Мэн Бочжоу повернул голову к Линь Ижань, и его тон смягчился:
— Линь-офичантка, вы в порядке? (Линь-офичантка / Линь Ижань...)
Линь Ижань с благодарностью посмотрела на него, покачала головой, слегка нахмурила брови и с тревогой на лице произнесла:
— Этот молодой господин Чжоу — человек, с которым крайне трудно ладить. Боюсь, сегодня вы перешли ему дорогу.
Не успел ее голос затихнуть, как ее взгляд переметнулся на стоявшего за спиной Мэн Бочжоу Тан Цзиня, и она не удержалась от тихого восклицания:
— Ой? Кто этот писаный красавец, до чего же хорош!
Словно вспомнив что-то внезапно, она ткнула в сторону Тан Цзиня пальцем и возбужденно произнесла:
— Я вспомнила! Ты же тот бармен из «Куанъе»!
Вид у нее был такой, будто она сделала невероятное открытие.
Тан Цзинь остолбенел. Так вот кто был этой кандидаткой на роль невесты Мэн Бочжоу — Линь Ижань. Внешность самая заурядная, и на что только Мэн Бочжоу смотрел.
Хотя в душе он думал именно так, на лице уже заиграла улыбка. Он протянул руку и вежливо поздоровался:
— Здравствуйте, мисс Линь, я Тан Цзинь.
Весь вечер взгляды Линь Ижань словно прилипли к Мэн Бочжоу и Тан Цзиню — она беззастенчиво переводила свой пытливый взор с одного на другого. Эта невеста была безумно влюблена в Мэн Бочжоу и вдобавок проявляла крайнюю заботу о его помощнике.
Тан Цзиню от такого пристального внимания стало не по себе, и он сослался на туалет, чтобы выйти и подышать свежим воздухом. Он слишком давно не посещал подобные приемы: раньше Тан Шэнмин тоже полунасильно таскал его и Тан Цьюань на такие мероприятия.
Толкнув тяжелую противопожарную дверь, он спрятался на пожарной лестнице, прислонился к стене и закурил сигарету. В клубах дыма прошлое казалось таким далеким, будто оно случалось в прошлой жизни; выдохнутое облачко дыма придало и без того тусклому свету еще большую призрачность.
Однажды Тан Шэнмин взял его и Тан Цьюань на ежегодный деловой прием в честь благодаривших партнеров компании Линьцзян. Банкет тогда проходил на круизном лайнере, и речной ветер, неся с собой последние остатки летнего тепла, касался каждого лица с фальшивой улыбкой.
Тан Цзинь шел поодаль от отца — он был еще подростком, и его фигура до конца не сформировалась. Опустив глаза и подчиняясь знаку отца, он слегка кивал встречным гостям, натягивая подобие стандартной фальшивой улыбки.
Боковым званием он заметил, что сестра уже подобрала подол платья и скрылась подальше. Подняв взгляд, он как раз увидел ее стоящей рядом с Мэн Бочжоу. Мэн Бочжоу был одет в черный бархатный костюм, бабочка на воротнике завязана безупречно. Он склонил голову, слушая сестру, и о чем-то они говорили: сестра смущенно прикрыла рот рукой, они стояли не так уж близко, но от них весло какой-то невыразимой близостью и гармонией.
Сердце Тан Цзиня пропустило удар, он нарочно отвел взгляд и как раз заметил идущего в эту сторону толстосума с круглым животом. Тот горячо пожал отцу руку и перебросился пара дежурных фраз, после чего его взгляд обвел Тан Цзиня, скользнул к стоящим неподалеку Тан Цьюань и Мэн Бочжоу, хлопнул себя по коленям и расхохотался:
— Ну и счастливец же вы, генеральный директор Тан, дети — загляденье! Ай, да разве это не ваша прелестная дочурка и молодой господин из семьи Мэн? Талантливый юноша и прекрасная дева — истинная пара.
Тан Шэнмин поднял руку и похлопал Тан Цзиня по плечу; в глубине его глаз прятались радость и самодовольство, а тон при этом оставался образцом вежливости и скромности:
— Польщен вашей похвалой. Дети еще малы, нрав их не устоял, так что в будущем прошу вас всех наставлять их.
Рука Тан Цзиня, сжимавшая бокал, непроизвольно сжалась сильнее, кончики пальцев побелели, а ладонь покрылась ледяным по́том. Он снова посмотрел в сторону Мэн Бочжоу и заметил, что тот уже поднял глаза: его взгляд безошибочно упал прямо на него. Когда их взгляды встретились, в уголках губ Мэн Бочжоу мелькнула едва заметная улыбка — чистая и открытая, а в его бездонных глазах, отражавших принесенную речным ветром влагу, тихо запечатлелся Тан Цзинь.
Окружающие звуки струнной музыки и любезности гостей больше не могли пробиться в уши Тан Цзиня; горло пересохло, дыхание стало прерывистым, и в поле зрения остался лишь этот благородный и невозмутимый юноша. Тогда Тан Цзинь впервые отчетливо понял, что такое комплекс неполноценности и ощущение собственной ничтожности.
В пальцах Тан Цзиня острая боль обожгла кожу: сигарета догорела до самого фильтра. Как раз когда он собирался потушить окурок и уйти, сверху донеслись сдавленные звуки телефонного разговора. Голос был негромким, но в пустой лестничной клетке разнесся предельно отчетливо:
— Эту линьскую шалаву я точно заполучу! А этого поганца по фамилии Мэн я заставлю хлебнуть лихую годину... Мать твою, заставил меня так опозориться перед честным народом!
Голос Чжоу Минсюаня, полный ядовитой злобы, врезался в уши Тан Цзиня. Он невольно нахмурился: подобных мажоров он терпеть не мог больше всего.
Когда Тан Цзинь вернулся в банкетный зал, большая часть гостей уже разошлась. Мэн Бочжоу о чем-то беседовал с кем-то неподалеку, а Тан Цзинь без особого энтузиазма разглядывал остывшие закуски на столе.
Мэн Бочжоу заметил его в толпе, подошел и негромко спросил:
— Пойдем?
Тан Цзинь почувствовал легкий голод и кивнул в знак согласия. Едва сделав шаг, он замялся: вспомнив подслушанный телефонный разговор, он всё же произнес:
— Заодно подвези мисс Линь домой.
Услышав это, Мэн Бочжоу поймал в глазах мимолетное удивление, а затем указал на оживленно беседующую группу людей неподалеку:
— Директор Линь вон там.
Тан Цзинь счел себя смешным в своем неуместном вмешательстве, опустил ресницы и зашагал к выходу.
Мэн Бочжоу последовал за ним по пятам; со стороны могло показаться, будто это Мэн Бочжоу здесь помощник, но самого его это ничуть не волновало.
— Эй, вы что, уже уходите? — заметив, что они собираются уходить, Линь Ижань, которая неотрывно наблюдала за ними, приподняла подол платья и подбежала.
Тан Цзинь слегка замедлил шаг и повернулся к Линь Ижань:
— А вы? Поедете с нами?
— Можно? — глаза Линь Ижань внезапно вспыхнули, и она удивленно перевела взгляд с Тан Цзиня на Мэн Бочжоу.
— Мм. — Мэн Бочжоу бросил косой взгляд на Тан Цзиня, слегка приоткрыв тонкие губы, но в его тоне не читалось никаких эмоций.
— Я угощу вас ужином в знак благодарности за то, что выручили меня. — Линь Ижань села боком на заднее сиденье, перебирая взглядом между профилем Мэн Бочжоу и спиной Тан Цзиня, сплошь состоя из ожидания.
Тан Цзинь, опустив голову, как раз отправлял Цяо На сообщение о том, что скоро будет, и даже не поднял головы. Голосом ровным и бесстрастным он произнес:
— Не «мы», а только он. Я тут никакой помощи не оказывал, так что на ужин не поеду, у меня еще дела.
Не успели его слова затихнуть, как оба пассажира на заднем сиденье в один голос спросили:
— Куда это ты собрался?
Мэн Бочжоу и Линь Ижань переглянулись, и Линь Ижань виновато поджала губы.
Лицо Мэн Бочжоу окончательно заледенело, он упорно сверлил взглядом профиль Тан Цзиня.
— В «Куанъе». — Тан Цзинь даже не обернулся, проигнорировав те взгляды, что готовы были прожечь человека насквозь.
— Лю Шэн, разворачивайся, едем в «Куанъе», — откинувшись на спинку сиденья, отдал приказ водителю Мэн Бочжоу тоном, не терпящим возражений, после чего повернулся к Линь Ижань. — Мисс Линь, вы же не против заглянуть туда еще раз?
Линь Ижань замахала руками, но выглядела при этом донельзя воодушевленной:
— Не против, совсем не против!
Такие возможности понаблюдать за развитием реальных отношений выпадали нечасто, а тем более когда главными героями выступали два писаных красавца необычайной внешности!
Ее мысли невольно вернулись к тому неловкому и странному свиданию вслепую.
За обеденным столом Мэн Бочжоу без долгих предисловий сделал перед ней каминг-аут:
— Простите, мисс Линь, меня заставили пойти на это свидание дома. Я не хочу вас обманывать: на самом деле у меня есть любимый человек, и более того... он мужчина.
Сидевшая напротив Линь Ижань еще пыталась переварить объем полученной информации, как Мэн Бочжоу продолжил:
— Если вы чувствуете себя обиженной, я могу выполнить одно ваше условие, при условии, что это будет мне по силам...
— Отведи меня в гей-бар! — перебила Мэн Бочжоу Линь Ижань, и в ее глазах зажглись искорки. — Я никогда там не была, к тому же отец вечно держит меня в ежовых рукавицах...
Линь Ижань опускала голову все ниже, а в ее голосе даже прорезались капризные нотки обиды.
— Ну хорошо... — глядя на то, как Линь Ижань внезапно расплылась в улыбке, Мэн Бочжоу почувствовал некоторое веселье. — Но...
— Ой, да не переживайте, о соглашении о неразглашении я знаю! — боясь, что Мэн Бочжоу передумает, Линь Ижань поднялась на ноги и потянулась схватить его за руку.
Мэн Бочжоу инстинктивно отстранился:
— Мисс Линь, я ведь тоже там не был, так что поискал в интернете — неподалеку есть одно весьма неплохое заведение.
— Мисс Линь? Мы приехали. — Низкий голос Мэн Бочжоу раздался у самого уха, выдергивая ее из воспоминаний.
Она выглянула в окно: грубые крупные иероглифы «Куанъе» ярко сияли в ночной темноте.
Войдя внутрь, они оглушили себя грохотом музыки, от которой слегка трепетало сердце. Мэн Бочжоу и Линь Ижань устроились за столиком недалеко от барной стойки, а Тан Цзинь прошел в гардеробную к шкафчикам, чтобы забрать оставленные здесь вещи. Поскольку за кредиторами вечно водилась привычка громить двери, все ценное он хранил в личном шкафчике прямо в баре.
Достав ключ, он открыл дверцу шкафчика: внутри лежал темно-коричневый деревянный ящик, запертый на черный кодовый замок.
Тан Цзинь протянул руку, слегка подрагивающими кончиками пальцев оглаживая деревянную текстуру крышки.
Это было его последнее, единственное оставшееся в этом мире достояние.
Выйдя из подсобки, Тан Цзинь увидел стоявшего за стойкой бара Цяо На, который о чем-то склонив голову шептался с Цинь Фэем; брови Цяо На были слегка сдвинуты, а на лице читалась тревога.
— В чем дело, что случилось? — Тан Цзинь подошел ближе, говоря негромко, как раз перекрывая музыку.
Заметив Тан Цзиня, Цяо На мгновенно сменил выражение лица на улыбку, привычно взял его под руку и с наигранным упреком протянул:
— А я уж думал, ты ушел насовсем и больше не вернешься!
Не дожидаясь ответа, он бросил на Цинь Фэя выразительный взгляд:
— Пустяки, Цинь Фэй разбил один из моих лимитированных стаканов, я тут воспитываю его.
Цинь Фэй поспешно закивал:
— А, да, я случайно. Наставник, ты правда не вернешься... Ой-ой-ой! Сестрица На, полегче! Уши оторвешь!
Ухватив Цинь Фэя за ухо, Цяо На полутолкачом выпроводил его в подсобное помещение.
Тан Цзинь знал, что Цинь Фэй еще не закончил обучение и наверняка получил жалобу от клиента. Цяо На был именно таким: он предпочитал брать все неприятности на себя, лишь бы не создавать Тан Цзиню лишних хлопот.
Мэн Бочжоу и Линь Ижань, сидевшие в кабинке, наблюдали всю эту сцену взаимодействия Тан Цзиня и Цяо На от начала и до конца.
Линь Ижань подняла бокал, ее пальцы бессознательно очертили край, а глаза украдкой покосились на Мэн Бочжоу.
Мэн Бочжоу сидел неподвижно, его лицо оставалось невозмутимым, но Линь Ижань все же уловила промелькнувшую в его глазах ярость.
Ревнует.
Подумать только.
Внезапно Мэн Бочжоу поднялся со своего места и направился к барной стойке; Линь Ижань тут же вскочила и последовала за ним.
— Пора ехать? Я проголодался, давай поужинаем дома. — Мэн Бочжоу встал напротив барной стойки и обратился к Тан Цзиню спокойным тоном.
Тан Цзинь, погруженный в растрепанные мысли о Цяо На и Цинь Фэе, неожиданно услышал этот вопрос и машинально нахмурил брови.
http://bllate.org/book/34467/4251146
Готово:
