За рулём сидел вовсе не Чжун Тан, а незнакомец с чужим для Чэнь Шуяня лицом — какой-то полицейский, которого тот раньше никогда не видел. То ли новичок, то ли просто человек, с которым судьба ещё не сводила.
Стоило им тронуться, как Чжун Тан повернулся и с извиняющейся улыбкой заговорил:
— Прости, пожалуйста. Дело слишком серьёзное, так что отпускать тебя домой в одиночку нам было боязно.
Чэнь Шуянь моргнул и, не до конца понимая ситуацию, протянул с сомнением:
— А-а-а… Что вообще случилось?
— Все подробности обсудим у тебя дома, вопросов накопилось много, — ответил Чжун Тан. — Мы уже заходили к тебе, но дверь никто не открыл. У тебя дома что, совсем никого? Ни парня, ни девушки?
— …Никого.
Раз уж Чжун Тан завел об этом речь, Чэнь Шуянь сразу догадался, к чему тот клонит, и тут же предупредил:
— Но я не собираюсь встречаться с Сюй Лянъюнем. Мой дом для него закрыт.
Чжун Тан, похоже, заранее знал, что так и будет, и ничуть не удивился. Он лишь рассмеялся:
— Знаю-знаю. Он и сам говорил, что постарается избегать личных встреч, поэтому нас за тобой и отправили.
Чэнь Шуянь поджал губы.
Ну конечно, всё опять связано с этим мертвецом Сюй Лянъюнем.
Чэнь Шуянь ненавидел Сюй Лянъюня до глубины души.
Он по сей день отчётливо помнил тот пасмурный и душный дождливый день пять лет назад. Чэнь Шуянь тогда только-только вышел из реанимации, покрытый сплошными синяками и ранами. Тело ещё не зажило, и тупая боль волнами жгла изнутри, словно его медленно заживо предали огню. Именно в этот момент Сюй Лянъюнь позвонил ему и бросил трубку.
Он расстался с ним холодным, бесчувственным голосом, выпалил всё на одном дыхании и тут же отключился, даже не дав вставить ни слова.
После этого Сюй Лянъюнь собрал вещи и съехал, выкинул сим-карту, а потом ещё больше полугода прогуливал работу и окончательно растворился в небытие, исчезнув из мира Чэнь Шуяня. Вот так они и расстались — с помощью самого жестокого молчаливого игнорирования.
Чэнь Шуянь даже опомниться не успел, как остался совсем один. Половина вещей из квартиры исчезла, у мохнатого ребёнка внезапно не стало одного из пап, а сам он оказался во всех возможных чёрных списках Сюй Лянъюня.
Чёрт бы побрал этого Сюй Лянъюня, полного идиота.
Чэнь Шуянь ненавидел его за молчаливый бойкот, но вот пес уж точно не питал к нему никакой ненависти.
Стоило бордер-колли услышать имя Сюй Лянъюня, как его глаза мгновенно загорелись и он звонко тявкнул пару раз. В конце концов, много лет назад именно они с Сюй Лянъюнем вместе принесли его из питомника и потом общими силами выхаживали.
Чэнь Шуянь строго зыркнул на него:
— Пасть завяжи.
Пес сразу сник, прижался к полу, жалобно заскулил и больше не смел издать ни звука.
Дорога оказалась короткой, машина быстро домчала до дома Чэнь Шуяня, и Чжун Тан вышел вместе с ним. У подъезда их ждал молодой оперуполномоченный с совсем еще юным лицом — на вид ему едва ли дашь больше двадцати.
Заметив выходящего Чжун Тана, парень напрягся и поспешно вытянулся по струнке:
— Учитель Чжун!
— Спасибо за службу, — бросил Чжун Тан, приветствуя его, а затем обернулся к Чэнь Шуяню и между делом осведомился, хотя и так прекрасно всё знал: — Ты всё так же на девятом этаже живёшь?
Чэнь Шуянь кивнул:
— Лень было возиться, так и не переезжал. Вы ведь уже торчали у моей двери, сами должны знать.
Чжун Тан рассмеялся:
— Да так, к слову пришлось.
Чэнь Шуянь больше ничего не сказал, и они друг за другом вошли в подъезд.
Их силуэты быстро скрылись в темноте холла.
Как только оба скрылись внутри, стоявшая неподалёку белая легковушка опустила водительское стекло. Оттуда густым облаком вырвался табачный дым, жадно вырываясь на свободу и растворяясь в воздухе.
Затем из окна показалась худая, с выступающими суставами рука и дважды постучала по дверце.
Молодой полицейский, дежуривший у входа, услышав стук, бегом бросился к машине.
Добравшись до опущенного окна, он наклонился, собираясь что-то сказать, но тут же захлебнулся едким дымом.
Салон был плотно затянут сизым туманом. Едва парень открыл рот, как поневоле вдохнул изрядную порцию пассивного табачного дыма и зашёлся кашлем. Лица Сюй Лянъюня сквозь пелену было почти не разглядеть — оставалось только гадать, сколько же сигарет он успел выкурить подряд.
Спустя добрую половину минуты молодой полицейский кое-как прочистил горло и хрипло позвал сквозь дым:
— Капитан Сюй, что такое?
Сюй Лянъюнь сидел на водительском месте молча. В зубах у него тлела сигарета, а взгляд был прикован к подъездной двери, в которую только что вошли Чэнь Шуянь и Чжун Тан. Он смотрел в пустоту, погруженный в собственные мысли.
Дым никак не рассеивался, и даже стоявший совсем рядом у окна подчинённый не мог разобрать выражение его глаз.
Дом Чэнь Шуяня находился на девятом этаже, квартира номер девятьсот один слева.
Взяв пса на поводок, он вошёл с Чжун Таном в лифт и нажал кнопку девятого этажа. Добравшись до места, Чэнь Шуянь повёл собаку по коридору налево.
Но стоило ему завернуть за угол, как он невольно замер.
У его двери, словно два грозных стража храма, неподвижно стояли двое полицейских.
Услышав шаги, они обернулись и кивнули шедшему сзади Чжун Тану.
Тан в ответ тоже слегка кивнул в знак приветствия.
Один оперативник внизу, ещё двое караулят на лестничной площадке… Только сейчас Чэнь Шуянь окончательно осознал, что нынешнее происшествие, судя по всему, куда серьёзнее, чем он предполагал.
Он повернулся, вскинул брови и спросил Чжун Тана:
— Я во что-то вляпался?
Чжун Тан с улыбкой кивнул:
— Вляпался, и покрупнее некуда.
Чэнь Шуянь тяжело вздохнул и, не найдя что ответить, сокрушенно покачал головой:
— Ладно, давайте тогда зайдем в дом и там поговорим.
Чжун Тан согласился.
Чэнь Шуянь подошёл к входной двери.
Замок был биометрическим, по отпечатку пальца. Оказавшись у порога, Чэнь Шуянь стянул с рук перчатки и прижал к сканеру мизинец.
Его кисти были сплошь покрыты шрамами. Беспорядочные рубцы усеивали всю тыльную сторону ладоней — тут виднелись и следы от жутких ожогов, и длинные полосы старых порезов, пролегающие через всю кисть от запястья до пальцев. Зрелище было по-настоящему пугающим.
Чжун Тан, будучи одним из тех, кто пережил события пятилетней давности, при одном взгляде на эти руки мысленно вернулся в тот кошмарный день. Ком подступил к самому горлу, а кожу на голове неприятно закололо.
Дверь отперлась быстро: стоило прижать палец, как раздался характерный щелчок.
Чэнь Шуянь шагнул в сторону, пропуская гостя вперед:
— Прошу.
Отогнав тяжёлые мысли, Чжун Тан коротко усмехнулся и перешагнул порог.
Перед тем как войти окончательно, он бросил через плечо оставшимся у двери стражам порядка:
— Смотрите тут в оба.
Они утвердительно кивнули.
Чжун Тан вошёл в квартиру.
Когда-то Чэнь Шуянь жил здесь вместе с Сюй Лянъюнем. Поскольку Чжун Тан работал с ними под одной крышей, состоял в вполне приятельских отношениях и много лет делил с ними и радости, и горе, ему уже доводилось бывать здесь раньше.
Но сейчас, возвращаясь сюда вновь, он острее прежнего ощутил, как всё переменилось и сколько воды утекло.
С первого же взгляда Чжун Тан заметил, что планировка и обстановка в квартире полностью изменились.
Похоже, обстановка здесь тоже навевала на хозяина тяжёлые воспоминания, и чтобы заглушить тоску и порвать с прошлым, Чэнь Шуянь затеял полный ремонт.
Окинув комнату взглядом, Чжун Тан сразу же заметил гигантскую плюшевую игрушку в форме авокадо, которую Сюй Лянъюнь когда-то выиграл для Чэнь Шуяня в парке развлечений. Авокадо по-прежнему валялось в гостиной, но за прошедшие годы изрядно потеряло форму, и его вышитая улыбка теперь казалась скорее плачущей.
На душе у Чжун Тана сделалось горько и тоскливо.
Раз уж эту вещь так и не выбросили, значит, как бы Чэнь Шуянь ни хорохорился на словах, в глубине души он всё ещё помнит Сюй…
Только Чжун Тан мысленно выстроил эту цепочку, как освобождённый от поводка бордер-колли с четырьмя задействованными копытами, высунув язык, понёсся к тому самому несчастному авокадо, с яростью вцепился в него зубами и принялся отчаянно терзать игрушку, злобно оскалившись, словно перед ним был кровный враг. По всему было видно, что пса дрессировали специально для этой цели.
Чжун Тан: «…………»
Твою мать. Ошибочка вышла.
Ненависть-то оказалась самой что ни на есть настоящей.
Чэнь Шуянь, держа в руках поводок, аккуратно переобулся у порога в домашние тапочки, достал из шкафчика ещё одну пару для гостя и протянул со словами:
— Переобуйтесь, пожалуйста.
Протянув тапочки и подняв глаза, он заметил, с каким странным, не поддающимся описанию выражением лица Чжун Тан смотрит на пса, устроившего надругательство над злосчастным авокадо.
Чжун Тан перевёл взгляд на хозяина дома, выдал пару дежурных реплик и поинтересовался:
— Ты что, сам его так выдрессировал? Специально против Пудинга?
Пудинг — так звали бордер-колли. Имя они выбирали долго, до хрипоты споря и подтрунивая друг над другом.
Сюй Лянъюнь изначально предлагал назвать пса Большой Жёлтый. Чэнь Шуяню эта деревенская клича показалась верхом безвкусицы, и он возмутился: нельзя ли что-нибудь посовременнее, да и пес вовсе не жёлтый.
Тогда Сюй Лянъюнь подумал и с абсолютно серьёзным видом выдал: раз так, пусть будет Биг Йеллоу, а на крайний случай можно ориентироваться по окрасу — Чёрно-Белый, звучит ведь круто.
Чэнь Шуянь тогда потерял дар речи, но в то же время едва сдерживал смех. Они сцепились прямо на диване, шутливо толкая друг друга — разумеется, в борьбе Чэнь Шуяню было не одолеть Сюй Лянъюня, так что всё закономерно закончилось тем, что Сюй прижал его запястья к дивану и навалился сверху.
Позже Сюй Лянъюнь всё же уступил, и пса назвали Пудингом.
Всё это осталось в прошлом.
Чэнь Шуянь с непроницаемым лицом думал о минувших днях, на душе у него слегка захимичило, но эта рябь не шла ни в какое сравнение с прошлыми бурями.
Он лишь коротко кивнул и холодно бросил Чжун Тану:
— Надо же иметь под рукой грушу для битья. Смотрю на него — и на душе легче становится.
Лицо Чжун Тана стало еще более красноречивым.
Чэнь Шуяню даже захотелось усмехнуться. Прошло пять лет, но стоило кому-то из окружения Сюй Лянъюня сделать подобное лицо при упоминании всей этой истории, как в груди Чэнь Шуяня вспыхивало странное злорадство — извращённое чувство долгожданной и полностью совершившейся мести.
Правда, где-то на самом дне таилось и смутное чувство утраты, и противный внутренний голос настойчиво и уныло зудел: до чего же вы докатились…
Но этот шёпот был слишком слаб, его можно было просто не замечать.
Чэнь Шуянь предпочёл проигнорировать его и спросил:
— Так что всё-таки произошло? Из-за чего такой шум? Вроде бы я никаких законов не нарушал.
— Давай присядем, поговорим, — улыбнулся Чжун Тан. — Если в двух словах… дело серьёзное.
Чэнь Шуянь молча кивнул.
В доме гости, так что расхаживать повсюду с расцарапанными, вызывающими ужас руками было неловко. Делать нечего, пришлось молча пойти в спальню, натянуть чистые хлопчатобумажные перчатки, не стесняющие движений, и вернуться к гостю в гостиную.
Чжун Тан принёс с собой портфель. Опустившись перед журнальным столиком, он расстегнул молнию и извлёк на свет небольшой диктофон.
В конце концов, Чэнь Шуянь несколько лет проработал под началом Сюй Лянъюня, поэтому все эти приёмы и стандартные процедуры знал от и до. Ему хватило одного беглого взгляда, чтобы безошибочно распознать записывающее устройство.
http://bllate.org/book/34460/4249285
Готово:
