Чжу Цы хмыкнула, приподняла локоть и легонько толкнула Цзян Шуйцин:
— Хочешь стейк прожарки медиум? Могу попросить их приготовить.
Цзян Шуйцин обвела взглядом изысканные блюда на столе и поинтересовалась:
— А тот шеф-повар по совместительству мне приготовит?
Чжу Цы цокнула языком:
— Что ж ты всё о ней думаешь? Она же подрабатывает, приходит в ресторан только по выходным.
За вечер та упомянула её уже дважды, так что Чжу Цы было трудно не заподозрить неладное:
— Ты часом на неё глаз не положила?
Цзян Шуйцин:
— Нет.
Чжу Цы:
— Я сегодня вечером скину тебе её контакт.
Цзян Шуйцин:
— ……
— Ой, кто это тут у нас, не хозяйка ли Чжу?
Мимо проходила какая-то женщина, её голос звучал манерно и кокетливо.
Цзян Шуйцин повернула голову на звук, признала знакомое лицо и поздоровалась:
— Хозяйка Яо.
Приближаясь, Яо Линь смотрела только на Чжу Цы и поначалу не заметила женщину рядом с ней. Лишь услышав своё имя, она перевела взгляд.
Яо Линь выпрямилась, убавив кокетливые нотки в голосе:
— Директор Цзян, вы тоже здесь.
Цзян Шуйцин:
— Да, давняя подруга детства пригласила.
Яо Линь:
— Какое совпадение.
— Какое тебе к чертям совпадение, — сквозь зубы тихо выругалась Чжу Цы, даже не поворачиваясь к ней.
Обменявшись любезностями с Цзян Шуйцин, Яо Линь снова переключила всё внимание на Чжу Цы. Она подняла руку и ткнула ту указательным пальцем в плечо:
— Что же хозяйка Чжу так меня избегает? Мы ведь соседи снизу и сверху, к чему такая холодность?
От этого тычка у Чжу Цы по коже побежали мурашки. Она выдавила из себя фальшивую улыбку, повернулась к собеседнице и ответила:
— Мы с вами совсем не близко, так что прохладность в самый раз. Куда мне до вас, хозяйка Яо, вы такая общительная, со всеми умеете любезностями обмениваться.
Яо Линь:
— Мне кажется, в твоих словах звучит оскорбление?
Чжу Цы приподняла бровь:
— Хозяйка Яо, вы меня не клевещите. Я ведь хвалю вас за сговорчивость, изворотливость и умение найти подход к любому, за то, что язык хорошо подвешен.
Яо Линь:
— По тону не скажешь.
Сидящая позади них Цзян Шуйцин покачала головой.
У них были разные заведения — у одной ресторан западной кухни, у другой тайской, виделись они редко, но искры при каждой встрече летели знатные.
Пока те пикировались, Цзян Шуйцин окинула взглядом главный зал: вокруг сновали люди, толпа была не меньше, чем на ярмарке.
Она подняла запястье и взглянула на часы.
Десять минут девятого.
В такое время... она ещё придет?
— Шуйцин, а ты тут, — Линь Цзян протиснулся сквозь толпу от самого входа, за ним следовали несколько знакомых ребят.
— Сестрица Цзян.
— Директор Цзян.
Цзян Шуйцин улыбнулась и кивнула:
— И вы все здесь. Давно не виделись, как же вы все выросли.
— Сестрица Цзян стала ещё краше.
Перебросившись дежурными фразами, Линь Цзян перешел к делу:
— Шуйцин, хозяйки Чжу и Яо, мы скоро будем выступать на уличной сцене, я приберег для вас отличные места, пойдёмте туда.
— С удовольствием, — согласилась Цзян Шуйцин.
Чжу Цы с Яо Линь к этому моменту уже перестали препираться и из вежливости тоже приняли приглашение.
Вся компания направилась наружу, к сцене.
Сцена была построена немаленькая — на ней свободно поместились бы два музыкальных коллектива по пять человек каждый; имелось всё необходимое: световое и звуковое оборудование, огненомёты, генераторы дыма и прочее.
Линь Цзян проводил Цзян Шуйцин к VIP-местам и усадил её.
На ходу расстёгивая пуговицу пиджака одной рукой, Линь Цзян лучезарно улыбнулся:
— Вы пока посидите здесь, а мы пойдем готовиться к выступлению.
Цзян Шуйцин:
— Хорошо.
Компания гурьбой побежала за кулисы.
Воспользовавшись моментом, Чжу Цы придвинулась ближе к Цзян Шуйцин и заговорщицки произнесла:
— Тебе не кажется, что тут что-то не так?
Ранее на террасе второго этажа они заметили, что задник сцены густо украшен розами и воздушными шарами.
Если бы это предназначалось лишь для оформления площадки, в этом не было бы никакого смысла, но если для признания в любви — подходило идеально.
Цзян Шуйцин тогда тоже обратила на это внимание, но не придала значения:
— Что именно не так?
Чжу Цы посмотрела на неё:
— Тебе собираются признаться в любви.
Цзян Шуйцин:
— ……
При таком размахе, да ещё когда главный виновник торжества проявляет к ней столь навязчивое внимание, сегодня точно разразится буря — просто так разойтись вряд ли удастся.
Пока она размышляла об этом, музыка на сцене внезапно смолкла, свет погас, и вокруг воцарилась тишина.
Спустя примерно минуту тяжёлый чёрный занавес впереди медленно пополз в стороны.
Толпа затаила дыхание в ожидании.
Бум!
Внезапно вспыхнул луч белого света, выхватив из темноты стоящего в самом центре Линь Цзяна. На нём был всё тот же костюм, только без пиджака — под ним осталась лишь белая рубашка, на плече висела электрогитара, а перед ним возвышался микрофон.
Справа стояла крутая девчонка с бас-гитарой, а позади расположились остальные участники группы с акустической гитарой, клавишными и ударной установкой.
Линь Цзян шагнул вперёд, чуть наклонился к микрофону и, намеренно понизив голос, посмотрел на Цзян Шуйцин:
— Я очень рад, что все вы пришли на мой день рождения. Надеюсь, вам здесь понравится. Эту песню — Как далеко бы мы ни были, мы будем вместе — я посвящаю всем друзьям, собравшимся здесь.
— Уууу!
— Давай!
Поляну огласили восторженные крики и аплодисменты.
Бум, бум, бум.
Сначала зазвучал звоткий барабанный ритм, заполнивший всю усадьбу, и все вокруг мгновенно затихли, вслушиваясь.
Цзян Шуйцин не обращала на это внимания, лишь снова подняла запястье, чтобы проверить время.
Половина девятого.
Хочу слышать музыку, которую слушал ты,
Хочу видеть романы, которые читал ты,
Я хочу собрать воедино каждое мгновение,
Я хочу увидеть мир твоими глазами.
Цзян Шуйцин опустила взгляд и открыла Вичат: в левом нижнем углу висело множество непрочитанных сообщений, и только у закреплённого чата не было ни единого значка.
Не хочу упустить ни секунды,
Как же я надеюсь, что всегда буду рядом с тобой...
Эта песня сама по себе была хороша, да и группа исполняла её неплохо, так что атмосфера в толпе моментально накалилась.
Закончив первую композицию, Линь Цзян объявил вторую.
К третьей песне разноцветные огни сменились на мягкое теплое свечение, и даже один из прожекторов со сцены упал прямо на Цзян Шуйцин.
— Уау! — изумлённо взвизгнули окружающие.
Чжу Цы рядом с ней приняла вид человека, предвкушающего отличное зрелище:
— Директор Цзян, вот и кульминация вечера.
Цзян Шуйцин слегка повернула голову, но на её лице не дрогнул ни один мускул.
Народ вокруг благоразумно отступил назад, освобождая сцену для главных действующих лиц.
Заиграла музыка, и музыканты продолжили играть.
Поя песню, Линь Цзян не сводил глаз с сидящей внизу Цзян Шуйцин — в его взгляде читалась такая любовь, которую не смог бы скрыть даже полумрак.
Позволь мне лететь, ведь у меня есть гнездо, куда можно вернуться.
Я готов, действительно готов отдать всё, лишь бы защитить тебя.
На этой строчке Линь Цзян снял микрофон со стойки, зажал его в руке, сбросил ремень гитары на землю и, продолжая петь, направился к краю сцены, шагая прямо в зрительный зал.
Пожалуйста, помни, как сильно я тебя люблю.
Ведь я люблю тебя, люблю, люблю тебя, не брошу, не оставлю, ни о чём не жалея.
С этими словами, держа в руках букет цветов, он шаг за шагом приближался к Цзян Шуйцин.
Когда оставалось всего шагов десять, всё сценическое освещение в один миг ярко вспыхнуло, а вокруг откуда-то появились груды роз и воздушных шаров, создавая невероятно романтическую картину.
Пораженные зрители тут же вытащили телефоны, принимаясь всё снимать.
Кому-то доводилось видеть предложения руки и сердца с девяноста девятью или девятьюстами девяноста девятью розами, но чтобы розами была засыпана целая сцена — такое они видели впервые.
Линь Цзян остановился в трёх шагах от неё, фоновая музыка всё ещё звучала, но петь он перестал.
Цзян Шуйцин поднялась с места.
Стоило им оказаться ближе друг к другу, как она заметила у Линь Цзян в ухе ту самую штангу для пирсинга, которую она ему подарила.
Смотрелось неплохо.
Сжимая в руках небольшой букет роз, Линь Цзян опустил микрофон и крепко прижал его свободной рукой к груди:
— Пусть это не первое моё признание тебе, но зато самое официальное.
В первый год старшей школы он начал писать ей любовные записки и дарить подарки, упорствуя в этом вплоть до окончания университета.
Тогда он не смел передать их лично, поэтому просил одноклассницу Чэн Линъи выступить в роли курьера; в университете они поступили в разные учебные заведения, и ему пришлось действовать самому.
Он добивался её десять лет, и десять лет она ему отказывала — каждый раз решительно и бесповоротно.
Порою Линь Цзян искренне не понимал: богат, хорош собой, с прекрасными манерами — почему же она не любит его?
Сделав шаг вперёд, Линь Цзян подошёл ещё ближе к Цзян Шуйцин и произнес:
— Ты ведь знаешь о моих чувствах все эти годы, я действительно очень сильно тебя люблю. Я целый месяц готовился к этому дню рождения не потому, что мне так хотелось отпраздновать именины, а ради признания. Я хотел показать тебе таким образом, что мои чувства остались прежними.
Чем ближе был ответ, тем сильнее нарастало напряжение.
Линь Цзян добавил:
— Я не давлю на тебя, просто хочу, чтобы ты хорошенько всё обдумала. Я ведь правда достоин твоей любви.
— Честно, — повторил он.
Мягкое свечение прожекторов за его спиной падало на её лицо — нежное и утончённое, с безупречными чертами, казалось, она сама излучает едва уловимое сияние.
Цзян Шуйцин ответила:
— Мой ответ тебе точно такой же, как и все последние десять лет: друзья могут быть только друзьями. И ещё: я говорила тебе ещё на первом курсе университета, что мне нравятся девушки.
Линь Цзян встревоженно запротестовал:
— Но ведь ты никогда не встречалась с парнями, откуда тебе знать, что парни хуже девчонок?
Цзян Шуйцин:
— Просто нет интереса, вот и не встречалась.
Линь Цзян:
— Но с девушками-то ты тоже не встречалась!
Цзян Шуйцин легко улыбнулась:
— Встречалась.
— Что? Ты... ты встречалась? — Линь Цзян остолбенел, напрочь отказываясь в это верить.
За все студенческие годы он ни разу не слышал, чтобы она с кем-то сближалась; а если кто-то и заводил с ней дружбу, то те давно уже успели закрутить романы и выйти замуж.
Так с кем же она тогда встречалась?
Цзян Шуйцин:
— Когда сегодняшний вечер закончится, больше не трать на меня свои чувства. С днем рождения.
Что же касалось предстоящего брака по расчету с семьей Чэн, то изначально обе семьи планировали объявить об этом официально сразу после окончания учёбы девчонок, но тогда компанию неожиданно сотряс скандал с отставкой руководства.
Опасаясь за репутацию Семьи Чэн, бабушка обсудила это с остальными и предложила пока сохранить всё в тайне. До сегодняшнего дня об этом знали лишь родители и бабушка.
Что же до семьи Линь и самого Линь Цзян, посвящать их в это не было никакой нужды.
Деловые связи между двумя семьями оборвались много лет назад, и если бы не традиция Линь Цзяна ежегодно приезжать на день рождения бабушки, Цзян Шуйцин вообще бы с ним не пересекалась.
http://bllate.org/book/34431/4245223
Готово:
