Если сравнивать с нами, распорядок дня Чжоу Ту был невероятно стабильным.
Утром — разминка, отметка о приходе на работу, отметка об уходе, и он не задерживался в тренировочном зале ни на минуту дольше.
Я жутко ему завидовал. Вечером, поужинав в столовой с Лу Цзэюанем, я снова был вынужден тащиться с ним обратно в тренировочный зал.
Мне хотелось плавать в слезах. Я говорил: Учитель Лу, я правда уже всё выучил, позволь мне пойти поспать.
Лу Цзэюань хмурил брови: Ни в коем случае, танец выглядит уродливо, продолжай тренироваться.
Я чувствовал себя обиженным: С чего вдруг? Я всё равно не смогу дебютировать, хватит с меня и этого. Горбатиться тут до полуночи, так и не успев толком поболтать с Ли Чжои и не попав в кадр рука об руку с ним.
Впрочем, пойти рука об руку с Лу Цзэюанем тоже сойдёт, только вот согласится ли он.
Часов в десять заглянула мой куратор. Она отвела меня в VIP-комнату отдыха без камер и велела выключить микрофон.
Она была очень рада, заметив, что мы с Лу Цзэюанем неплохо ладим. Наверное, в душе решила, что я стал целеустремленнее, научился хвататься за возможности и неплохо оцениваю перспективы трейни, а заодно велела мне при случае расспросить Сяо Лу про Ли Чжои.
Я зевнул, мысленно закатив глаза: да они и сами прекрасно ладят, нашла о чём переживать.
Вслух же я ответил максимально послушно:
— Хорошо, сестрица, я понял.
— Меня только что искал куратор Лу Цзэюаня, — её настроение явно было на высоте. — Сказала, чтобы твоими делами отныне занималась она. Вы с Сяо Лу в одном общежитии, а она присматривает всего за одним человеком, так что, по-моему, очень удобно. Что думаешь?
Я тут же согласился, смертельно боясь, что она передумает.
Уходя, она дала мне напутствие:
— Ты всё делаешь правильно, старайся держаться поближе к Лу Цзэюаню. Я слышала, у него очень крепкие связи. Если удастся зацепить ещё один шанс на дебют, для компании это будет только в плюс. Хватит вечно думать, что это стыдно, понимаешь?
— Понимаю, понимаю. — Я был смертельно уставлен и совершенно не хотел слушать весь этот бред. Толкнув дверь комнаты отдыха, я намекнул, что ей пора бы уже уйти.
Стоило двери открыться, как за ней обнаружился Лу Цзэюань.
Мой куратор принялась любезно с ним болтать, словно ничего не бывало. Лу Цзэюань проигнорировал её и, обойдя стороной, шагнул в комнату.
— Держаться поближе ко мне? — спросил он.
— Угу. — Я залез на диван и растянулся на нём, слишком ленивый, чтобы объяснять всю эту грязь. В голове билась лишь одна мысль: поспать. — Можно?
Лу Цзэюань сел на пол по-турецки, лицом ко мне:
— Почему не спросишь, какие у меня связи?
— Мне всё равно, всё равно любые лучше моих, — ответил я. — И держаться можно за любые.
— За любые? — Лу Цзэюань повернул моё подбородок к себе, заглядывая в глаза.
Диван был большим, и я подвинулся вглубь, оставляя Лу Цзэюаню место. Он забрался наверх и лёг рядом зі мною.
— Ты хочешь дебютировать? — спросил Лу Цзэюань.
— Нет, — я уже засыпал и в полудрёме совершенно не соображал, что несу. — Но после дебюта можно заработать много денег...
Он перевернулся на бок, лицом ко мне:
— Нуждаешься в деньгах?
— Сейчас ещё кое-как свожу концы с концами, — я потёр глаза. — Но уверенности в завтрашнем дне нет.
— Понял, — Лу Цзэюань похлопал меня по спине. — Поспи немного.
Когда я проснулся, прошёл всего час.
Лу Цзэюань никуда не ушёл и сидел, вертя в руках чей-то телефон.
Увидев, что я проснулся, он спросил:
— Продолжим тренироваться?
Я перевёл тему:
— Откуда у тебя телефон?
Он открыл какое-то видео и протянул мне:
— Попросил у сотрудника персонала, без сим-карты. А у оператора раздобыл немного материалов с твоими тренировками.
Я скосил глаза на экран и оттолкнул телефон.
Хватит смотреть, на что там смотреть — утка учится ходить.
— Продолжим тренироваться? — Лу Цзэюань подсел ближе и, к моему удивлению, улыбался.
Я на мгновение завис, пока до меня дошло, что он меня подкалывает.
Ему бы поучиться у Чу Цзяншэня шутить с таким непринуждённым видом, к чему было городить весь этот огород с реквизитом.
В некоторых вещах учитель Лу тоже сущий ребёнок.
Мы с Лу Цзэюань вернулись в тренировочный зал. До официального начала переоценивания оставалось ровно восемь часов, и сегодня желающих поработать ночлегом явно прибавилось по сравнению со вчерашним днём.
О чём это говорит? О том, что дедлайн заставляет людей развиваться.
Из-за толкучки и того, что я часом ранее поспал, моё ментальное состояние было на высоте. Чу Цзяншэн, которого днём на уроке танцев преподаватель выставил напоказ в качестве отрицательного примера, сидел в углу мрачнее тучи и яростно ковырял пластиковые ламели жалюзи. Он угомонился только после того, как куратор уже в третий раз прикрикнула на него: Чу Цзяншэн, перестань их ломать, сломаешь — придётся платить!
Что до меня, то под руководством учителя Лу мои успехи делали гигантские скачки: по крайней мере, в классе B я закрепился где-то на среднем уровне.
Когда я уже собирался закругляться и идти спать, Чу Цзяншэн наконец махнул на всё рукой и заявил, что пойдёт с нами.
Сняв микрофон, он тихонько шепнул мне:
— Будешь танцевать хорошо — в худшем случае поднимешься в класс А, будешь танцевать плохо — прославишься. Сечёшь фишку?
— Прославиться получится вряд ли, — жестоко обломал я его. — А вот мемом станешь наверняка.
Чу Цзяншэн тут же возмутился: Ци Юянь, какая же у тебя всё-таки чёрствая душа!
Ранним утром следующего года, после завтрака с Лу Цзэюанем и Чжоу Ту, Сяся велела нам собираться.
В студии установили ступенчатые трибуны, в точности как для выпускного фото, и велели рассаживаться слева направо по классам. Мы с Чу Цзяншэнем и Чжун Мином уселись втроём во втором ряду. Сотрудники огласили правила: танцевать тему и записываться будем группами по четыре человека, после чего записи поступят на оценку наставникам, а результаты объявят во время завтрашней записи.
Куратор принесла коробку и велела тянуть шары. Номер на шаре — порядок выступления, а обладатели одинаковых номеров попадают в одну группу.
Чу Цзяншэн тянул передо мной: долго шарил внутри коробки и в конце концов вытащил двойку.
Я тут же добавил:
— Отлично, как раз под стать твоему характеру.
Заметив, что он снова собирается меня отлупить, я поспешно поменялся местами с Чжун Мином.
Чжун Мин сидел на стыке рядов, и слева от него как раз располагались ребята из класса А. Я огляделся и о боже — там сидел Цзо Цинцю.
Сидевший на другом конце Лу Цзэюань увидел, что я поменялся местами, и решил, что я ищу его. Через весь ряд он спросил, не нужно ли ему пересесть к нам.
Я принялся отчаянно махать руками, прогоняя его. Чёрт пойми, что у него в голове: он просто прошагал по рядам прямо сюда и заставил Цзо Цинцю подвинуться.
Цзо Цинцю оказался на удивление не против, так что весь ряд дружно сместился на одно место влево.
Что же до выхода в эфир... станет ли Лу Цзэюань поднимать такой шум ради меня или ради Цзо Цинцю — зависело исключительно от фантазии монтажников.
Но по моим прикидкам, у Цзо Цинцю шансов на победу всё же было больше. Зачем монтировать меня? Кто я такой? Протухший триста восемьдесят раз артист без капли фанбазы.
Куратор долго трясла коробкой прямо перед моим носом, пока её терпение не лопнуло:
— Ци Юянь! Тяни быстрее! Хватит витать в облаках! Не хочешь — сам иди тряси!
Я тут же извинился и наугад сунул руку внутрь.
Попалась двойка.
Чу Цзяншэн:
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха, *уй.
Коробку держал как раз куратор Чу Цзяншэня:
— Ты над чем смеешься? Забыл, что за каждое матерное слово положено пятьдесят отжиманий?
— Да погодите, — возмутился я. — Тут что, в коробке вообще одни двойки?
Лу Цзэюань сунул руку внутрь и вытащил двадцать пятое число, пробормотав:
— Разве так можно...
Куратор Чу Цзяншэня бросила на меня взгляд:
— Еще вопросы есть?
Я:
— Больше никаких, простите ради бога.
Помимо меня и Чу Цзяншэня, в нашей группе оказались двое незнакомых мне парней — один из класса А, другой из класса С.
Чу Цзяншэн за пять минут проявил инициативу, стремительно подружился с пареньком из класса А и договорился, что если они забудут движения, то будут списывать друг у друга. Бедняга из класса А так и остался стоять с остекленевшим взглядом, заболтанный до полусмерти — у Чу Цзяншэня и в мыслях не было никаких ответов, я-то видел, что он просто хочет бессовестно списать у другого.
Цзян Саньци вытащил двадцать второй номер, Ли Чжои — седьмой, но тут же начал судорожно искать кого-то, с кем можно поменяться на двадцать второй.
Я подумал, что Ли Чжои лучше перестать крутить со мной пейринг, куда естественнее было бы замутить с Цзян Саньци — получилось бы натурально: милый щеночек и напыщенный позёр. Я даже название для пары придумал: Двести одиннадцатый. Солидно.
Вот доберусь до телефона — первым делом создам им супертему в соцсетях.
Лу Цзэюань посмотрел на Ли Чжои, потом на свои двадцать пять и протянул:
— Оказывается, и так можно...
Я тут же зарубил его мысли на корню:
— Но нам этого не нужно.
Лу Цзэюань немного расстроился, но всё же смирился.
http://bllate.org/book/34420/4243569
Готово:
