— Разве тогда я смогу двигаться как обычный человек? — с усмешкой переспросил Гу Цин.
— Осталось два месяца. Если Хозяин системы завершит всё досрочно, быть может, удастся выменять краткий миг свободы передвижения.
Краткий миг свободы передвижения...
Гу Цин тихо усмехнулся, и в его улыбке таилась такая густая усталость, что даже у Системы, не имеющей сердца, испуганно затрепетала грудь.
— Не стоит терзать себя, иди поиграй в игры.
Система с тревожным чувством окинула его двумя взглядами, спряталась обратно в море сознания и принялась украдкой наблюдать за тем, что происходит в Поместье.
— Тук-тук-тук. В дверь постучали ритмично и отчетливо.
Служанка в темном длинном платье отворила дверь. Получив разрешение хозяина, она вошла, но подойти близко не посмела и, остановившись на почтительном расстоянии, изложила суть дела:
— Господин Гу, книга, которую вы просили, найдена.
В любопытных глазах служанки проглядывала капля страха. Тайком бросив взгляд на сидевшего прямо и неподвижно мужчину и не заметив на его лице гнева, она мысленно перевела дух.
Нужную книгу господина Гу оказалось невероятно сложно отыскать. Перерыв все полки, она наконец нашла ее в самом углу, а проверка у стражи отняла еще много времени. По дороге сюда девушка до смерти боялась, что в следующую же секунду ее отчитают и выгонят из Поместья, но, к счастью, господин Гу вовсе не был таким суровым и страшным, как рассказывали другие слуги.
Указав пальцем на место подле себя, Гу Цин бросил беглый взгляд на незнакомое лицо и спросил:
— Раньше я тебя здесь не видел, новенькая?
Служанка сложила руки на животе, опустила подбородок и выглядела слегка взволнованной:
— Я пришла три дня назад.
— Сколько вас в этой партии?
Каждые три дня — смена новых лиц. Инь Е всегда действовал предельно осторожно: даже подавая сигналы к примирению, он не осмеливался расслабиться ни на минуту.
— Четыре человека.
— Ты меня боишься? — глядя на внезапно побледневшую служанку, он откинулся на спинку кресла, положив правую руку на подлокотник. Никто бы и не догадался, что в этот момент ему с трудом давалось даже встать. — Почему?
Служанка уставилась в пол, пряча взгляд и не смея ответить. Чувствуя на себе пристальный взор Гу Циня и понимая, что уйти от ответа не удастся, она с трепетом произнесла:
— Управляющий велел... велел нам ни в коем случае не разговаривать с вами.
Гу Цин расслабил тело, снова откинувшись на спинку, и повернулся к источавшей тяжелый запах книге. Его серо-голубые глаза слегка сузились:
— Принеси книгу сюда.
Не до конца понимая, чего от нее хотят, служанка послушно передала ему книгу и, заметив, что он больше не собирается ее расспрашивать, поспешно захлопнула за собой дверь и бросилась вниз по лестнице.
До чего же страшным был этот последний взгляд! Служанка сглотнула слюну и скрылась в тени поворота.
В обычное время подобное было просто немыслимо: чтобы работать в Поместье, требовалось пройти профессиональную подготовку и выдержать строгий отбор у Ростера. Частая смена этих людей выглядела так, будто их набирали для массовки. Что именно замышлял Инь Е, Гу Цин понимал яснее некуда.
Если судить по времени, кому-то уже пора было выйти с ним на связь. Хотя дни беззаботной лени были по-своему хороши, но, как и любое блюдо, они рано или поздно приедаются, а значит, пришло время сменить вкус.
Гу Цин устремил взгляд за окно, и его серо-голубые глаза вновь обрели безмятежность. Однако сопутствующие симптомы по-прежнему причиняли мучения — оставалось лишь сцепить зубы и терпеть. Когда-то Система дала вполне определенный и уверенный ответ, уверяя, что это нормальное явление, но теперь она уже не смела лишний раз заикаться о подлинных замыслах Главного бога.
— Хозяин системы, Инь Е велел собрать все вещи, которые ты просмотрел в последнее время. Судя по тону, он хочет лично во всем разобраться.
— Путает главное с второстепенным, только попусту тратит время, — вынес оценку Гу Цин. Осторожность — это хорошо, но если переборщить, рано или поздно увязнешь в собственных подозрениях.
— Он прожил с Хозяином системы больше десяти лет и прекрасно знает твой стиль поведения. Наверное, просто не верит, что ты вот так запросто погрузился в безмятежную жизнь отшельника.
— Пусть проверяет.
Он как раз соскучился по предложению прогуляться.
Система кивнула:
— В последнее время, возвращаясь сюда, Инь Е вечно ходит с мрачным лицом. Неужели он уже раскопал что-то насчет Гу Жуна?
— Только он один до сих пор наивно верит, что Гу Жун — хороший отец.
Гу Цин даже слышать не хотел об этом человеке. Раз уж Инь Е так приспичило копаться в грязном белье, зачем ему мешать?
— Вообще-то... когда Инь Е только появился, он относился к Хозяину системы с огромным почтением и трепетом. При первой встрече он был так рад, что чуть не расплакался.
Если бы в дальнейшем Хозяин системы неукоснительно не придерживался амплуа злодея, они бы не угодили в столь безвыходное положение.
Слова Системы оборвались под ледяным взглядом Гу Циня. Тот отлично помнил первую встречу, когда он легко и непринужденно швырнул под ноги кинжал со словами, что клан Гу не оставляет обид на следующий день. Инь Е тогда побелел как полотно, и только после долгих уговоров со стороны Системы Гу Цин отказался от своего намерения — иначе Инь Е вряд ли последовал бы за ним в Усадьбу Ролант, и задание провалилось бы с треском.
— Кто просил его пялиться на мои глаза? Эта физиономия такая же тупая, как у всех в семье Инь.
В серо-голубых глазах промелькнуло отвращение. В те дни Гу Цин люто ненавидел, когда кто-то пялится на него.
Система подумала: если бы Инь Е знал, что кровавый кошмар первой встречи начался из-за того, что он сам не сводил глаз с чужого лица, интересно, о чем бы он тогда подумал?
По первоначальному плану Гу Цин должен был просто забрать Инь Е, а затем отправить людей тихо и незаметно разобраться с остальными членами той семьи. Но он не сдержался и нанес удар на месте главным образом из-за того, с каким выражением они на него смотрели.
В их взглядах, скрывавшихся за маской изумления и страха, на мгновение промелькнуло нечто похотливое и грязное. Это было едва уловимо, но Гу Цин обладал невероятной чувствительностью к чужим взглядам.
— Дети любят все красивое, разве потом он не пытался то и дело угодить тебе, искал сближения?
В итоге ради выполнения задания на высший балл Хозяин системы то подавлял его, то потакал ему, то привлекал на свою сторону, то читал назидательные лекции — вот ситуация и скатилась до нынешнего состояния.
— Ты считаешь, я поступил неправильно?
Он ударил кулаком по собственным онемевшим ногам, и на дне его глаз сгустились тучи.
— Нет-нет, ни в коем случае!
В последнее время Гу Цин не излучал прежнего давящего давления злодея, и Система на миг потеряла бдительность. Услышав этот вопрос, она тут же притворилась мертвой и погрузилась в пучину сознания.
--
С делами Цишэна было временно покончено, и Инь Е вместе с благовидным юношей направился в Поместье. Клумбы по обе стороны вымощенной пизняком дорожки уже были аккуратно приведены в порядок.
Возможно, всё шло гладко, и он шагал так легко, что казалось, будто за его спиной выросли крылья — весь вид юноши так и лучился триумфом. Расспросив слуг, он узнал, что Гу Цин поднялся с самого рассвета, позавтракал и сразу отправился в музыкальную комнату.
Музыкальная комната располагалась на втором этаже флигеля. Подчиненные уже успели досмотреть всю обстановку внутри и ждали приказа хозяина, но Гу Цин потерял терпение и отказался ждать. И хотя остальные были приставлены следить за ним, они все равно до смерти боялись его и не смели даже попытаться преградить ему путь.
Во время доклада подчиненный дрожал от страха, ведь если бы дошло до разбирательства, это сочли бы за служебную халатность. Инь Е лишь махнул рукой, бросил предупреждение и вместе с Цзян Вэйци направился в музыкальную комнату.
Флигель представлял собой двухэтажное деревянное здание, отделенное от основного дома широкой лужайкой и предназначенное для отдыха. Раньше Гу Цин из-за вечной занятости делами почти сюда не заглядывал.
Еще у входа доносились мягкие звуки музыки, становившиеся тем отчетливее, чем ближе они подходили.
Оба остановились у дверей музыкальной комнаты. Низкие и приятные звуки лились подобно чинному ручейку, и в самой мелодии сквозило легкое и радостное настроение играющего.
Инь Е без всякой на то причины вдруг злосчастно усмехнулся: он сам сбивался с ног, работая в поте лица где-то на стороне, а кое-кто преспокойно музицирует в свое удовольствие.
Цзян Вэйци никак не мог взять в толк, как человек, находящийся под стражей, может сохранять такое невозмутимое спокойствие. Стоит ли удивляться, что это сам Гу Цин? Одно лишь это хладнокровие перед лицом опасности уже ставило его на голову выше остальных.
Главные створки не были плотно сомкнуты, и сквозь узкую щель можно было разглядеть мужчину, сидевшего на фортепианной банкетке. Он держался прямо и элегантно, а мягкий шелковый халат цвета ночного неба ниспадал на средиземноморский ковер.
Его точеные пальцы порхали и танцевали по клавишам, изливая в потоке нот атмосферу абсолютного покоя и умиротворения. Роскошный рояль занимал добрую половину комнаты, сводчатый расписной потолок отражался на его антикварном лакированном корпусе, а справа красовалась ваза с веткой синехвостого ириса.
Вся картина походила на яркое и сочное живописное полотно, главным героем которого выступал элегантный красавец, наслаждающийся редким утренним досугом.
Инь Е на мгновение засмотрелся, смутно припомнив, что эту мелодию он уже где-то слышал.
Когда он только попал в Поместье, длинная череда теней от первой встречи, страх перед незнакомой обстановкой и едва знакомыми родственниками заставляли его ворочаться с боку на бок, лишая сна.
Стоило ему закрыть глаза, как перед взором вновь вставали бездыханные тела, фонтаны багровой крови и те самые неторопливые, оценивающие серо-голубые глаза.
Кошмары преследовали его по пятам, и Инь Е боялся засыпать — страшно было снова увидеть ту жуткую сцену, а еще страшнее было думать, что однажды она повторится с ним самим.
Приставленная к нему служанка не могла его успокоить и не смела тревожить Гу Циня, поэтому она позвала Ростера. К приближению Ростера Инь Е относился с болезненной подозрительностью — он панически боялся этого человека. Кинжал в груди приемного отца вошел туда с легкого кивка и знака Ростера.
Заметив это отторжение, Ростер изобразил на добродушном лице виноватую улыбку. Впрочем, как и служанка, он без крайней нужды никогда не беспокоил Гу Циня, поэтому он просто включил стоявший в комнате граммофон, убаюкивая мальчика звуками классической музыки.
В первые дни комната, где жил Инь Е, была обставлена с изысканной роскошью и на каждом шагу источала аристократическое изящество. С потолка свисала сияющая хрустальная люстра, и стоило зазвучать классической мелодии, как не хватало лишь придворных в фраках и бальных платьях, кружащихся в танце под звуки оркестра.
Он притворялся, что спит, а когда люди уходили, снова открывал глаза и принимался считать стеклянные трубки хрустальной люстры. Мягкая музыка струилась вокруг, но ему она казалась лишь назойливым шумом; он затыкал уши и безучастно пялился в пустоту, мешки под глазами росли с каждым днем, а душевные силы таяли.
Тогда никому не было дела до внезапно объявившегося ребенка. Гу Цин жил в главном корпусе, а его самого поселили во флигеле, и ухаживавшая за ним служанка, смертельно боясь гнева хозяина за плохой уход, днем из кожи вон лезла, чтобы не выпускать его на улицу.
Глава 12
Так продолжалось до одной ночи, когда он снова не смог уснуть и замер у окна, зачарованно глядя на сверкающие звезды.
В этот момент он случайно заметил Гу Циня в халате: тот возился на лужайке со специально обученной сторожевой собакой. Злобный и грозный черный пес радостно вилял хвостом вокруг мужчины.
Яркий свет фонарей позволял разглядеть, что Гу Цин был босиком, легкий верочек трепал волосы на лбу, а на лице играла непринужденная улыбка. Время от времени он похлопывал пса по голове, и лишенный своей обычной властности мужчина казался в эту минуту донельзя простым и открытым.
У этого пугающего, властного человека неожиданно обнаружилась и мягкая сторона. Инь Е был потрясен этим открытием, и казалось, будто неведомый страх и тревога слегка рассеялись под воздействием открывшейся картины.
Гу Цин тоже заметил подглядывающего ребенка и сделал легкий жест рукой — тут же служанка постучала в его дверь и пригласила спуститься вниз.
Инь Е в тот момент одновременно и боялся встречи с ним, и страстно желал заговорить, а потому с крайне сложными чувствами ступил на лужайку, с трепетом глядя на Гу Циня.
Оказавшись ближе, он заметил неподалеку Ростера. Тот стоял словно молчаливый страж, держа в руках пару туфель, и при виде мальчика приветливо улыбнулся.
Однако поговорить с Гу Цинем ему так и не довелось. Хозяин лишь бросил, чтобы по вечерам он делал музыку потише, так как она мешает ему наслаждаться ночной тишиной, а затем небрежным, ленивым взмахом руки отпустил его.
Этот небрежный жест глубоко ранил сердце Инь Е. Черный пес грациозного телосложения покорно терся о брюки хозяина, а его хвост задел тыльную сторону руки Инь Е, прижатую по швам. Мужчина присел на корточки, чтобы поиграть с собакой, и у него не было ни малейшего намерения разговаривать с мальчиком.
http://bllate.org/book/34463/4250511
Готово:
