На следующее утро Линь Шуйчэн узнал, что на него подали официальную жалобу. Автор обращения утверждал, что его баллы при поступлении были сфальсифицированы.
Хотя жалоба была именной, имя заявителя ни о чем ему не говорило. Если бы Лю Цзянь не прибежал к нему с этой новостью, Линь Шуйчэн и не вспомнил бы, что вчера Ван Пиньюань просил у него личные данные для студенческого архива.
Сюй Мэнмэн потащила Линь Шуйчэна в коридор, где они открыли на телефонах объявление о рассмотрении жалоб на сайте университета. Сюй Мэнмэн спросила:
— Малыш Линь, ты что, кому-то перешел дорогу?
Линь Шуйчэн покачал головой:
— Не припомню. Я здесь никого не знаю.
Проходившие мимо студенты интересовались, что случилось, а узнав суть дела, тайком возвращались посмотреть на него. В это же время Оу Цянь только вошла в лабораторию, как ее тут же позвали посплетничать:
— На Линь Шуйчэна пожаловались! Говорят, его баллы липовые. Жалоба поступила вчера вечером, но решение еще не вынесли.
Оу Цянь изобразила удивление:
— А? Как же так?
Она была студенткой основного кампуса и с самого начала знала, что Линь Шуйчэн — человек Фу Луоина. Раз его перевели из филиала, значит, здесь не обошлось без протекции Фу Луоина.
Вчера за обедом она мимоходом обронила пару слов, и кое-кто сразу забеспокоился. Видимо, решив, что раз они учатся на одном факультете, лучше не светиться, если жалоба не удастся — ведь потом придется сталкиваться в лаборатории, — они попросили кого-то другого подать заявление от своего имени. Никто из присутствующих не знал человека, указанного в жалобе.
Сидевший за столом и писавший отчет парень поднял голову:
— Не обязательно кому-то переходить дорогу. Кто-то усомнился, подал жалобу — чего тут такого? Он приехал из Цзяннанского филиала, а проходной балл для бакалавриата там на сорок-пятьдесят баллов ниже нашего. Синский университет не выдает рекомендации в магистратуру просто так. Мы из кожи вон лезли, чтобы поступить сюда, а не для того, чтобы Альянс тратил свои кровные на поддержку всяких смазливых мордашек.
Этого парня звали Ань Руи. Он тоже был студентом, которого Ван Пиньюань лично пригласил в исследовательскую группу. Невзрачный, обычно держался особняком. В группе его не особо жаловали, но в анализе данных ему не было равных, и без него проект не мог двигаться дальше.
Сюй Мэнмэн возмутилась:
— Почему ты говоришь такие гадости? Результаты ведь еще не известны.
Ань Руи насмешливо хмыкнул:
— Ты его защищаешь, а ведь вполне возможно, что именно твое место он и занял. Проект стартовал вчера, ты уже на втором курсе магистратуры, а почему у тебя до сих пор нет ни одного проекта под началом научного руководителя?
Сюй Мэнмэн от ярости едва не перешла на крик:
— Да ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Как у тебя язык поворачивается такое нести?
Оу Цянь поспешно придержала ее:
— Старшая сестра, не злись.
Линь Шуйчэн бросил на Ань Руи короткий взгляд. Он знал, что тот его недолюбливает — они были в одной группе, и за эти дни это стало очевидно. Но Линь Шуйчэн не собирался выяснять причины чужой неприязни. Раз уж они работают в одной лаборатории, достаточно просто профессионально взаимодействовать при встрече, а выстраивать сложные межличностные отношения ему было незачем.
Дверь лаборатории отворилась, и Ван Пиньюань, как обычно, пришел с опозданием. Как только он появился, разговоры в лаборатории стихли, и напряжение, висевшее в воздухе, мгновенно испарилось.
Ван Пиньюань, казалось, не заметил странной атмосферы. Увидев Линь Шуйчэна, он внезапно остановился, хлопнул себя по лбу и воскликнул:
— Ой! Совсем забыл! Малыш Линь, ты уже знаешь, что на тебя вчера подали жалобу?
Линь Шуйчэн кивнул:
— Да, только что узнал.
— Память дырявая! Вчера, когда брал у тебя документы, помнил, а потом закрутился и забыл вывесить опровержение. Сейчас все исправлю, подожди немного.
Ван Пиньюань занял свободный компьютер, а Линь Шуйчэн остался ждать рядом. Ван Пиньюань общался с ним приватно, остальные вернулись к делам, хотя на самом деле навострили уши. В лаборатории стало так тихо, что было слышно, как падает игла.
Через некоторое время Ван Пиньюань сделал несколько манипуляций на компьютере и сказал:
— Готово. Малыш Линь, не позволяй этому на тебя влиять, возвращайся к работе. Скоро защита проекта, не расслабляйся.
— Спасибо, учитель, — ответил Линь Шуйчэн.
Он вернулся на свое место. В этот момент на официальном сайте Синского университета в разделе жалоб обновилась информация. На строке Линь Шуйчэна ярко-зеленым цветом светилось: Жалоба признана необоснованной.
Ниже была выложена вся подноготная: результаты выпускных экзаменов Линь Шуйчэна в старшей школе и баллы при поступлении в магистратуру. В школе, помимо основных предметов, он выбрал физику, химию и информатику, закончив обучение с высшим баллом по всем дисциплинам. В приложении к заявлению о приеме в бакалавриат значилось распределение в Цзяннанский филиал по личным причинам.
При поступлении в магистратуру он сдал профильный экзамен на максимум — первое место, собеседование — первое место. В приложении 1 указано распределение в Цзяннанский филиал по личным причинам. Приложение 2: прошение о переводе в основной кампус по личным причинам, одобрено личным распоряжением ректора.
По идее, перевод студента требует одобрения научного руководителя, факультета и учебного отдела, а тут — личное решение ректора. Выходит, у него и правда были связи. Но все вдруг прикусили языки, больше никто не осмеливался выразить сомнения.
— Офигеть... Да он же был лучшим выпускником того года! Что за монстр, сдать все предметы на максимум? Он не просто стал первым, он опередил второго на тридцать с лишним баллов... Это же просто...
— Я нашел! Он состоял в объединенном клубе молекулярных биотехнологий филиалов Северного полушария, в тот год его имя стояло под тремя статьями! Пусть и по химии, но, блин, с такими данными какие еще нужны согласования для перевода? Будь я ректором, я бы даже не глядя подписал! Лишь бы Цзяннанский филиал отпустил... Как его угораздило пойти в анализ данных? Так жаль.
— Может, у человека интерес? Решил, пока молодой, нужно учиться всему подряд.
Линь Шуйчэн стал центром внимания, но сам этого не замечал. Сегодня он купил еще одну колбу, чтобы держать ее в лаборатории, как и ту, что стояла дома. Он снова смешал раствор сульфата меди, чтобы сделать бледно-голубую «штормгласс». В лаборатории днем включали отопление, а ночью выключали — перепад температур помогал кристаллам быстрее оседать.
В лаборатории только двое были не в духе: Ань Руи и Оу Цянь. Она просмотрела отчет об успехах Линь Шуйчэна, стараясь сохранить улыбку и вместе со всеми восхищаться, но вскоре даже ей стало не до смеха.
К отчету были приложены фотографии Линь Шуйчэна при подаче документов в бакалавриат и магистратуру — шестилетней давности и нынешняя. За шесть лет он почти не изменился: те же утонченные черты лица, та же поразительная красота, разве что раньше он выглядел более скованным и простым, а теперь в нем появилась холодная сдержанность. На фото он выглядел отстраненно и строго, но так притягательно, что невозможно было оторвать взгляд.
Вскоре кто-то сделал скриншот и выложил на форум Синского университета с заголовком: Кто-нибудь знает парня, на которого сегодня подали жалобу? Хочу написать анонимку в признавашку, он такой красивый! Есть у кого контакты?
За считанные часы пост стал топовым, а в комментариях царил шок.
— Я не ошибся? Это же химический гений, я видел его несколько лет назад на химическом саммите. Как его занесло в анализ данных?
— Знаю его. В Цзяннанском филиале он был очень знаменит — способный и красивый. Какой идиот на него пожаловался? Смешно, этот человек хоть знает, что идет против любимого ученика ХХХ? Кто не знает, кто такой ХХХ, загуглите, я молчу о том, какой там послужной список. Даже старший сын семьи Фу специально перевелся в филиал на бакалавриат ради ХХХ, а Линь Шуйчэн — его личный младший ученик того же курса.
— Умоляю, мы ничего не понимаем, мы, студенты-искусствоведы, хотим только его фото, есть у кого?
Тема быстро ушла в сторону, превратившись в дискуссию о системе жалоб в Синском университете, о том, что важнее — химия или математика, и в итоге вылилась в эпичную битву между химиками и математиками, которая растянулась на сотни страниц.
Линь Шуйчэн стал маленькой знаменитостью в основном кампусе.
В обед Оу Цянь поднялась на крышу и позвонила:
— Жаньжань...
— Что случилось? Что ты думаешь об этом человеке?
Оу Цянь подбирала слова, осторожно отвечая:
— Он не так прост, кажется, довольно серьезный человек. Жаньжань, ты уверен, что новости, которые ты слышал, правдивы? Линь Шуйчэн не похож на того, кого содержат. Может ли быть так... что он действительно нынешний парень Фу Луоина?
На том конце воцарилось молчание. Затем послышался тихий вопрос:
— Что случилось? Рассказывай.
Оу Цянь передала ему все, что видела и слышала сегодня.
После того как Ся Жань повесил трубку, он долго молчал, а потом отправил сообщение: Я так и знал. Когда я хотел с ним расстаться, это было потому, что он смотрел на меня свысока. Он любит отличников, таких вот послушных и успешных, а у меня ничего нет.
Не думай об этом так много, Жаньжань. Столько лет прошло, Фу Луоин каждый раз находит тех, кто так похож на тебя. Не мучайте друг друга, — посоветовала Оу Цянь. — Возвращайся скорее. Если он тебе дорог, вернись и начни все сначала, что в этом сложного? Фу Луоин все это время ждал тебя.
Ответа от Ся Жаня не последовало.
Перед уходом домой Линь Шуйчэн получил сообщение от Фу Луоина — ответ на вчерашнее сообщение: Хорошо. Очевидно, он не посмотрел на время отправки.
Линь Шуйчэн: «...»
У Фу Луоина иногда случалось такое: он читал только последнее сообщение в цепочке и часто забывал смотреть на дату. Линь Шуйчэн порой грешил тем же, когда был занят. В бакалавриате одна однокурсница схватила его за воротник и допрашивала: Неужели вы, мужчины, всегда читаете только последнее сообщение?!
Несмотря на это, сообщение Фу Луоина обрадовало его. Хотя вчерашний день уже прошел, ответ означал, что сегодня вечером он не вернется.
Готовить Линь Шуйчэну не хотелось, поэтому по пути домой он купил на улице рисовую лапшу и острую жареную картошку. Дома он не спеша поужинал. Лапша с креветками и яйцом была легкой и свежей, а картошка — с ярким вкусом, хрустящей корочкой и невероятным ароматом.
Шоучжан прибежал выпросить угощение, и Линь Шуйчэн выбрал для него все креветки.
В тот день он наконец-то подстриг когти Шоучжану, рано умылся и лег в постель, обнимая кота и просматривая учебное видео на планшете.
Когда его начало клонить в сон, Линь Шуйчэн внезапно услышал, как открылась входная дверь — Фу Луоин вернулся.
Первым его порывом было выключить свет и лечь. Он в панике погасил экран планшета и, повернувшись на бок, притворился спящим. На его теле еще не сошли все синяки, и любое резкое движение причиняло боль. Он был напуган тем, как Фу Луоин обращался с ним накануне.
Едва он выключил свет, как вошел Фу Луоин. Увидев, что Линь Шуйчэн спит, тот не стал его тревожить, а сразу отправился в ванную. В спальне было темно, и Фу Луоин тоже не стал включать свет.
Густая тьма и беззвучная, пугающая нежность в этой темноте заставили Линь Шуйчэна замереть.
Дверь ванной закрылась, и человек внутри, выйдя, направился прямо к кровати. Он обнял его со спины и легонько прикусил за ухо:
— Притворяешься спящим, м? Я увидел свет в твоей комнате, как только вернулся.
Линь Шуйчэн прошептал:
— Нет, я спал, ты меня разбудил.
— Разве ты не говорил, что идешь ужинать с одногруппниками? — Фу Луоина это позабавило. Как только он вошел, то увидел неубранные контейнеры с едой на столе. Сопоставив это с тем, что Линь Шуйчэн притворялся спящим, он понял, что его маленький любовник научился лгать.
При мысли об этом в его голосе проскользнули холодные нотки:
— Куда ты ходил?
— Сам посмотри в телефоне, когда я тебе писал.
Услышав это, Фу Луоин достал телефон и только тогда понял, что сообщение было вчерашним. Он немного смягчился. Наклонившись, он увидел, что Линь Шуйчэн выглядит донельзя обиженным и наотрез отказывается поворачиваться к нему, и снова тихо рассмеялся.
— Тогда дашь себя укусить? — Фу Луоин обнимал его, не ослабляя хватки. Линь Шуйчэн знал, что сегодня ему не отвертеться. Вскоре Фу Луоин потянул его к себе.
— Разве тебе не нравится кусаться? Как маленький котенок, — низкий, слегка холодный голос Фу Луоина был полон неконтролируемой страсти. Он сильно прижал Линь Шуйчэна за затылок. — Кусай, попробуй.
Линь Шуйчэн снова заплакал, а Фу Луоин, распаленный его плачем, становился все возбужденнее. Свет в спальне так и не включили, а все стихло только к самому рассвету.
http://bllate.org/book/34425/4244106
Готово:
