Чи Ли, напротив, перестала сидеть, подошла к прилавку и долго о чём-то говорила с продавцом на местном наречии, а затем извлекла из глубин холодильника бутылку минеральной воды, промерзшую до каменного состояния. Словно бейсбольную биту, зажав её в руке, она слегка ткнула Дэн Хуайчжу в икру и произвела:
— Ну-ка, закатай штанину, дай взглянуть.
— Никакая это не судорога, просто шла быстро... Я тебе не фарфоровая кукла.
— Вот как? А я смотрю, ты хромаешь, ну и подумала, что подвернула ногу.
— Я разозлилась!
То, что в порыве злости она шагала вовсю раскидывая ноги, Чи Ли назвала «хромаешь». Дэн Хуайчжу знала, что Чи Ли просто намеренно выводит её из себя, и отобрала у неё бутылку со льдом, прижав к груди. Из-за дефицита крови и энергии в организме она вечно мёрзла, но при этом страсть как любила всё похолоднее, однако теперь Чи Ли лишила её этой ледяной воды. Небеса поистине справедливы: в самый разгар палящего лета эта безжалостная эксплуататорша заставляла её пить минералку, согретую лучами солнца.
В университете Чи Ли тоже вечно её опекала. Начиная со второго курса, расписание пополнилось новыми предметами, и занятия перенесли в аудитории, где они прежде не бывали. Новый семестр — новые возможности: не сговариваясь с Чи Ли, она пришла пораньше, заняла сразу два места и положила рюкзак подруги на соседнее сиденье, воспользовавшись тем, что та ушла в туалет.
Когда озадаченная Чи Ли вошла в аудиторию, та поманила её рукой и похлопала по сиденью рядом с собой. Всё произошло само собой, и возражений со стороны подруги не последовало ни капли.
Правда, позже Дэн Хуайчжу об этом немного пожалела: по утрам она стала замечать, как пристально Чи Ли вглядывается в её неизменный ледяной американо.
На второй день она с барского плеча заказала стакан кофе и для Чи Ли, швырнув его на стол, и та не стала с ней церемониться.
На третий день, когда она с довольным видом вошла в аудиторию, неся две чашки ледяного кофе, Чи Ли с улыбкой похлопала по столешнице.
На столе красовался горячий американо.
Горячий американо — какая вообще разница с отваром из китайских траволекарств?
Но раз уж Чи Ли угостила её кофе, она стерпела всё до конца и выпила его горячим. Чи Ли одобрительно кивнула и прямо посреди лекции поднесла ручку к её ещё нетронутому ледяному американо, обведя кружком два иероглифа:
Побольше льда
А затем жирно перечеркнула их крест-накрест.
— К чему такие сложности, в следующий раз просто угости меня горячим... Что за странные вкусы, — пробормотала она себе под нос.
— Не я, а ты.
«Подумаешь, сокурсницы, — мысленно фыркнула Дэн Хуайчжу. — Какое тебе вообще дело до того, что я пью?»
Но в мыслях — одно, а на деле — совсем другое.
Она купила давно приглянувшийся красивый термос, заварила в нём тёплой воды с чаем и на лекции предложила Чи Ли погреть о него руки, доказывая, что она встала на путь исправления и теперь пьет исключительно горячую воду.
Правда, когда Чи Ли отсутствовала на подработках не в университете, она всё равно с хрустом грызла лёд. А стоило Чи Ли вернуться, как она тут же подбрасывала холодный напиток на чужой стол.
Когда домой приехала мама проследить за ней и застала её за тайным ночным распитием ледяных напитков, та обнаружила… горячую воду! Мама была поразительно удивлена и даже особо похвалила дочь за то, что та наконец занялась своим здоровьем.
Тогда она с лёгким, едва уловимым чувством гордости, задрав нос, заявила: это Чи Ли не разрешает.
Глава 10. Подарок
Перед лицом Чи Ли Дэн Хуайчжу ни за что не проронила бы ни слезинки, даже если бы от боли её вот-вот начало ломать.
Подумать только: впереди Чи Ли предстоит заботиться о маме, разгребать эту гору мусора, следить, чтобы Ли Чэнхуэй не курил, и нянчиться со всеми остальными, в одиночку вывозя на себе весь дом. И это всего лишь на третьем курсе! Как ей жить дальше?
Стоило проявить благоразумие и держаться от этой трясины подальше.
Чувства? Обычная симпатия не накормит тебя досыта, к тому же: цветы страстно желают любви, да ручей течет безразлично.
Однажды в сочельник выпал непривычно глубокий, пушистый снег. Дэн Хуайчжу, охваченная внезапным порывом, помчалась вниз снимать трендовые ролики с зимней атмосферой, но, уже добежав, сообразила, что забыла телефон, и бегом бросилась обратно наверх.
Чи Ли, укутавшись в грелку и вытянув ноги, уплетала печенье за чтением книги, Ляо Юй болтала по голосовой связи со своим объектом воздыхания, а Жэнь Вэньсы отсутствовала.
Бросив в сторону Чи Ли одноразовую грелку для тела, она схватила телефон и вихрем выскочила на улицу, но, побесившись в одиночестве какое-то время и решив, что без компании веселья никакого нет, с повинной головой вернулась в общежитие. Штора на кровати Чи Ли была распахнута настежь, стол аккуратно прибран, а самой хозяйки и след простыл.
Чи Ли следила за здоровьем куда усерднее: в критические дни она наотрез отказывалась от всего холодного и острого. Не будь этого, она бы давно уже утащила Чи Ли валяться в сугробах.
Усевшись на стол Чи Ли в ожидании её возвращения, она случайно бросила взгляд на своё собственное рабочее место напротив — там красовалась незнакомая подарочная коробка, перевязанная лентой с бантом.
Распаковав её, она обнаружила внутри сливочное печенье. В отличие от магазинных упаковок, где добрая половина пространства занимала бесполезная подложка из соображений честной торговли, здесь печенье было уложено плотно-плотно, ряд к ряду, и представлено во всех возможных вкусах.
Поддавшись какому-то необъяснимому импульсу, она вытянула шею и заглянула на стол Чи Ли.
Чи Ли только что ела точно такое же печенье!
Она тут же сделала снимок и отправила его Чи Ли:
— Это мне рождественский подарок?
Собеседница ответила незамедлительно:
— Спасибо за грелку.
— Ты ходила умываться?
— Я внизу играю в снежки.
Дэн Хуайчжу тут же выбросила подарок из головы, радостно взвизгнула и, на ходу натягивая куртку, вылетела вон.
Она так и не узнала наверняка: в тот день Чи Ли спустилась вниз в надежде отыскать её и порезвиться вместе, или же предпочла играть в одиночестве, лишь бы не проводить время с ней.
Предпочла ухлестывать за Ли Чэнхуэем, но даже не взглянула в её сторону.
У Ли Чэнхуэя богатая семья — и насколько же они богаты? Один отель на всех? Что еще? Да и деньги-то не самого Ли Чэнхуэя.
Если уж это считать богатством, то она и сама вполне богата. Во всяком случае, на её собственном имени числится квартира, купленная мамой: пусть и не в городе А, но для города Д — вполне весомый капитал, не так ли? К тому же её мама — топ-менеджер компании! Если уж дело в том, что дома приходится так тяжко, что ради выживания нужно непременно прибиться к кому-то достаточно влиятельному, разве Чи Ли не должна была мертвой хваткой вцепиться в неё?
Она ведь даже не курит и не пьет! Неужели она выглядит хуже Ли Чэнхуэя?
Автобусный билет на завтрашнее утро, уже с самого ранья нужно ехать на междугороднем автобусе в город... Ей вовсе не хотелось расставаться с Чи Ли на уродливой ноте, оставляя всю свою боль на растерзание долгому летнему отпуску.
И тем не менее, даже сейчас, скривив лицо, но изо всех сил сохраняя сносный тон, она поинтересовалась:
— Что ты собираешься делать дальше?
Она устала ходить, и дальнейшая программа на вторую половину дня автоматически отменилась. Чи Ли устроила для неё импровизированный привал у реки, они сидели на коврике для пикника и ели мини-помидоры. Дэн Хуайчжу ела очень медленно: наклонив голову, откусывала кусочек, ждала, пока брызнет сок, слизывала его — на один крошечный помидор уходило минут по пять. Чи Ли лежала под лучами солнца, слегка прищурившись:
— Человек предполагает, а располагает судьба. Выход всегда найдётся.
— В чём причина болезни?
— Наверное, сильный нервный срыв. Деревенские возили её в городскую больницу, но врачи толком ничего сказать не могут.
— Сейчас существуют интерфейсы «мозг-компьютер», мне попадались статьи о новейших методах лечения...
— Нет денег. Раньше она вела довольно безалаберный образ жизни, медицинскую страховку не оформляла, у неё нет вообще ничего.
— Разве нет Системы?
Чи Ли подняла руку и изобразила в воздухе пирамиду:
— Люди в этом мире делятся на множество ступеней. Мой уровень — на самом дне, хотя, пожалуй, не на самом-самом донном, но всё же весьма низко. Если заболевают люди нашего круга, лечить нас должны в соответствии с нашим кругом — это и было бы справедливо. Человек, зарабатывающий меньше двадцати тысяч в год, ложится в реанимацию стоимостью в десять тысяч юаней за сутки — это верх безответственности по отношению к живым. Мелкие болезни вылечить можно, а вот серьезные — верная смерть. Звучит жестоко, но такова реальность. Чуть выше ступенью находится уровень Ли Чэнхуэя: его семья побогаче моей, питаются они получше, могут позволить себе путешествия... А Система... Система задала мне рамки, в пределах которых я могу тратить деньги согласно этому уровню. Но даже на том уровне, если Ли Чэнхуэй подхватит смертельную болезнь, требующую миллионов на поддержание жизни — это тоже выйдет за рамки его статуса. И если ради его спасения влезать в долги, то это будет чужая жизнь, взятая взаймы у других слоев общества, а не его собственная.
— Рождение наделяет людей равной ценностью, вот только их «цена» абсолютно неравнозначна. Я верю, что когда мы лежим здесь рядом, в основе своей наши души равны, но потеряй мы обе временно автономию своих душ, цена за выкуп каждой из них окажется совершенно разной.
— Поэтому капитал, способный спасти мою маму, не может быть выдан мне Системой напрямую. Но Система дала мне шанс. Возможно, если произойдет чудо и у меня получится, награда Системы позволит мне перешагнуть ступени и вернуть её жизнь обратно. Порой этот мир устроен донельзя нелогично.
Заметив, что Дэн Хуайчжу собирается что-то возразить, Чи Ли бросила:
— Электрич...
— Заикнешься про электроскутер — я на тебе же на этом скутере в канаву и въеду.
Пригрозив пальцем, Чи Ли заставила собеседницу мгновенно захлопнуть рот.
Сопровождаемая парой смешков, она продолжила:
— Так что я собираюсь заняться покорением Ли Чэнхуэя.
Дэн Хуайчжу оставалось лишь изречь, что солнце нынче поистине прекрасное — от его лучей аж глаза жжет.
Она с трудом проглотила помидор, от которого во рту сделалось так противно, что захотелось вырвать.
— Могу ли я чем-то помочь? — спросила она. — Если нужны деньги, я могу...
— Эй, — Чи Ли торопливо прижала палец к губам, призывая к молчанию. — Ни слова, не надо. Разговоры о деньгах портят любые отношения.
— Как знаешь.
— Чем ты действительно сможешь мне помочь, так это... — Чи Ли нарочно растянула слова, создавая вокруг них тугую паутину интриги, но не успела она договорить, как у Дэн Хуайчжу зазвонил телефон. Последние пару дней телефонные звонки вечно прерывали их разговоры на самом интересном месте. На этот раз звонил курьер, интересовался, на месте ли она и сможет ли забрать посылку.
Она договорилась встретиться через час — как раз к тому моменту она успеет вернуться в уездный городок и сможет всё получить.
Подхватив прерванную мысль, Чи Ли хрипловатым голосом дотянула повисшую и едва не лопнувшую интригу до конца:
— ...совершенно пустяковым делом. Просто завтра благополучно вернись домой и черкни мне весточку, как доберешься, чтобы я могла отчитаться перед тётей.
— Иными словами — не лезть в твои дела, да? — Дэн Хуайчжу швырнула остатки согретых в руках помидоров в сторону Чи Ли, свернула коврик для пикника и принялась подгонять подругу возвращаться в город.
— Я вовсе не выгоняю тебя.
— Знаю, знаю, — отмахнулась Дэн Хуайчжу дежурным жестом.
Когда хочется плавать в слезах, но выплакаться нельзя, лицо неизбежно каменеет. Заплачь она сейчас перед Чи Ли, та наверняка услышала бы признание. Эмоции бушевали, подобно прорванной плотине, за последние дни успев взлететь и упасть столько раз, что накопили силу, способную снести любые преграды, и сдержать их было уже невозможно.
Однако признаваться в любви в такой момент — всё равно что выдвигать неуместные требования, выказывать ненасытную жажду большего, рассуждать о чувствах, стоящих выше насущных потребностей выживания, грезить о романтике и тешить себя заведомо бесплодными сожалениями. Ей оставалось лишь проглотить всё это внутри себя, хлопая себя по щекам и твердя себе о необходимости быть реалисткой.
К тому же, в планах Чи Ли на будущее ей места отведено не было. Если всё обстоит именно так, как утверждала Чи Ли — если любишь, то действуй... к чему тогда городить лишний огород и рушить привычный уклад близкой дружбы?
По дороге обратно в уезд на такси Дэн Хуайчжу с ледяным выражением лица опустила стекло, подставляя лицо прохладному ветру. Слушать музыку она не решалась, говорить с Чи Ли больше тоже не хотела, оставалось лишь тупо пялиться в проплывающие мимо пейзажи.
http://bllate.org/book/34424/4244054
Готово:
