тип добивается. — И хватит звать меня братишкой, у тебя лицо больно старо выглядит, мне аж неловко, когда ты меня так величаешь.
— Фамилия моя Цзян, имя — Линь. Линь, как в слове «добро пожаловать».
Лу Юэчи не представлял, какими чарами обладает, раз этот тип преодолел тысячелитровые расстояния ради свидания с ним. Окинув взглядом толпу, он выдал:
— Лу Юэчи. Большая буква...
Он замолчал, глядя на чуть раскосые глаза парня с ёжиком, и продолжил:
— Луна — как луна, опаздывать — как опаздывать. Будем знакомы.
Не дожидаясь, пока прозвучит последнее слово, Лу Юэчи зашагал прочь. Больше никто не смел преграждать ему путь, и его свита поспешила следом. Добравшись до дверей класса, пацаны наконец дали волю смеху, хватаясь за животы.
Лу Юэчи прислонился плечом к косяку двери и наблюдал, как его банда покатывается со смеху. На душе у него стало значительно светлее, чем утром. Самому не ведая почему, он вдруг начал считать: раз, два, три... девять...
А где же десятый?
Не желая верить своим глазам, он пересчитал всех по головам еще раз:
— А где Бай Гэ?
— Слинял, ясное дело.
Лу Юэчи нахмурился. Бай Гэ был самым тихим из всех, кто крутился возле него, но в драку бросался яростнее всех. Семья у него была бедная, и Лу Юэчи не раз говорил ему, чтобы тот нормально учился и потом нашел нормальную работу. Но у самого Бай Гэ на уме было лишь одно: отработать свое после выпуска, а пока можно — надо пожить в свое удовольствие. Так что Лу Юэчи больше не давил на него.
Сегодня у него было паршивое настроение, поэтому он и не проверил состав группы. Больше всего он боялся не каких-то неприятностей, а того, что кто-то из них в одиночку ввяжется в темную историю — либо попадет в лапы полиции, либо нарвется на тех, с кем не справится, и его обидят.
— Я тебя серьезно спрашиваю, — Лу Юэчи сделал вид, что пинает Чэнь Сина.
— Да бог его знает. Разве отец его не вернулся на днях? Опять, небось, скандалят, вот и не успел, наверное.
— А тебе он звонил?
— Неа. Но у них дома вечно одно и то же.
— Сегодня вечером зайду к нему, проверю, — Лу Юэчи лениво повел плечом и побрел в класс, чувствуя, как у него тревожно дергается веко и скребут кошки на сердце.
Едва Лу Юэчи вошел, остальные тоже подтянулись в класс. Не успели они оседлать стулья, как прозвенел звонок на урок.
Лу Юэчи за весь день почти не притрагивался к телефону. Он, конечно, не святой и чужой учебе мешать не собирался, но все же достал из ящика парты смартфон и черкнул сообщение Бай Гэ. Ответа не последовало. Ждать он не привык; от туго стянутой резинки начала болеть голова, и Лу Юэчи просто стянул ее, позволив длинным светлым прядям рассыпаться по плечам, после чего вгрызся зубами в ручку и принялся за задачки.
Волосы сыпались прядями, и Лу Юэчи периодически то и дело откидывал их назад за уши. В этом жесте было что-то неуловимо притягательное, какое-то лукавство и дерзость, которых у него не было в те времена, когда он носил черные волосы.
Пань Чэн и остальные парни придвинулись ближе, засмотревшись на него. Спустя мгновение в затылок Пань Чэну прилетел бумажный комок. Развернув его, он обнаружил надпись: «На что пялишься? Учись».
Пань Чэн, послушно последовав совету Лу Юэчи, перевел взгляд чуть ниже. Толстый пуховик висел на спинке стула, а сам Лу Юэчи был в прежней одежде. Окинув его взглядом со всех сторон, Пань Чэн внезапно испугался собственной мысли:
С каких это пор задница у ботана стала такой ладной?
Смятение переходного возраста перед точно таким же парнем, у которого между ног тоже кое-что имелось, оказалось делом не из легких. Не говоря ни слова, Пань Чэн открыл короткие видеоролики, чтобы срочно направить свои мысли в праведное русло, чем вызвал немалый переполох на задней парте. Лу Юэчи не стал вмешиваться — в конце концов, у каждого свои личные дела. Не получалось решить задачу — он заглядывал в телефон, а если ответа не было, смотрел в окно.
Снаружи завывал ледяной ветер. В этой паршивой школе заставляли посещать занятия, мотивируя это подготовкой к выпускным и поступлению в престижные вузы. Лу Юэчи одной рукой крутил ручку, а другой принялся заплетать себе тугую косичку.
Кое-как дожив до конца занятий, Лу Юэчи обнаружил, что на его листе с математическими заданиями по-прежнему красуется лишь первый пункт решения, а Бай Гэ так и не ответил. Не желая казаться излишне встревоженным, Лу Юэчи закинул рюкзак за плечи и с привычным возгласом «эй, народ, за мной» направился к выходу.
Отец Бай Гэ вечно пропадал в дальних рейсах, а возвращаясь, не только не приносил денег, но еще и требовал их у матери парня, которая держала крошечную лавчонку. Получив отказ, он распускал руки. Бай Гэ уже подрос и теперь мог дать отпор — шестнадцатилетний здоровый парень пылал юношеским жаром, и одного его темперамента хватало, чтобы подавить взрослого мужика.
По дороге многие провожали Лу Юэчи взглядами, до него то и дело долетали обрывки фраз вроде «супермодель», «фигура отличная, высокий», «красивая девчонка». Лу Юэчи не обращал внимания, неспешно шагая вперед и раздумывая, не прихватить ли чего с собой, заодно заглянув к бабушке Бай Гэ.
Плечо отяжелело, а повернув голову, он уперся носом в рябое лицо Пань Чэна.
— Братан, ты идешь? Возьми меня с собой!
— И какой от тебя толк? — Лу Юэчи сунул руки в карманы, вынырнул из-под его руки и пошел задом наперед лицом к парнишкам. — Скоро с нами пойдет серьезный человек.
— Дядя полицейский, что ли?
— Именно он, дядя полицейский, — глаза Лу Юэчи сощурились от улыбки, в которой блестели искорки влаги. Родинка в уголке глаза казалась брызгами со смеющегося лица, и улыбка у него была донельзя чистой, прямо как у какой-нибудь звезды. Правда, руки чистотой не отличались: он вытащил из кармана сигарету, зажал ее между пальцами и подбросил в воздух. По идее, фильтр должен был идеально застрять у него в зубах, но вместо сигареты Лу Юэчи поймал ртом леденец на палочке, который кто-то ловко туда втиснул.
Ноги неожиданно подкосились, и он врезался в кого-то.
Явился дядя полицейский.
— Твою мать, — Лу Юэчи хотел было выплюнуть леденец, всё-таки главарю банды сосать чупа-чупс было как-то не солидно, но конфета оказалась персиковой и на редкость вкусной, прилипнув к языку так, что он сглотнул пару раз набежавшую сладкую слюну.
Янь Е обеими руками придержал Лу Юэчи за плечи и кивнул стоявшим напротив девяти парням. Лу Юэчи даже не смел поднять глаза на эту донельзя живописную картину и, сохраняя последние крохи гордости, выдал:
— Ладно, я пошел тогда.
— Э-э, дяденька, ступайте осторожно! И вы, братец, тоже аккуратнее!
Шагая рядом с Янь Е, Лу Юэчи чувствовал, как тот отобрал у него сигарету. Перекатывая во рту леденец, он пробормотал невнятно:
— У нас дома вроде перекусы закончились, давай по пути заскочим в ту лавку за углом, чего-нибудь купим?
Янь Е ничего не ответил, и Лу Юэчи счел это за согласие. Он закинул волосы за шею, с привычной ловкостью подхватил шлем, висевший на руле мотоцикла Янь Е, нахлобучил его на голову и легко запрыгнул на мопед.
Не успел Лу Юэчи опомниться, как кто-то откинул защитное забрало шлема. Ему показалось, что его лицо бережно обхватили ладонями, и расстояние между ним и Янь Е стало критически малым — еще чуть-чуть, и они бы соприкоснулись губами.
В глазах Янь Е плескалась нежность.
Он тихо произнес:
— Сяочи, съезди со мной в участок. Расскажешь всё, что знаешь.
Лу Юэчи отпрянул назад, непривычный к такой близости. Видимо, Янь Е принял это за страх, потому что добавил мягче:
— Дядя будет рядом, не бойся.
http://bllate.org/book/34479/4252614
Готово:
