Атмосфера внезапно стала неловкой.
Чжань Сунлинь сделал всего несколько шагов от порога и замер, чувствуя себя крайне нелепо. Глядя на Цинь Цзю, который застыл на месте, не удосужившись дать хоть какие-то объяснения, Чжань Сунлинь в душе готов был взвыть от бессилия!
Цинь Цзю молчал, а значит, и ему самому не стоило лишний раз оправдываться, чтобы не наговорить глупостей.
Но ведь всё было совсем не так, как они договаривались! Если дело дойдет до слухов о телесной близости, сможет ли он потом выйти сухим из воды перед старшим братом Цинь Цзю?!
Никто не ответил. Цинь Чэн нахмурился, поднялся с места и медленно направился к ним.
— На этот вопрос так сложно ответить?
Голос Цинь Чэна звучал ровно, без каких-либо эмоций. Он остановился рядом с Цинь Цзю, придержал своего младшего брата, который отчаянно дрожал в ногах, а на лице которого застыла гримаса боли, и перевел взгляд на Чжань Сунлиня.
Чжань Сунлинь через силу встретился с ним взглядом. На волевом, четко очерченном лице Цинь Чэна не читалось ровным счетом ничего, однако враждебность он скрывать не спешил.
Чжань Сунлинь в одно мгновение растерялся: эта неприязнь вызвана тем, что они были без предохранения, или тем, что он — «парень» его брата?
Впрочем, какая разница. Чжань Сунлинь уже заразился от Цинь Цзю нервной дрожью. Он ясно осознал: этот старший брат куда опаснее, чем он предполагал, и риск этой встречи превзошел все его ожидания.
— Здравствуйте, господин Цинь. Я Чжань Сунлинь, парень Цинь Цзю. Он только что закончил занятие по пластике, и мы сразу приехали из университета.
Чжань Сунлинь украдкой глубоко вздохнул, натянул на лицо улыбку и протянул Цинь Чэну руку, подразумевая: «Мы вообще ничего такого не делали, так что никакой защиты не нужно».
В этот момент Цинь Цзю, до этого момента оцепенелый, наконец отошел от спазма в ногах.
— На занятии по пластике потянул мышцы, ужасно больно, дайте скорее присесть!
Цинь Чэн не проронил ни слова. Он помог брату дойти до дивана у стеклянной стены, не меняясь в лице.
Чжань Сунлинь остался стоять в стороне с протянутой рукой, чувствуя, как внутри закипает смесь злости и неловкости. Как раз когда он собрался убрать руку, Цинь Чэн, освещенный лучами заходящего солнца, пробивавшимися сквозь стекло, неспешно подошел и пожал ее.
— Здравствуйте, — коротко и вежливо, а затем сразу отпустил и указал на диван, — присаживайтесь.
Отношение внезапно переменилось? Чжань Сунлинь слабо улыбнулся, кивнул и, чувствуя себя крайне скованно, сел рядом с Цинь Цзю.
Цинь Чэн сел напротив них и спросил:
— Мой вопрос был таким страшным?
Чжань Сунлинь мысленно кивнул, но внешне, продолжая улыбаться, покачал головой.
Цинь Чэн кивнул в ответ:
— Раз вы решились прийти ко мне вместе с Сяо Цзю, значит, вы планируете ваше общее будущее, и я ценю вашу искренность по отношению к нему. Но если вы боитесь ответить даже на такой безобидный вопрос, боюсь, вы не соответствуете моим стандартам.
Не соответствует стандартам — значит, он против их отношений?
Чжань Сунлинь почувствовал, как камень с души упал: победа пришла так быстро! Только он собрался произнести несколько пафосных и правильных слов, как Цинь Цзю внезапно бросился к нему на шею!
— Брат! Твои стандарты — это не мои стандарты! Я считаю, что Чжань Сунсунь замечательный, я очень его люблю! Мне достаточно того, что я им доволен!
Сцена разыгрывалась совершенно неожиданно, но для талантливого студента актерского факультета это не было проблемой. Чжань Сунлинь высвободил свои руки из объятий Цинь Цзю, крепко сжал их, и в его глазах постепенно отразилась смесь растерянности и решимости. Он медленно посмотрел на Цинь Чэна.
— Господин Цинь, приношу свои извинения за бестактность при первой встрече, но, пожалуйста, поверьте, я искренне люблю Сяо Цзю! Я готов бороться за него и не отступлю, какими бы тяжелыми ни были препятствия!
— Я верю тебе. — Цинь Цзю не переставал кивать, с обожанием глядя на Чжань Сунлиня; в его глазах даже начали скапливаться слезы, которые он умоляюще устремил на старшего брата.
Двое талантливых актеров в любой момент были готовы разыграть душераздирающую драму из жизни богатых семей. Однако Цинь Чэна это не проняло. Он холодно парировал:
— Как видите, Сяо Цзю — второй сын семьи Цинь, ему не нужно ни за что бороться, и на его пути не будет никаких преград. Все, с чем он не сможет справиться сам, я решу за него.
Ну посмотрите, ну прямо как в телесериалах — классический образ тирана, разбивающего пару. Он идеально вписался в этот импровизированный сценарий, добавив ярких красок в довольно пресную историю.
Чжань Сунлинь молчал, отыгрывая роль выражением лица, полным боли, но про себя думал: может, хватит уже? Если он сыграет слишком убедительно, и Цинь Чэн решит, что он действительно любит Цинь Цзю и захочет дать им шанс, разве тогда всё не рухнет?
Он изо всех сил ущипнул Цинь Цзю за руку, давая понять, что пора бы и ему сыграть свою партию. Чжань Сунлинь решил следовать сценарию, предложенному Цинь Цзю, чтобы это не выглядело слишком нелепо.
Цинь Цзю тоже ломал голову: как сделать так, чтобы брат поверил, что он отказался от затеи естественно?
Не успел он ничего сказать, как в дверь кабинета постучали.
— Войдите, — Цинь Чэн выпрямился, перестав вглядываться в страдальческие лица парочки.
— Господин Цинь, ваши напитки.
Секретарь Юй Мам вошла с подносом в руках, подошла к дивану и с улыбкой поставила его на журнальный столик.
— Извините, не знала, что вы предпочитаете, поэтому подготовила понемногу всего, пожалуйста, угощайтесь. — Юй Мам вежливо поклонилась Чжань Сунлиню и удалилась.
Зона отдыха с диваном располагалась прямо у панорамного остекления, так что, сидя на нем, можно было в любой момент взглянуть на вид за окном. В этот момент последние лучи закатного солнца падали на журнальный столик, окрашивая разноцветные напитки на подносе.
Бокалы были самыми разными: для кофе, для коктейлей, стаканы для молока и чая, даже бокал для молочного коктейля и немного выбивающаяся из этого ряда банка колы.
Чжань Сунлинь действительно был очень голоден, но не решился первым протянуть руку. Он снова ущипнул Цинь Цзю, заставляя того действовать первым.
Цинь Цзю не шелохнулся. Он смотрел на разнообразие напитков, гадая, не проверка ли это со стороны брата?
— Сразу после занятий приехали, проголодались? — Цинь Чэн подвинул поднос ближе к ним, а затем чуть подтолкнул его к Чжань Сунлиню и как бы невзначай спросил: — А ты хорошо знаешь Сяо Цзю?
Цинь Цзю сразу понял, что брат делает это намеренно! Он хотел остановить Чжань Сунлиня, но, поймав на себе взгляд Цинь Чэна, побоялся пошевелиться.
Чжань Сунлинь на мгновение замешкался, прежде чем осознал: Цинь Чэн хочет проверить, знает ли он, что любит пить Цинь Цзю. Не зная, простая ли это проверка или у Цинь Чэна есть иные цели, он не рискнул импровизировать. Пришлось действовать наобум: он взял банку колы и протянул Цинь Цзю — по его воспоминаниям, когда Цинь Цзю хотел пить, он всегда тянулся к газировке.
— Да чтоб тебя… — Цинь Цзю уставился на протянутую колу, его внутри перекосило, и он едва сдержал поток отборной ругани.
Впрочем, осторожно глянув на брата, он прикусил язык и сменил гнев на милость:
— Ты что, котенок мой, Чжань Сунсунь, ты меня губишь! Я вообще не люблю колу, я люблю молоко, в нем столько пользы! Правда ведь?!
Чжань Сунлиня тут же осенило: брат держит его в ежовых рукавицах и запрещает пить газировку.
— Да! Это я себе взял!
Спешно исправляя ошибку, он протянул Цинь Цзю молоко, а сам открыл банку колы. Звук «пшш» эхом разнесся по кабинету, и оба начали нервно хихикать.
Цинь Чэн не разозлился, лишь невозмутимо взял свою чашку кофе, помешал ложечкой, сделал глоток и стал ждать, пока они закончат свой нелепый смех.
Чем дольше они смеялись, тем более неловко себя чувствовали. Наконец, они опустили головы и принялись молча пить напитки.
— Ты неплохо знаешь Сяо Цзю и хорошо о нем заботишься. Верю, что ты его любишь.
— Кх-кх-кх!
Стоило Цинь Чэну закончить фразу, как Чжань Сунлинь подавился глотком колы, закашлялся так, что лицо его стало пунцовым, а из глаз брызнули слезы!
Цинь Цзю поспешил похлопать его по спине, а Цинь Чэн встал и пошел к столу за салфетками.
Как же они дошли до жизни такой? Их целью было добиться, чтобы Цинь Чэн разлучил их, а не убедить его в том, что они идеальная пара! Как только Цинь Чэн признает в нем «зятя», выпутаться будет невозможно!
Чжань Сунлинь, продолжая мучительно кашлять, вцепился в руку Цинь Цзю и, пока брат не подошел, начал отчаянно подавать знаки глазами: «Сделай так, чтобы он был в отчаянии! Пусть он возненавидит меня! Покажи ему, что я совсем тебе не подхожу!»
Цинь Цзю, разумеется, не хотел тянуть друга на дно, поэтому быстро закивал и многозначительно подмигнул в ответ.
Цинь Чэн принес салфетки, и они вновь принялись усердно играть влюбленных.
— Получше? — Цинь Цзю вытянул несколько салфеток и принялся вытирать слезы и рот Чжань Сунлиня.
Тот кивнул и забрал салфетку из его рук:
— Я сам.
Цинь Цзю сел рядом, с тревогой в голосе пожаловался:
— Ну почему ты такой неосторожный? Даже когда ешь в постели, вечно все заляпаешь.
Чжань Сунлинь: …
Черт возьми, даже если придумываешь небылицы, зачем же так портить имидж!
Он, вытирая рот салфеткой, украдкой взглянул на Цинь Чэна. И действительно, на лице того застыло выражение, которое можно было назвать только «брезгливостью»!
— Для еды есть обеденный стол, а кровать — место для сна, — сурово поправил Цинь Чэн.
Чжань Сунлинь мог лишь неловко кивнуть…
— Да ничего страшного, брат. Он просто иногда ленится, не хочет вставать, вот и ест в постели. А так — максимум немного снеков, крошки потом всегда убирает. В общем и целом, Чжань Сунсунь очень даже неплох.
Цинь Цзю улыбнулся старшему брату.
Лень, еда в кровати, крошки от снеков по всей постели! Цинь Цзю уже представлял, как у чистоплотного и педантичного брата по спине бегут мурашки!
Чжань Сунлинь комкал салфетку, до боли сжимая кулаки, на лице его сияла улыбка, но в душе он матерился на все лады. Он же пришел помочь другу разгрести проблемы, а не разрушить собственную репутацию!
Цинь Цзю увидел, что брат молчит, и хотел было продолжить, но Чжань Сунлинь поспешно его остановил. Имидж и так уже ниже плинтуса, а ведь он в будущем публичный человек, нельзя же так!
— На самом деле… я довольно чистоплотный…
После «предисловия» Цинь Цзю эти слова звучали неубедительно даже для него самого.
Цинь Чэн вежливо кивнул и спросил:
— Как давно вы встречаетесь?
Чжань Сунлинь замялся. Насколько он помнил, Цинь Цзю и Тао Лижань начали встречаться только во втором семестре второго курса, то есть меньше полугода?
Но он не собирался говорить правду. Он хотел создать образ «подонка», который даже не помнит, сколько они встречаются, чтобы Цинь Чэн решил, что он недостоин его брата.
— Месяца четыре, наверное? — Чжань Сунлинь посмотрел на Цинь Цзю.
Цинь Цзю понял его намек и слегка шлепнул его:
— Уже шесть месяцев!
— О-о, вот как… так долго, счастливые дни всегда пролетают незаметно, — притворно вздохнул Чжань Сунлинь.
Цинь Чэн помрачнел еще сильнее.
— Семья знает?
— Семья…
Не успел Чжань Сунлинь ответить, как Цинь Цзю перебил его:
— Его семья еще не в курсе, он сделает каминг-аут после выпуска. Я верю ему, не беспокойся об этом.
Еще не раскрылись, только крутят роман.
Лицо Цинь Чэна стало еще хуже.
В этот момент в дверь снова постучали. Юй Мам приоткрыла дверь:
— Господин Цинь, время совещания.
Цинь Чэн взглянул на часы и кивнул:
— Иду.
Чжань Сунлинь и Цинь Цзю украдкой переглянулись — в их глазах читалось ликование: наконец-то это закончится!
— Совещание на полчаса. Если у вас есть время, можем пообедать вместе и поговорить?
— Нет-нет! — Цинь Цзю поспешно замахал руками, подошел к брату, поправил ему пиджак, похлопал по плечу и улыбнулся: — Вечером у съемочной группы мероприятие к Национальному дню, мне нужно срочно вернуться в университет, не успеем пообедать.
Цинь Чэн кивнул, не стал настаивать, бросил взгляд на Чжань Сунлиня и напутствовал:
— Будьте осторожны в дороге.
Чжань Сунлинь поспешно вскочил, вытянулся во фрунт и кивнул.
Как только Цинь Чэн вышел, они вдвоем поспешили покинуть компанию — везде стояли камеры, не место для ликования.
Выйдя за ворота офиса, они оба шумно выдохнули, словно после тяжелого сражения.
— Ну как тебе? — спросил Чжань Сунлинь, вызывая такси в приложении.
Цинь Цзю приподнял бровь и щелкнул пальцами:
— Зная моего брата, скажу так: хотя он и не поставит тебя в неловкое положение при всех, в душе он тебя уже вычеркнул! Ты ленивый, нечистоплотный, недостаточно внимателен ко мне — шансов ноль!
Услышав «шансов ноль», Чжань Сунлинь почувствовал себя заново рожденным. Ему стало так спокойно, что он был готов простить Тань Мэйли даже за то, что та разрушила его имидж.
Все равно он видел Цинь Чэна в первый и последний раз. Больше они не пересекутся, так что пускай считает его ленивым и неряшливым, ему уже было все равно!
http://bllate.org/book/34475/4252060
Готово:
