Ради этого он решился на крутые меры: отказался от прежних дурных привычек, каждый день справлялся о здоровье и таскался под окнами кабинета начальника, принося его старшей дочке завтраки. Перестал сквернословить, выбросил порнографические журналы. Вспомнив, что все, кого он раньше обижал, живут в уезде, испугавшись, что они станут мешать, он ходил по домам, приносил извинения и едва ли не на колени падал перед людьми, заслужив репутацию блудного сына, вернувшегося на путь истинный. Начальник ничего не подозревал, видя лишь, что парень старателен, усерден, не пьет и не курит, ведет себя надежно, да и лицом вышел; к тому же мать парня пользовалась в деревне хорошей репутацией, и начальник подумал, что взять его в зятья примаком тоже вполне сойдет.
Но стоило услышать, что речь идет о зяте-примаке, как этот мужчина тут же потерял самообладание. На людях он вида не показывал, но за спиной продолжал пить со своими шалопаями, рассыпая площапную брань в адрес начальника и его дочки, бахвалясь прошлыми гадостями и ни капли не стыдясь, а скорее даже гордясь ими. Среди друзей кое-кто уже давно завидовал ему до красноты в глазах, так что они тайком сняли видео, записали звук и отправили в учреждение.
Он и сам по себе был человеком ветреным, а когда дела пошли не так, как хотелось, да вдобавок забрезжила перспектива породниться с начальником, его манеры становились все более надменными. Начальник же выжидал, пока не подвернулся малейший повод, — и он тут же совершил грубейшую ошибку, результат которой был вполне предсказуем.
Чи Ли терпеливо, скрупулезно, едва ли не дотошно изложила эту историю, подводя итог с видом сказительницы:
— Пожалуй, обладателей Системы немало, просто другие не болтают об этом с людьми, не такие глупые, как я, которая любит тебе голову морочить. Как я и говорила, этот человек по характеру суетен, но вдруг у него проявилось стремление «претерпеть испытания сердца и закалить волю, укрепить то, в чем он несовершен». Быть может, придя в учреждение, он тоже получил свою Систему, заставляющую его стараться. Его Система поощряла его играть роль хорошего человека, заставляла упорно заниматься покорением дочери начальника, которая ему на самом деле не нравилась, ежедневно отмечаться, ставить галочки и набивать очки благосклонности. Наградой же служила возможность стать зятем начальника и, возможно, в будущем сделать головокружительную карьеру. Вот только Система-то всё за него устроила, но результат оказался не тем, какого он ждал. Его собственная натура делала его жадным и нетерпеливым, так что он этого не вынес. Этого не было в его судьбе, так что вину Системы тут усматривать нельзя.
— У всех есть Система? — переспросила Дэн Хуайчжу.
— Кто знает. Посмотри на тех гениев — может, они тоже носят при себе парочку хороших Систем? Гениальный музыкант, гениальный художник.
— Чушь собачья.
Дэн Хуайчжу поняла, что Чи Ли просто хочет убедить ее поверить в существование Системы. Верить или не верить — какая разница, верит ли Дэн Хуайчжу? Сама-то она в любом случае та еще неудачница: у нее ни Системы нет, ни статуса второстепенной героини внутри этой Системы.
— Каков Ли Чэнхуэй по характеру? — поинтересовалась Дэн Хуайчжу.
Чи Ли улыбнулась во все 32 зуба:
— Товарищ Дэн, оцените-ка своим мудрым взглядом: по-вашему, не ограненный ли он алмаз, который достоин меня?
Дэн Хуайчжу бессильно шлепнула ее и отвернулась:
— С чего это мне возиться с тобой.
Небо было высоким и чистым, солнце поднималось все выше, а затем клонилось к закату. Дэн Хуайчжу запрокинула голову, разглядывая облака над краем крыши: они неслись так быстро, что в одно мгновение скрывались за другим скатом. Ей то и дело хотелось расспросить Чи Ли о том, как дела у ее мамы, но Чи Ли просто прислонялась рядом и смотрела в небо вместе с ней.
Время от времени Чи Ли упоминала какие-нибудь живописные места в уезде — все они находились за его пределами, и завтра утром можно будет съездить туда развлечься, а пока она могла ненадолго отложить покорение Ли Чэнхуэй и сосредоточиться на том, чтобы спровадить Дэн Хуайчжу подальше.
Дэн Хуайчжу полушутя-полусерьезно толкнула ее:
— Я тут мешаю тебе охмурять мужика? Неужели тебе так совестно покорять своего друга детства? Нечего мне тут глаза мозолить.
— Ни за что, — отрезала та с абсолютной твердостью.
— Ну и ладно, я завтра тоже не собираюсь с тобой возиться, уйду куда-нибудь подальше, чтобы тебе не мешать.
— Ну тогда премного благодарна.
Толкаясь и переругиваясь, они прошли какое-то расстояние по тротуару и вскоре вновь оказались возле отеля Ванцзи. Чи Ли осведомилась:
— Ли Чэнхуэй не сделал тебе скидку? Если нанимать машину…
Дэн Хуайчжу перебила ее:
— Ради Сяоюй она пообещала вернуть часть денег при выезде. Спасибо тебе, Сяоюй.
— Какая еще Сяоюй? — с кислым видом спросила Чи Ли.
— Какая еще Сяоюй? — Дэн Хуайчжу задрала брови с вызывающим видом.
С мрачной физиономией Чи Ли сунула свой огромный рюкзак прямо в объятия Дэн Хуайчжу и ткнула пальцем наверх, в сторону окон отеля:
— Ступай!
— Ха-ха.
— Разложишь вещи — спускайся, я угощу тебя ужином.
— Ты успеешь вернуться в деревню?
— Успею, я и на одиннадцатом автобусе доберусь, — Чи Ли хлопнула себя по бедру.
Дэн Хуайчжу не улыбалось смотреть, как Чи Ли собьет ноги в кровь. В шутку ли, всерьез ли — она уже не понимала, где у Чи Ли правда, а где баловство. Терпеливо подталкивая Чи Ли за плечи, она принялась уговаривать ее то так, то этак, призывая вспомнить о пожилой матери, ждущей дома:
— Я ужинать не хочу, в обед слишком наелась. Завтра утром приходи, придешь — отправь мне сообщение. Возвращайся, не заставляй тетю сидеть дома в одиночестве.
Чи Ли хлопнула себя по бедрам, прижала руки по швам и замерла по стойке смирно:
— Есть! Приказ выполнен будет!
Пробыв серьезной ровно полсекунды, она тут же сникла плечами:
— И ты давай быстрее возвращайся, созванивайся с матушкой по видеосвязи, гарантирую, что послезавтра ты благополучно вернешься домой.
Глава 9. Ни за что не уступлю
На горном склоне, шагая следом за редкими прочими туристами, запыхавшаяся Дэн Хуайчжу карабкалась наверх, согнувшись в три погибели.
Выносливостью она не отличалась: делала два шага и десять раз тяжело дышала. Видя, как мимо нее с легким смехом — словно по ровной дороге — проплыла очередная группа туристов, Дэн Хуайчжу, движимая чистой гордостью, одолела еще десяток с лишним метров, после чего окончательно выбилась из сил, опустилась на большой валун и вытянула ноги.Чи Ли присела на корточки у её ног и указывала ей на пейзаж внизу горы: на реку, поля, а чуть ближе — на стада коров, снующие среди разбросанных у подножия горы домов, которые упирались в красные кирпичные стены, создавая черно-белую картину; на склонах, где всё ярче зеленела трава, она срывала по обочинам дорог одуванчики и сдувала их пушистые шарики белыми облачками.
Дэн Хуайчжу с воодушевлением присела рядом с ней на корточки, чтобы вместе выщипывать одуванчики из расщелин между камнями, и время от времени снимала короткие видео, чтобы отправить отчёт маме.
То останавливаясь, то продолжая путь, туристы, поднимавшиеся на гору вместе с ними, уже давно спустились, а они добрались до вершины только сейчас. Говорили, что этот храм очень помогает в молитвах о даровании детей. Дэн Хуайчжу была человеком вежливым и учтивым: какими бы ни были божества, раз уж пришла на чужую землю — надо поклониться. Наслышанная о том, что творчество тоже относится к сфере детей и потомства, она заранее вознесла молитву о своём дипломном проекте, надеясь на благополучные роды.
Чи Ли осталась ждать её за дверью.
Шёл второй семестр первого курса. Поскольку по профильным предметам начиналась практика, все договорились съездить в некое место в городе А, славящееся своей силой в исполнении желаний, чтобы помолиться об успехе в учебе. На самом деле никто особенно не рассчитывал на богов, главной целью было попробовать местную вегетарианскую пищу. Дэн Хуайчжу прислала приглашение, но даже несмотря на то, что к новому семестру все уже отлично друг друга знали, Чи Ли не собиралась участвовать в этом коллективном мероприятии.
Из-за денег? Вегетарианская еда стоила недорого, а если проявить искренность, за неё можно было даже не платить, и всё равно никто бы не упрекнул; если же платить, то миска стоила не больше десяти юаней.
Мало времени? Ничего страшного, все могли пойти вместе, когда у неё закончатся подработки.
Дэн Хуайчжу приглашала так искренне. Шла лишь первая неделя нового семестра, неужели Чи Ли не хотела начать всё с чистого листа, задать новый лад?
Чи Ли оставалось только кивнуть.
На самом деле с началом этого семестра Чи Ли стала реже бывать на территории кампуса и в общежитии появлялась затемно, уходя чуть свет, так что Дэн Хуайчжу редко видела её вне учебных занятий.
С самого детского сада Дэн Хуайчжу из-за слабого здоровья вечно переводилась из одной школы в другую. У неё не было друзей, и она всегда сидела у окна, наблюдая за играющими внизу детьми. Хотя дома было полно интересных игрушек, хороших мультфильмов и кружков, у детей всегда оставалось слишком много свободного времени, и ей казалось, что ждать маму приходилось ужасно, невыносимо долго. Настолько долго, что уже в столь юном возрасте она познала одиночество, а ведь ей так хотелось с кем-нибудь подружиться.
Теперь, став студенткой, она стеснялась напрямую заявить Чи Ли: «Можно я буду с тобой дружить?» Чтобы проводить время с Чи Ли, ей обязательно нужен был веский повод — что-то важнее подработки, чтобы иметь возможность навязаться. Помимо остальных друзей, ей всё равно хотелось общаться именно с Чи Ли, которая занимала в её жизни странное и уникальное место.
Все подходили к благовониям парами, а она, опустив голову и загадывая желание, сначала никак не могла сообразить, о чём же просить. Точь-в-точь как не уверенный в своих силах троечник на экзамене, который норовит заглянуть в листок соседа по парте, она скосила глаза на Чи Ли, чтобы узнать, какое та загадывает желание.
Чи Ли смотрела снизу вверх на статую Будды, во взгляде её не было ни благоговения, ни почтения: она не опускалась на колени и ничего не просила, лишь пристально посмотрела пару секунд и повернулась, чтобы уйти.
Во время еды, когда зашел разговор о загаданных желаниях, Чи Ли лишь с улыбкой крутила в пальцах палочки для еды, храня таинственное молчание, будто действительно загадала что-то особенное.
Дэн Хуайчжу перевела тему с помощью собственного желания — она загадала, чтобы одно горестное общественное событие из интернета получило благополучный исход. Остальные заметили, что груз этой общественной заботы слишком тяжёл и она наверняка навлечёт на себя неприятности, но она ответила, что просто загадала желание, а уж есть у божеств глаза или нет, им всё равно стоит взглянуть на человеческий мир.
Божество опустило взор на молящуюся Дэн Хуайчжу, не ведая, сможет ли дипломная работа обрести форму и воплотиться. Сжав зубы, она спросила Чи Ли, есть ли в здешних краях храмы, где молят о любви, и почему бы ей не попросить за Ли Чэнхуэя — глядишь, небеса и благословили бы эту прекрасную пару.
— Система заставила меня заниматься его покорением, я и так безумно расстроена.
— Что-то я не вижу, чтобы ты расстраивалась.
— Если бы Ли Чэнхуэй мне нравился, стала бы меня Система принуждать? Твои слова уже нанесли мне тяжёлую психологическую травму.
Неизвестно когда Чи Ли зажала в кулаке горсть камешков и швыряла их по одному на ходу. Дэн Хуайчжу слышала её серьёзный тон, но пока даже не думала извиняться.
— То есть хочешь сказать, что не будь Системы, если бы тебе кто-то нравился, ты бы уже давно перешла к активным действиям?
— Угу.
— Чушь собачья.
Слушать, как Чи Ли жалуется, что вынуждена подчиняться под гнетом Системы, было куда менее приятно, чем услышать, как она открыто и громогласно признается, что пылает к Ли Чэнхуэю самыми нежными чувствами.
Так ей было бы хоть чуточку легче.
Дэн Хуайчжу, которую никогда даже не рассматривали в качестве варианта, как раз и получила серьезную психологическую травму!
Она тоже нагнулась, зачеркнула пригоршню камешков и принялась швырять их на ходу: Чи Ли бросит — и она бросит, соревнуясь вовсю. Стоило Чи Ли бросить далеко, как она замахивалась изо всех сил, чтобы кинуть ещё дальше — только так можно было победить. То ли Чи Ли заметила, что та соревнуется в столь бесполезном деле, но камешки стали падать всё ближе и ближе. Разозленная этой абсолютно лишённой спортивного азарта поддавкой, Дэн Хуайчжу с полными пригоршнями камней яростно зашагала вниз с горы, решив прямо на месте забронировать билет на самолёт.
Когда человек злится, его скрытые возможности безграничны: она сбежала с горы на одном дыхании, а потом её ноги задрожали. Тень Чи Ли накрыла её собственную тень; в руке у тени заблестел репеллент, из которого на неё брызнули струйки прохладного тумана с ароматом мяты. Закрыв глаза, она опустилась на каменную скамью, и Чи Ли тоже села рядом. Дэн Хуайчжу вреднобно принялась сгонять её с места, тогда Чи Ли встала, а та в ответ снова вцепилась ей в рукав, по рукаву добралась до косички и, изрядно потеребив её за волосы, наконец оставила Чи Ли в покое, подвинувшись ровно на половину сиденья, чтобы та смогла присесть.
http://bllate.org/book/34424/4244053
Готово:
