Проведя в гардеробной около десяти минут, Чэн Линъи наконец оперлась руками о колени и поднялась, достала из шкафа собственную одежду и переоделась.
Белая футболка, джинсы, кроссовки и черная бейсболка.
Для возвращения домой после работы все-таки лучше надеть что-то более свободное.
Чэн Линъи вертела кепку в руках, на ходу заглядывая в телефон. Открыв WeChat, она машинально взглянула на закрепленные чаты и неожиданно обнаружила там новое сообщение.
Просто невероятно.
В прошлый раз госпожа Цзян впервые проявила инициативу и сама написала ей… кажется, в прошлый четверг? Точно она не помнила, но подобные случаи можно было пересчитать по пальцам.
Чэн Линъи чуть подтянула лямки рюкзака и открыла диалог.
Та самая свирепая и вечно кусачая домашняя вредина: Жду тебя на парковке.
— Я. Жду. Тебя. На. Парковке? — по слогам зачитала вслух Чэн Линъи.
Дочитав, она даже несколько раз мысленно переварила эту фразу.
И надо же было такому случиться, чтобы это сообщение прислала та самая избалованная особа! Солнце точно встало на западе: на прошлой неделе в конце рабочего дня она просто села в машину и уехала, даже не думая ждать ее. А сегодня, спустя столько часов посреди дня, она вдруг решила ее подождать — делать ей больше нечего, что ли.
Чэн Линъи села в лифт и отправила ответное сообщение: Ты уже уехала? Если уехала, я поеду домой на такси.
В лифте не было сети, поэтому Чэн Линъи не стала проверять, ушло ли сообщение, прислонилась к углу кабины и не удержалась от нескольких зевков — глаза слипались от усталости.
Когда лифт прибыл на первый этаж, она вышла, опустив голову, и открыла приложение для вызова такси. Сделав заказ, она наконец проверила WeChat.
Цзян Шуйцин: Нет, ты где?
Ответа на ее прошлый вопрос так и не последовало.
Чэн Линъи замерла на месте, торопливо переключилась обратно на приложение и отменила заказ.
К счастью, в этот час машины вызывались плохо, и поездка еще не успела подтвердиться.
Чэн Линъи повернулась, снова подошла к лифту, вызвала его и принялась быстро печатать ответ: Я спускаюсь на минус первый этаж, почему ты до сих пор не уехала?
На этот раз Цзян Шуйцин ничего не ответила.
Чэн Линъи доехала на лифте до цокольного этажа. Как только двери открылись, она подняла голову и увидела знакомый Роллс-Ройс, припаркованный прямо перед ней.
Чэн Линъи подошла и мягко потянула за ручку задней двери. В салоне горел мягкий теплый свет; ее собранные в хвост длинные волосы теперь распустились и лежали на плечах, придавая ей нежный и мягкий вид.
— Чего ты так долго ждала? — спросила Чэн Линъи, усаживаясь в салон. — Тебе не обязательно было меня ждать.
Цзян Шуйцин была в очках в черной оправе, ее точеные пальцы быстро и непрерывно стучали по клавиатуре, разбирая рабочую почту, и она не удостоила ее даже мимолетным взглядом.
Чэн Линъи поджала губы, решив больше не нарываться на равнодушие, закрыла дверь, сняла с плеч рюкзак, прижала его к груди и устроилась в привычной позе, готовясь спать.
Она смертельно устала, едва ее тело склонилось набок, как не прошло и десяти секунд, как она уже спала.
Водитель плавно тронул машину с места.
Автомобиль выехал с парковки. В салоне один за другим гасли светильники на заднем ряду, а под конец погас и свет экрана ноутбука, погрузив задние сиденья в безмолвную темноту.
Водитель вел машину очень аккуратно, дорога обошлась практически без укачивания, и Чэн Линъи спала крепким, сладким сном.
Вечером на дорогах было мало машин, и не прошло и двадцати минут, как они добрались до дома.
Цзян Шуйцин включила свет, собрала свои вещи и попутно легонько толкнула Чэн Линъи в плечо, будя ее: Приехали, выходи.
Сонная и растерянная Чэн Линъи на ощупь расстегнула ремень безопасности, прижала к себе рюкзак, толкнула дверцу и вылезла наружу.
Когда обе вышли, машина уехала.
Заметив, что Чэн Линъи покачивается и едва держится на ногах, Цзян Шуйцин подошла ближе, взяла ее под руку и спросила: Идти сможешь?
Чэн Линъи ответила: Смогу.
Она натянула на голову черную бейсболку, перекинула лямки рюкзака через плечи и уверенным шагом направилась к лифту.
Цзян Шуйцин следовала за ней.
Вернувшись домой, первой вошла Чэн Линъи. Она остановилась в прихожей, чтобы переобуться в домашние тапки, но даже не успела их толком надеть, как шатающейся походкой направилась в спальню, заглянула в гардеробную за пижамой и пошла в душ.
Когда Цзян Шуйцин вернулась в спальню, из ванной уже доносился шум льющейся воды.
Стараясь лечь спать пораньше, Чэн Линъи мылась быстро: не прошло и двадцати минут, как она вышла, нанесла увлажняющий крем для тела и тоник для лица, нырнула под одеяло и тут же заснула.
Цзян Шуйцин мылась чуть дольше, около получаса. Выйдя из ванной, она умылась и нанесла уход, выключила свет и занавесила шторы, после чего тоже легла в постель.
Следующий день был воскресеньем, и обе они собирались всласть поспать подольше — встать столько, сколько захочется.
Цзян Шуйцин проснулась в десять, повалялась немного с телефоном, встала, умылась, а затем вернулась в кровать с гаджетом в руках.
Чэн Линъи и не думала просыпаться, к тому же во сне она вела себя все более беспокойно: перед тем как уснуть, она лежала лицом к панорамному окну, но за ночь не только перевернулась, но и вдобавок обвила Цзян Шуйцин руками и ногами.
Цзян Шуйцин просматривала видео, когда ее поясницы неожиданно коснулась чья-то рука, с силой притягивая ее ближе со спины.
— Чэн Линъи, — позвала она.
Чэн Линъи не отозвалась, лишь чуть ниже опустила голову, уткнувшись щекой в ее длинные волосы, и погрузилась в сон еще глубже.
Цзян Шуйцин больше не стала ее звать.
В полдень обе встали и сели за обеденный стол.
Тетушка Чэнь потушила суп из свиных ребрышек с кукурузой и приготовила несколько несложных домашних блюд по их вкусу. Вдобавок к этому Чэн Линъи заказала доставку острых раков.
Сегодня с утра ее почему-то непреодолимо потянуло на острое, и она сразу же сделала заказ.
Рацион Цзян Шуйцин был куда более легким и пресным: она испокон веков не любила жирную и острую пищу, а от ядреной остроты и вовсе предпочитала держаться подальше.
Тетушка Чэнь, проходя мимо стола, с улыбкой заметила: У госпожи Цзян такое здоровое питание.
Цзян Шуйцин сделала глоток супа из ребрышек: Привычка с детства.
Чэн Линъи, надев одноразовые перчатки, самозабвенно чистила раков. Услышав их разговор, она о чем-то задумалась, поднесла только что очищенную креветку к губам Цзян Шуйцин и знаком предложила ей попробовать.
Цзян Шуйцин нахмурилась, опустив взгляд на креветку в руке Чэн Линъи — она прекрасно знала, что терпеть не может острое.
— Я же для тебя почистила, — Чэн Линъи снова качнула рукой ближе к ее рту.
Цзян Шуйцин отвернулась: Не буду.
Слишком остро.
Чэн Линъи забрала креветку обратно и позвала: Тетушка Чэнь, не могли бы вы принести мне стакан теплой воды?
Тетушка Чэнь отозвалась на зов: Хорошо.
Она подошла к чайному столику, налила стакан теплой воды и, аккуратно держа его обеими руками, подошла ближе, поставив стакан рядом с Чэн Линъи: Госпожа Чэн, ваша теплая вода.
Чэн Линъи кивнула: Спасибо.
Тетушка Чэнь мягко улыбнулась: Пожалуйста.
Цзян Шуйцин наблюдала за ней, гадая, что же та затеяла.
Чэн Линъи сменила одноразовые перчатки на свежие, взяла ту самую очищенную креветку, опустила ее в стакан с водой, слегка поболтала, смывая остатки перца, и снова протянула к губам Цзян Шуйцин со словами: Теперь-то можно есть.
Цзян Шуйцин не понимала, почему та так упорно настаивает, чтобы она это попробовала. Поколебавшись пару секунд, она все же приоткрыла рот и съела ее.
Вся острота смылась, и вкус стал значительно мягче.
Цзян Шуйцин прожевала, проглотила и спросила: Почему ты так уперлась?
Чэн Линъи продолжила чистить следующую порцию для себя: Такая вкусная вещь, а ты не ешь, просто обидно.
Цзян Шуйцин возразила: Вкусных вещей на свете много, не каждая приходится кому-то по вкусу.
Чэн Линъи ответила: Мне все равно на чужие вкусы.
Цзян Шуйцин уточнила: Значит, тебе есть дело до моих?
Чэн Линъи подняла на нее взгляд и парировала вопросом на вопрос: Разве ты кто-то чужой?
Это звучало вовсе не как риторический вопрос, а скорее как упрек.
Цзян Шуйцин не стала развивать эту тему и перевела стрелки обратно: А ты как думаешь?
Чэн Линъи замолчала.
Хотя подобное молчание не стало для нее неожиданностью, Цзян Шуйцин все же едва заметно нахмурилась: фиктивный брак в конце концов останется фиктивным, и никто здесь не способен по-настоящему влюбиться.
Позавтракав, Чэн Линъи переоделась в повседневную одежду и ушла из дома.
Цзян Шуйцин пробыла дома до второй половины дня и около трех часов десяти минут собралась и поехала в офис — приближался выпуск новой продукции, и дел было невпроворот.
В выходные дни в офисе стояла тишина и безлюдье.
Цзян Шуйцин дошла до своего кабинета, села за стол, включила компьютер и вошла в WeChat, как тут же раздался сигнал входящего сообщения.
Цзян Шуйцин кликнула мышкой по иконке мессенджера — это было сообщение от Яо Цзя.
Яо Цзя: Председатель Цзян, эм, прошу прощения, что беспокою вас в выходной день. Бабушка говорит, раз вы устроили меня к себе в компанию и даже освободили от испытательного срока, я обязательно должна вас отблагодарить. Я приготовила кое-какие домашние угощения — если у вас есть свободное время, я бы могла привезти их вам.
Цзян Шуйцин застучала по клавиатуре: Я сейчас не дома, я в офисе. Давай вечером, когда вернусь.
Яо Цзя: Хорошо, извините, что побеспокоила.
Цзян Шуйцин: Ничего страшного.
В ответ Яо Цзя прислала смайлик с одобрительным знаком.
Стоило этому сообщению уйти адресату, как Яо Цзя с визгом вскочила с кровати прямо в пижаме, даже не обувшись, бросилась в гостиную и закричала бабушке: Бабушка, председатель Цзян ответила! Она говорит, что ее нет дома, она же занятой человек, с чего бы ей сидеть дома целыми днями? К тому же, с какой стати ей принимать от нас всякую мелочь? Умоляю вас, больше не просите меня писать ей, мне же ужасно неловко!
Старушка сидела на диване, смотрела телевизор, лузгала семечки и беззаботно ответила: Чего ты орешь? Разве тебя не учили хорошим манерам? Человек дал тебе такую прекрасную работу, да еще и без стажировки — возьмет она или нет, но по всем понятиям и совести мы обязаны сделать ответный подарок.
Рассуждения бабушки звучали разумно, и подарок вроде как действительно стоило вернуть, но Яо Цзя все равно чувствовала себя не в своей тарелке и, снова взвизгнув, убежала обратно в комнату.
Старушка весело усмехнулась и продолжила смотреть телевизор.
Из комнаты Яо Цзя время от времени доносились нервные вопли.
Ответив на сообщение, Цзян Шуйцин больше не заглядывала в WeChat. Она открыла почтовый ящик и с головой ушла в работу.
Пусть работа и казалась скучной и утомительной, она помогала заглушить ненужные мысли и отлично убивала время.
Случай с признанием Линь Цзян — за исключением того дня, когда Чэн Линъи нарочно притащила домой дуриан — больше не поднимался ни той, ни другой, словно ничего и не было.
Цзян Шуйцин просидела в офисе до девяти вечера. Изначально она собиралась продолжить, но Линь Цзян принялся звонить ей один за другим — раз пять или четыре. Уведомления стояли на беззвучном режиме, звонков она не слышала, но настойчивый абонент продолжал набирать номер, судя по всему, намереваясь дозваниваться до победного конца.
http://bllate.org/book/34431/4245226
Готово:
