Возле зала пластики Шанданьской киноакадемии Чжань Сунлинь обошел стеклянную дверь со сдвинутой занавеской и прислонился к стене. Достав смартфон, он включил фронтальную камеру и принялся строить рожицы, а затем снизу вверх и слева направо с видимым удовольствием пригладил прическу, на укладку которой ушел целый час.
Стильная прическа с зачесанными назад волосами сочетала в себе юношескую задорную энергию и нотки зрелости, но главное — высокий хохолок волос идеально компенсировал его крошечный недостаток в росте!
— Идеально! Можно сказать, что от меня так и веет альфа-энергетикой! — Чжань Сунлинь довольно подмигнул отражению, вышел из режима камеры, заблокировал экран и, продолжая прислоняться к стене, стал крутить в руке телефон.
Этот зал пластики был необычным: другие студенты то и дело украдкой заглядывали сюда или делали фотографии.
Трое студенток подошли вместе, втайне пофотографировали и так же украдкой собрались уходить, но, заметив, как круто Чжань Сунлинь прислонился к стене и крутит в пальцах гаджет, засмотрелись на него с откровенным фанатичным восторгом.
Чжань Сунлинь вовсе не почувствовал себя оскорбленным — он лучезарно улыбнулся и помахал им рукой в знак приветствия.
Девушки смущенно прикрыли рты руками, делая вид, что сохраняют невозмутимость, кивнули и, семеня мелкими шажками, прошли мимо Чжань Сунлиня, удаляясь прочь.
— Какая жалость! Во время летних каникул Чжань Сунлинь тоже участвовал в университетском отборе, но, кто бы мог подумать, не прошел.
— Точно. Я так хотела увидеть его по телевизору! Он же бесспорный красавчик актерского факультета, к тому же человек невероятно хороший. Такой прекрасный шанс!
— Тсс! Тише вы!
Проводив взглядом девушек, которые сменили мелкие шажки на широкие шаги, Чжань Сунлинь легко усмехнулся, убрал телефон в карман брюк, тяжело вздохнул и, украдкой приблизившись к краю стеклянной двери, заглянул внутрь. Во взгляде его читалось стремление и даже одержимость.
В данный момент занятия в зале пластики вел не кто-то из обычных студентов актерского факультета, а недавно дебютировавшие молодые актеры нового поколения. Да и преподавателем по пластике выступала не штатная учительница Шанданя, а выдающаяся актриса, с равным успехом блистающая как на театральной сцене, так и на киноэкране, — Син Пэй.
Это был не просто рядовой урок пластики, а кампусное реалити-шоу «Внутри и снаружи кампуса», которое телеканал Циншуй снимал в Шанданьской киноакадемии. Проект сводил шестерых студентов третьего курса актерского факультета Шанданя, отобранных через кастинг, и шестерых новичков-актеров извне. Вместе они учились, соревновались и познавали студенческую жизнь.
Чжань Сунлинь с огромной завистью смотрел на студентов, которые отрабатывали пластику под прицелом камер.
Команда варьете телеканала Циншуй прославила уже слишком многих.
Сейчас шёл второй сезон шоу «Внутри и снаружи кампуса». Участники прошлогоднего сезона так или иначе уже заявили о себе в индустрии развлечений, получив гораздо больше возможностей, чем рядовые студенты-актеры.
И еще не дебютировавшие третькурсники, и новоиспеченные актеры получали на этом шоу ошеломляющую популярность и завидно мощный преподавательский состав. В конечном счете участник, набравший наибольшее количество баллов, мог заполучить очень важную роль в телесериале национальной трансляции.
Вот только перед летним отбором Чжань Сунлинь тайком снялся в веб-драме ради опыта: он хоть и успел к началу кастинга, но толком не подготовился и пролетел мимо.
Как же он теперь об этом сожалел! Из-за тем с контентом ту самую веб-драму Главное управление так и не пропустило, и еще бабушка надвое сказала, удастся ли ей вообще выйти в эфир после всех правок. И впрямь: и жену потерял, и войско оплошал!
Пока он мысленно корил себя, в зале пластики закончилось занятие.
Чжань Сунлинь торопливо вернулся к стене, опасаясь попасть в объектив оператора, выходившего вслед за остальными, хотя сам безумно жаждал внимания камер.
Стеклянная дверь распахнулась, и студенты вместе с преподавательницей Син Пэй вывалились наружу, шумно переговариваясь и смеясь. Под прицелом камер даже самые унылые будничные занятия казались куда более живыми и интересными.
— Звезда курса Чжань, ждешь главную красавицу курса Тань? — Гу Пань с улыбкой подошла ближе и хлопнула Чжань Сунлиня по плечу.
На третьем курсе актерского факультета Шанданя было всего четыре группы, а суммарно — чуть больше ста человек, так что даже при учебе в разных группах все друг друга прекрасно знали.
После шутки Гу Пань остальные третькурсники тоже с хихиканьем подошли поздороваться, отметив отличный сегодняшний образ Чжань Сунлиня, а следовавшие за ними операторы тут же развернули камеры.
Какое-то время Чжань Сунлинь чувствовал себя неловко — в конце концов, он не должен был попадать в кадр. Но поскольку ему нравилось то чувство, которое дарили камеры, прятаться он не стал, открыто и непринужденно улыбнулся и легонько стукнул кулаком по плечам нескольких парней.
— Цинь Цзю еще не вышел?
Шэнь Сянфэн обернулся и приподнял бровь:
— О, а где Тань Мэйли? Пойду-ка проверю.
Гу Пань махнула рукой оператору, показывая, чтобы тот не снимал, отвела Чжань Сунлиня в сторону и заговорила вполголоса:
— После того как Тао Лижань вчера ушел из шоу, у Цинь Цзю какой-то подавленный вид. Вы же лучшие друзья, уговорий его как следует. Я слышала, у Тао Лижаня рак желудка на ранней стадии, но это лечится. Пусть Цинь Цзю не переносит личные эмоции на съемочную площадку, для него же хуже будет.
Чжань Сунлинь скривил губы в улыбке и кивнул, а в душе злорадно усмехнулся.
Какой еще рак желудка! Скорее уж синдром преследования на почве измены и трусость в терминальной стадии!
— Тао Лижань взял академический отпуск?
Гу Пань опешила и покачала головой:
— Впервые слышу. Вчера съехал из общежития участников, наверное, вернулся в свою комнату.
— Понятно. — Чжань Сунлинь кивнул и как бы между прочим бросил:
— Я-то думал, при такой серьезной болезни берут академку и ложатся в больницу на лечение.
Гу Пань моргнула, немного растерянная, внезапно сообразив, что вообще-то так оно и должно быть.
Чжань Сунлинь не стал развивать тему и вдаваться в подробности, а повернувшись, увидел, как Шэнь Сянфэн выводит под руку смазливого паренька с прической в виде мужского пучка на макушке. Стоило им переступить порог, как их тут же окружила толпа друзей по шоу, засыпавшая вопросами.
— Всё в порядке! Всё хорошо! — Цинь Цзю, хромая и отбиваясь, вырвался из кольца назойливого внимания.
— Что с тобой? — Чжань Сунлинь поспешил ему на помощь.
Цинь Цзю одновременно через силу улыбался назойливым знакомым и камерам, отмахиваясь и показывая жестом, чтобы не следовали за ними, и при этом бурчал:
— Учительница Син замучила, только что потянул мышцу на растяжке.
— Так мы все еще едем сегодня или нет? — Чжань Сунлинь украдкое ухмыльнулся, питая призрачную надежду на то, что Цинь Цзю скажет «нет»!
Цинь Цзю мгновенно выпрямился, приняв суровый вид:
— Как это не едем! Даже если бы я действительно охромел, я бы не посмел прокатить моего старшего братца! Если бы я посмел его кинуть, неужели стал бы просить тебя о помощи?
Чжань Сунлинь глубоко вздохнул, поднял руки в знак капитуляции — ради бростившемуся на амбразуру ради друга пути назад не было! Затем он покосился на пучок Цинь Цзю, мысленно сравнил их рост и остался недоволен, щелкнув пальцем по этой гульке:
— Сделай пучок пониже, он выше моего хохолка!
— Ну и пусть выше, я и так выше тебя. Сам посуди: каждый раз то скрытые стельки, то гель для волос, ты не устал? — Цинь Цзю закатил глаза, защищая руками свой любимый хвостик.
Чжань Сунлинь бросил взгляд на шумную толкучку у входа и тихо произнес:
— Актив ниже пассива? Похоже это на правду? Твой братец с первого взгляда раскусит, что мы притворяемся, и мы спалимся в ту же секунду!
— Поверхностный ты человек! — проворчал Цинь Цзю, но все же уступил, развязал пучок. Его изящные пальцы зарылись в пряди, привычным движением расчесали волосы, и он завязал новый, более низкий узел.
— Доволен?
Чжань Сунлинь изогнул бровь, развязно свистнул и, широко раскинув руку, по-свойски закинул ее на шею Цинь Цзю.
— Сантиметр туда, сантиметр сюда — все равно ниже. Спасибо тебе, товарищ по революционной борьбе, за возможность почувствовать себя альфа-самцом. Не зря же я не поехал домой на Национальные праздники, а остался играть с тобой комедию.
Они спустились по ступеням по направлению к школьным воротам.
— Комедия с твоим участием — это второстепенно, есть кое-что поважнее, из-за чего тебе необходимо остаться в университете на праздники.
— Что за хорошие новости? — Чжань Сунлинь вызывал такси через телефон.
— Тао Лижань выбыл из шоу. Съемочная группа решила во время Национальных праздников провести дополнительный отбор среди первой десятки участников, не прошедших летний кастинг, чтобы выбрать замену. У тебя появился шанс.
Дыхание Чжань Сунлиня на мгновение перехватило!
Иными словами, если он хорошенько подготовится и займет первое место среди этой десятки претендентов, то получит реальный шанс сняться в шоу «Внутри и снаружи кампуса»! Это же превосходный трамплин в будущее! Мало того что до выпуска на четвертом курсе можно обзавестись определенной известностью, так еще и преподаватели в шоу — сплошь выдающиеся мэтры индустрии, у которых можно перенять массу опыта, недоступного в стенах академии!
Чжань Сунлинь был вне себя от радости: в случае успеха он сможет совершенно законно выйти к камерам, а не стоять за стеклянной дверью, тайком пожирая других завистливым взглядом.
Но радоваться в полную силу он не смел.
Ведь эта пуканная вакансия образовалась на фоне крушения дружбы его лучшего друга — из-за того, что Тао Лижань, узнав о происхождении семьи Цинь Цзю, испугался настолько, что предпочел притвориться больным и сбежать с проекта, лишь бы не знакомиться со старшим братом Цинь Цзю. Если он сейчас так открыто ликует, не будет ли это злорадством?
Заметив его терзания, Цинь Цзю с улыбкой стукнул его кулаком:
— Не бери в голову, это к лучшему. Его трусость мне не подходит: в будущем, будь то каминг-аут или открытые отношения, он бы ни на что не осмелился. Как хорошо, что я вовремя прозрел. А раз тебе теперь приходится разгребать за ним этот бардак, то и место по праву должно достаться тебе.
Чжань Сунлинь промолчал, однако на душе у него полегчало.
Если подумать, всё логично: Тао Лижань изначально обещал поехать на праздники знакомиться со старшим братом, но, прознав про бэкграунд семьи Цинь, уперся рогом и устроил весь этот цирк. Цинь Цзю боялся, что если они внезапно расстанутся, его любящий опекать младших старший брат узнает причину и задаст Тао Лижаню трепку, поэтому ему поневоле пришлось искать замену для этой встречи.
Раз уж он помогает разгребать последствия, то получить за это шанс вполне справедливо, верно?
— Машина приехала. — На экране телефона высветилось сообщение о прибытии водителя.
Цинь Цзю кивнул и уже собирался следовать за ним, как зазвонил телефон.
Чжань Сунлинь уже дошел до машины и открыл дверцу, когда Цинь Цзю, перекинувшись парой фраз по телефону, вдруг заявил:
— В отель Цзинхэ больше не едем, братец сказал, что у него дела в офисе, велел ехать прямо туда.
Чжань Сунлиню пришлось захлопнуть дверцу и извиниться перед водителем.
— Психи больные! Сами не знают, куда едут! Сколько времени мне испортили! — выругался водитель, яростно нажимая на клаксон, и с ревом уехал.
Чжань Сунлинь молча отменил заказ. Заплатить за подачу все равно придется, так чего злиться?
Вызвав новое такси, они сели в машину и направились к штаб-квартире корпорации Тань.
В дороге Цинь Цзю наставлял его:
— Сделай так, чтобы мой брат счел тебя неподходящей парой для меня. Если он будет против наших отношений, задача будет выполнена на отлично.
— Ты уверен, что не упоминал Тао Лижаня при брате? Уверен, что он ничего не проверил заранее? — переспросил Чжань Сунлинь на всякий случай.
— Ни слова, расслабься. Уж в этом-то плане брат меня абсолютно уважает. Стоит нам разыграть этот спектакль, как он решит, что ты — мой избранник, который ему жутко не нравится, а потому он наложит вето. Ты сможешь с чистой совестью умыть руки, а этот трус Тао Лижань словно и не существовал вовсе.
Чжань Сунлинь кивнул. План на сегодня был прост: прикинуться бойфрендом Цинь Цзю так, чтобы Цинь Чэн забраковал кандидатуру! И пусть любовная лодочка Цинь Цзю окончательно пойдет ко дну!
Через полчаса машина остановилась у парадного входа в главный офис корпорации Тань.
Выбравшись из салона, Чжань Сунлинь запрокинул голову, глядя на величественное высотное здание, и цыкнул языком.
Его нищебродское воображение имело свои пределы. Будучи наследником сети ресторанов хого, Чжань Сунлинь полагал, что если целиком вбухать все семейные активы в эту громадину, то даже звука падения монет не услышишь.
Корпорация Тань специализировалась на предметах роскоши класса люкс, охватывая самые разные сферы, а принадлежавший ей Интертейнмент Синхэ занимал лидирующие позиции в шоу-бизнесе. Любой, кто зарился на сердце второго молодого господина семьи Тань, не имея планов на всю оставшуюся жизнь, должен был хорошенько взвесить свои силы.
Чжань Сунлинь внезапно начал самую малость понимать трусишку Тао — тот, должно быть, думал, что крутит роман ради забавы, но никак не ожитал нарваться на игру, в которой шутки плохи.
После минутного изумления, заметив, как второй молодой господин выбрался из машины и хромая направился к нему, Чжань Сунлинь поспешил подставить плечо.
— Тань Мэйли, ты в порядке? Ходишь хромая, как бы твой брат опять чего обо мне не подумал.
— С чего бы ему придумывать всякое? Быстрее, опоздаешь на минуту — съешь горькую тыкву!
Горькой тыквы еще и в помине не было, а во рту у Чжань Сунлиня уже появился неприятный привкус, и он поспешил следом.
В холле их уже ждала секретарша. Почтительно поприветствовав гостя, она провела их к лифту и доставила на этаж кабинета генерального директора.
— Генеральный Тань, второй молодой господин прибыл. — Секретарша постучала в дверь, приоткрыла ее, приглашая войти, и снова затворила за ними створку.
Стоило переступить порог, как взгляд мгновенно приковал падающий из стеклянной стены напротив закатный свет, озарявший диваны в зоне отдыха для гостей.
Когда глаза привыкли к закатному зареву, Чжань Сунлинь заметил деревянную декоративную панель слева, огромную картину на стене, а также рабочий стол перед ней и сидевшего за ним мужчину.
Погруженный в работу мужчина был облачен в классический черный костюм, на переносице красовались очки в тонкой оправе без дужек. Впрочем, очки вовсе не придавали ему интеллигентного вида — застывшее лицо было лишено и намека на улыбку, по-прежнему источая суровость.
Чжань Сунлинь даже усомнился: неужели слова Цинь Цзю о том, что старший брат души в нем не чает, были всего лишь плодом его воображения?
— Брат, я не опоздал! — хромая, Цинь Цзю подошел ближе и криво улыбнулся.
Цинь Чэн отложил перьевую ручку в подставку, снял рабочие очки, аккуратно сложил их и чинно положил на край стола. Затем он сплел пальцы в замок, подался грудью вперед, окинул оценивающим взглядом хромающего младшего брата и лишь после этого перевел взгляд на Чжань Сунлиня, произнеся свои первые слова:
— Презерватив надел?
Цинь Цзю: ...
Чжань Сунлинь: ...
http://bllate.org/book/34475/4252057
Готово:
