Гу Жань вся светилась заботой.
— С самого дня нашей встречи твои глаза всё время красные. Тебе не больно?
Вэнь Ланьчань не стала отрицать:
— Я…
Она прикусила губу, но так и не смогла выговорить это вслух.
— Перенапрягла глаза.
Гу Жань протянула ей стакан с горячей водой.
— Перенапрягла? Но я что-то не видела, чтобы ты сидела в телефоне.
Вэнь Ланьчань сделала глоток воды и вернула стакан Гу Жань.
— Дело не только в гаджетах. Иногда, когда рисуешь и используешь слишком много разных цветов, в глазах начинает рябить.
— В глазах рябит?
Гу Жань впервые слышала о таком.
Впрочем, если подумать, это вполне естественно. Когда она сама засиживалась ночами за написанием текстов песен, у нее тоже часто начиналось головокружение.
Когда хобби превращается в профессию, постепенно теряешь первоначальный страстный пыл.
— Ничего страшного.
Гу Жань закрыла ей глаза ладонью.
— Отдохни немного. Посмотришь, когда глазам станет полегче.
Руки Гу Жань были теплыми, и Вэнь Ланьчань прижалась к ней, впитывая это тепло.
— Я попросила кое-кого прийти на помощь.
— Кого-кого?
Пальцы Гу Жань чуть сжались.
— Тот человек, который забирал тебя из больницы?
Вэнь Ланьчань слегка кивнула.
Опустив взгляд, Гу Жань спросила:
— И в чем же нужно помочь?
Вэнь Ланьчань взяла Гу Жань за запястье и терпеливо объяснила:
— Освещение не соответствует моим требованиям, а времени в обрез, так что придется заново перевешивать холсты.
Гу Жань не очень во всем этом разбиралась.
— Неужели из-за какой-то разницы в освещении нужно все так сильно менять?
— Нужно.
Вэнь Ланьчань всегда отличалась крайним перфекционизмом, когда дело касалось живописи.
— У Ши Ин нет устоявшегося стиля. Если не объединить работы единой концепцией оформления, экспозиция будет выглядеть беспорядочно.
Гу Жань усмехнулась:
— Честно говоря, картины Ши Ин довольно абстрактные.
Тон Вэнь Ланьчань похолодел:
— Разве со знаменитостями не всегда так? Совсем не умеют ни рисовать, ни писать книги, но непременно норовят устроить художественную выставку или выпустить роман.
Гу Жань не стала ни подтверждать, ни опровергать ее слова.
— Ну надо же как-то отблагодарить фанатов. Выставка Ши Ин считается благотворительной, всю выручку она пожертвует на добрые дела.
Даже несмотря на это, Вэнь Ланьчань не могла скрыть отвращения.
Сколько преданных своему делу художников вынуждены продавать картины прямо на улице, в то время как дилетанты способны загрести огромные деньги на выставке, прикрываясь благородными лозунгами.
Гу Жань разжала руку и заглянула ей в глаза.
— Раз тебе не нравится, зачем согласилась быть художественным консультантом?
Вэнь Ланьчань поморгала уставшими, ноющими глазами и ответила без малейших колебаний:
— Потому что здесь ты.
Её прохладный голос проскользнул прямо в сердце Гу Жань.
Та дернула уголком рта, не зная, верить этому или нет.
Но все же, изобразив притворное умиление, она обняла Вэнь Ланьчань.
— Понятно.
Вэнь Ланьчань прижалась щекой к ее плечу и медленно обвила руками ее талию.
— Гу Жань, разве тебе совсем не хочется меня о чем-то спросить?
Прошлое ли это, причины расставания или эти семь лет разлуки — все, что Гу Жань захочет узнать, она расскажет.
Гу Жань ответила:
— Ничего не хочу.
Вэнь Ланьчань медленно подняла взгляд, в глубине ее глаз клубилось болезненное, удушающее стремление обладать.
Нынешняя Гу Жань слишком легко лишала ее самообладания.
Ей больше не хотелось прятаться.
— Гу Жань.
Вэнь Ланьчань чуть приоткрыла рот и прикусила кожу на шее Гу Жань.
Не сильно, но вполне достаточно, чтобы оставить след.
Гу Жань не шелохнулась, позволяя ей кусаться, и даже брови не хмурила.
Вэнь Ланьчань порою бывала очень похожа на львицу, обожающую оставлять метки на собственной территории.
Причем делала это весьма властно.
Вдоволь накусавшись, Вэнь Ланьчань отпустила ее.
— Пойдем, мои друзья уже должны подойти.
— Угу.
Гу Жань взяла ее за руку.
Когда они подошли к парадному входу, Вэнь Ланьчань получила сообщение от Вэнь Цзинь. Та писала, что Инь Юньци согласилась помочь, соглашение уже подписано, и они уже в пути.
Вэнь Ланьчань была к этому готова.
— Холодно?
Гу Жань притянула ее ближе.
Вэнь Ланьчань покачала головой.
Гу Жань пошарила в кармане и достала телефон.
— Что любит твой друг? Кофе или молочный чай?
Она собиралась заказать стаканчик и для себя.
Утренний кофе, доставленный службой сервиса, она уже допила.
— Все равно, — ответила Вэнь Ланьчань.
Она понятия не имела, что предпочитают Вэнь Цзинь или Инь Юньци.
В их с Вэнь Цзинь общении всегда слушала исключительно Вэнь Цзинь.
Как-то неправильно получалось, наверное, сказывалось то, что она была больна.
Гу Жань не придала этому особого значения.
— А ты? Что будешь?
Вэнь Ланьчань слегка ущипнула себя за палец:
— Воду.
Она принимала лекарства, поэтому ей нельзя было кофеин.
Гу Жань скосила на нее глаза и с легкой, развязной усмешкой бросила:
— Даже молочный чай без сахара не пьешь?
Вэнь Ланьчань ответила, не задумываясь:
— Не пью. От него толстеют, даже без сахара.
Гу Жань рассмеялась.
— Я же тебе давным-давно говорила, что лучший способ похудеть — это спорт. Каждый раз звала с собой, а ты вечно отказывалась...
Воспоминания непрошеным гостем сорвались с языка, причем так легко и привычно, словно они никогда и не расставались.
Гу Жань опешила и прикусила губу.
Ей совсем не хотелось ворошить прошлое.
Но сейчас замолчать означало бы совершить промашку, поэтому она сменила тему:
— У меня на балконе есть тренажеры, хочешь попробовать?
Вэнь Ланьчань снова отказалась:
— Не хочу.
Гу Жань потрепала ее по голове и с улыбкой произнесла:
— Да брось, ты вовсе не толстая.
Сейчас Вэнь Ланьчань была даже тоньше, чем в студенческие годы, причем в нездоровом смысле тоньше.
Она сознательно контролировала свой рацион, словно патологически боялась поправиться.
Гу Жань не понимала этого, но и причин не расспрашивала.
Они прождали у входа минут двадцать-тридцать, пока наконец не привезли кофе и не подоспели Вэнь Цзинь с Инь Юньци.
Гу Жань вручила обеим кофе и с улыбкой приветствовала их рукопожатием.
Вэнь Цзинь, впервые увидевшая ее вживую, выглядела крайне возбужденной.
— Учитель Гу, я много слышала о вас, наслышана, наслышана.
— Зови меня просто Гу Жань, — ответила та.
Затем она перевела взгляд на Инь Юньци и поинтересовалась:
— Как к вам обращаться?
Инь Юньци улыбнулась:
— Инь Юньци. Я из Академии искусств Наньчэна, старшая сокурсница Вэнь Ланьчань.
— Старшая сокурсница?
Где-то на подсознательном уровне Гу Жань показалось это имя знакомым, но она никак не могла вспомнить, где его слышала.
Она пригласила гостьи в дом:
— Проходите скорее, на улице ужасно холодно.
Инь Юньци отличалась легким характером и тут же спросила Гу Жань:
— Ты откуда родом? По акценту слышно, что тоже из нашего Наньчэна.
Гу Жань в одной руке держала стаканчики с кофе, а другой крепко сжимала ладонь Вэнь Ланьчань.
— Да, я из Наньчэна.
Заметив зорким глазом их переплетенные пальцы и вспомнив ту пластинку, которую в тот вечер требовала Вэнь Ланьчань, Инь Юньци все поняла.
— Какое совпадение. Как занесло развиваться в Минду?
— Училась здесь в университете...
Прислушиваясь к их болтовне, Вэнь Цзинь подступилась к самому уху Вэнь Ланьчань и тихо шепнула:
— Сошлись снова?
Не дожидаясь ответа Вэнь Ланьчань, она подняла вверх большой палец:
— Меньше пяти дней прошло, да ты даешь.
Хотя Вэнь Цзинь и не сомневалась в обаянии и методах Вэнь Ланьчань, но чтобы вот так играючи добиться своего — такое она видела впервые.
Вэнь Ланьчань бросила на нее холодный, равнодушный взгляд.
Пока те двое впереди непринужденно болтали, Инь Юньци повернулась к Вэнь Ланьчань:
— Что именно мне нужно сделать?
— Перевесить картины согласно схеме освещения, тут три уровня, — ответила Вэнь Ланьчань.
— Ты...
Инь Юньци посмотрела на нее, словно собираясь что-то сказать, но передумала.
— Я постараюсь изо всех сил.
Вэнь Ланьчань осталась все такой же ледяной:
— Спасибо.
Гу Жань чуть приподняла брови, уловив нечто странное.
Вэнь Ланьчань уже один раз переставляла картины для выставки, а теперь предстояло заново все переделывать под привезенные осветительные приборы. Разница была едва уловимой, глаза от этого сильно уставали, работа предстояла каторжная.
Но и платила Вэнь Ланьчань щедро.
Инь Юньци принялась сличать картины, разглядывая их полотно за полотном.
Вэнь Цзинь никакой разницы не видела и просто попивала в сторонке кофе.
— Вы, художники, у вас что, радары в глазах встроены?
Инь Юньци чуть покачала головой и серьезно пояснила:
— Не все, кто учится живописи, способны улавливать тончайшие оттенки насыщенности цвета. Но раз Вэнь Ланьчань стала выдающимся художником, у нее обязательно должен быть такой дар.
Вэнь Цзинь хлопнула себя по лбу:
— Приведи пример, а?
Инь Юньци указала на одну из картин:
— Вот, например, волосы. Человеческие волосы имеют разную густоту: чем гуще волосы, тем чернее они кажутся. Но на этой картине нет абсолютно никакой глубины, никакой многослойности — очевидно, что рисовал дилетант. Вэнь Ланьчань же добивается того, чтобы под светом они выглядели более реалистично. И раз техника живописи хромает, приходится компенсировать это другими средствами.
Вэнь Цзинь внезапно прозрела:
— Так бы сразу и сказала! Впрочем, я всё равно не вижу никакой разницы.
Инь Юньци с напускной досадой улыбнулась:
— И зачем только ты, с твоим-то уровнем восприятия, ходишь на выставки Вэнь Ланьчань? Ее картины прописаны с такой изящной детализацией, что прорисован каждый отдельный волосок.
Вэнь Цзинь вздохнула и пробормотала себе под нос так тихо, что слышала только она одна:
— Еще бы от этого глаза так не вылезали...
Гу Жань стояла вдали и наблюдала за ними, как вдруг, словно что-то вспомнив, нахмурилась и спросила:
— Инь Юньци, это та самая старшая сокурсница, которая признавалась тебе в любви?
Гу Жань помнила все отчетливо. Хотя она и не встречалась с Инь Юньци лично, но слышала от Вэнь Ланьчань, что та очень о ней заботилась.
Вэнь Ланьчань не стала скрывать от Гу Жань даже то признание.
Правда, тогда Гу Жань жутко ревновала: расстояние разделяло их, и неопределенности было слишком много.
— Может быть, я уже не помню.
Семь лет — слишком долгий срок, воспоминания о Наньчэне у Вэнь Ланьчань сильно потускнели.
Она лишь никак не ожидала, что Гу Жань до сих пор помнит.
— Мне многие признавались в любви.
Гу Жань усмехнулась:
— Ну да, определенно.
Те два года в разлуке сосчитать по пальцам обеих рук количество людей, признававшихся Вэнь Ланьчань в чувствах, было просто невозможно.
Она никак не предполагала лишь одного: что за те семь лет, пока они с Вэнь Ланьчань были расстаны, та поддерживала связь с человеком, некогда признавшимся ей в любви.
И что не прошло и пяти дней после возвращения Вэнь Ланьчань на родину, как эта старшая сокурсница уже успела увидеться с ней дважды.
http://bllate.org/book/34453/4248450
Готово:
