На третий день, едва открыв глаза, Су Чэнь почему-то почувствовал, что что-то не так.
Он окинул взглядом постель.
О, а где же этот Туаньцзы, который каждый день норовил забраться к нему в окно и в кровать?
Су Чэнь: «……»
Только увидишь — уже тошно, а пропал — так даже... немного скучно?
Тьфу, ну и мазохист же он!
……
Днем в переулке Люсян несколько подозрительных фигур крались гуськом.
Линь Муян покосился на стоявшего вдали даоса с наглым и самодовольным видом:
— Это что за кадр? Пришел в ваши края мошенничать и объедать доверчивых людей?
А ведь на вид довольно симпатичный!
Су Чэнь молча кивнул.
Линь Муян хлопнул себя по груди:
— Смотри на меня! Сегодня я выведу его на чистую воду!
У Юнь Цина в этот момент глаза так и засияли.
Ого! Сам Бог Богатства пожаловал!
Он же говорил, что сегодня открытие лавки принесет ему огромные барыши!
Другие эксперты в метафизике чужды славе и богатству, у них нет земных желаний, и они лишь усердно копят заслуги.
Но Юнь Цин — другое дело.
Он по природе своей скряга: накопление заслуг у него идет по совместительству, а вот зарабатывание денег — основная профессия.
Если бы старый даос в письме не намекнул на тайну, он бы и пальцем о палец не ударил ради этих заслуг. Разве заколачивать деньжищи — не предел мечтаний?
Но накопление заслуг накоплением, а зарабатыванию денег это ничуть не мешает!
Линь Муян развязной походкой подошел к прилавку Юнь Цина и с размаху хлопнул по столу:
— Тысяча лянов за гадание?
— А у этого молодого даоса аппетиты-то ого-го!
Юнь Цин даже не поднял век, лишь неторопливо выставил два пальца:
— Уважаемый гость, за испорченный стол плата за ремонт составляет двадцать лянов.
Линь Муян подавился, готовые слова застряли в горле.
— ……Чо?!
— Стол, — Юнь Цин наконец поднял глаза и лукаво улыбнулся. — От вашего удара он получил внутренние повреждения.
— Двадцать лянов, цена честная, обмана нет.
Линь Муян от злости даже рассмеялся:
— Какого еще лешего внутренние повреждения! Я вообще-то пришел разоблачить тебя, шарлатана!
— О, — Юнь Цин изобразил озарение и ловко выставил еще один палец. — Тогда плюс еще десять лянов за консультацию, спасибо за покупку.
Линь Муян опешил от столь наглых фокусов Юнь Цина.
Он еще ничего толком не сделал, а с него уже содрали тридцать лянов?
Да даже грабители так не бесчинствуют!
— Нет, ты, этот даос... Совсем от нищеты сдурел, что ли?!
Юнь Цин кивнул.
И то верно, от нищеты.
У него в кармане даже полмедяка не завалялось — беден как церковная мышь.
В прошлой жизни нищий даос, в этой жизни нищий даос — натерпелся он от этой бедности.
В стороне Су Чэнь и Гуань Янь наблюдали за разворачивающейся у прилавка картиной, находя происходящее все более абсурдным.
Стоило даосу выставить два пальца и бросить пару фраз, как Линь Муян вмиг взбесился, словно собирался тут же закатать рукава и полезть в драку.
Су Чэню ничего не оставалось, как быстрым шагом направиться туда.
Едва он дошел до прилавка и толком не успел встать, как сидевший на столе Цзиньбао с воплем пружинкой подпрыгнул и сиганул вниз:
— Папа!
Су Чэнь от испуга едва не лишился души и в панике замахал руками, пытаясь поймать его на лету.
А Юнь Цин так и сидел на табурете — невозмутимый, словно изваяние.
И как этот человек умудрился вырастить такого Туаньцзы?
Ну и живучий же у этого ребенка выдался характер!
Стоявший рядом Линь Муян едва глаза не вытаращил от удивления.
Он выдал испуганный возглас:
— Твой сын?!
С каких это пор? Почему он ничего не знал?
Су Чэнь, вынужденный подхватить ребенка, сохранял бесстрастное лицо и холодно произнес:
— Нет.
— Тогда почему он зовет тебя папой?
— Долго объяснять, — Су Чэнь явно не горел желанием вдаваться в подробности и лишь бросил: — Неродной.
Линь Муян, услышав это, снова судорожно втянул воздух.
Ого! Что за беспримерное проявление благородства!
Его друг согласился признать даже неродного ребенка?!
— Нет, короче говоря... все совсем не так, как ты думаешь. — Закончив говорить, Су Чэнь вернул Цзиньбао обратно на стол.
Он совершенно не привык носить на себе молочный комочек, пусть тот и был милым.
— Отец, я потом могу пойти с папой? — Цзиньбао повернул голову к стоявшему рядом Юнь Цину.
Этот ребенок... и впрямь зовет этого даоса отцом!
Удивление Линь Муяна, только что вроде бы улеглась, вновь взметнулось до небес.
Он перевел взгляд на Су Чэня.
— Он зовет его отцом, а тебя папой... Вы двое...
В голове Линь Муяна мелькнула искра догадки, словно он постиг некий шокирующий секрет.
— Вы что... затеяли какую-то изощренную игру?!
— Я... я что, всего лишь пешка в вашей забаве?!
Су Чэнь почувствовал себя смертельно уставшим и мысленно вздохнул: ладно, гори оно все синим пламенем!
Только тогда Юнь Цин неторопливо поднялся на ноги, искоса глянул на Линь Муяна, но обратился к Су Чэню:
— Твой друг?
Не дожидаясь ответа, он продолжил:
— Держись сегодня от него подальше — этого человека ждет большая беда.
Линь Муян, услышав это, яростно хлопнул по столешнице и, тыча пальцем в нос Юнь Цину, завопил:
— Ах ты, проклятый шарлатан!
— Сейчас, небось, заявишь: «Уважаемый благодетель, я вижу, что между вашими бровями залегла чернота, а голову окутывают грозовые тучи, и это предзнаменование великой беды»?
— В ближайшие дни вас ждет кровавая расправа! В лучшем случае прольете кровь, в худшем — расстанетесь с жизнью!
— А потом потребуете с меня серебра, чтобы откупиться от смерти!
Он брызгал слюной, и было очевидно, что его задели за живое.
Юнь Цин потер нос и неопределенно протянул:
— Эм-м... хоть... хоть так и есть, но сегодня благодетеля и правда ждет большая беда.
— В лучшем случае... кхм, расстанетесь с жизнью, а в худшем... впрочем, можно откупиться деньгами.
Су Чэнь: ……
Линь Муян: ……
Юнь Цин извлек из рукава желтый талисман, сложил его и, подойдя к Линь Муяну, засунул ему за пояс:
— Бедный даос сегодня впервые открыл лавку, да и с благодетелем мы связаны кармической встречей.
— Этот оберег жизни я дарую тебе даром, без всякой платы!
С этими словами он стал собирать приналежности, собираясь уходить, но на ходу бросил:
— Ах да, если понадобится помощь бедного даоса — одна услуга стоит тысячу лянов серебром, в долг не даю!
Линь Муян тыкал пальцем вслед удаляющемуся Юнь Цину, и его рука дрожала:
— Он... он... он так просто ушел?!
Напророчил человеку беду и скрылся?!
У этого молодого даоса и такого языка наверняка частенько бывали знатные трепки!
Или он так играет в недоступность, пытаясь привлечь к себе внимание?
Затейливый же прием!
Су Чэнь тоже был в полном недоумении, чувствуя, как накопившаяся злость не находит выхода — точно удар кулаком в пуховую перину, мягкий и бесполезный.
Он не мог раскусить Юнь Цина и не понимал, чего тот добивается.
Одно можно было утверждать наверняка: этот негодяй — далеко не подарок!
Подумать только, какой уважающий себя даос станет строить глазки взрослому мужику!
— Уа-а — папа!
От этого детского, молочного вопля у Линь Муяна чуть душа в пятки не ушла.
Он искрадко покосился на Су Чэня, украдкой переставил шаги и встал перед малышом, загородив его собой.
Линь Муян искренне боялся, что Су Чэнь в гневе сорвет злость на ребенке.
Малыш ведь еще кроха, жестоких побоев не вынесет.
В конце концов Су Чэню пришлось с выражением лица человека, страдающего запором, и против всякой воли подхватить Цзиньбао на руки.
Назло всему этот малыш прилип к нему, как банный лист, и стоило кому-то другому попытаться до него дотронуться, как он поднимал крик.
И тогда жители Столицы воочияв наблюдали картину: молодой господин Су, обычно разгуливавший с видом хозяина жизни, тащил на руках молочного младенца, а лицо у него было такое мрачное, будто он объелся тухлятины.
А этот младенец, напротив, сиял от счастья, изо всех сил цеплялся ручонками за шею Су Чэня и без конца верещал:
— Папа, папа, папа!
— Я тебе не папа, прекрати меня так звать! — предупредил Су Чэнь с потемневшим лицом.
— Хорошо, папочка~
Цзиньбао детским голосочком указал пальчиком на ярко-красные засахаренные боярышники впереди, и его глазенки заблестели:
— Папа, Цзиньбао хочет вон то!
Су Чэнь так заскрежетал зубами, что заныли коренные зубы, но в итоге всё же бросил Гуан Яню:
— Плати.
Линь Муян плелся позади, уголки его губ носили расплыться до самых ушей, и ему приходилось щипать себя за бедро, чтобы не рассмеяться в голос.
Старая поговорка гласит: на каждый упор найдется свой запор.
Надо же, обуздать самого Су Чэня смог такой вот крошечный карапуз!
— Очень смешно?
Холодный голос прозвучал внезапно, словно ледяное шило в спину.
Линь Муян втянул голову в плечи, и улыбка на его лице мгновенно застыла глупой маской.
Шутки шутками, а кулак Су Чэня вполне мог выбить ему передние зубы!
К вечеру Цзиньбао вернулся в боковой флигель, увешанный свертками и пакетами.
— Отец, я вернулся! — крикнул он с порога, переступив коротенькими ножками во двор.
Юнь Цин как раз рисовал талисманы и даже не удосужился обернуться.
Цзиньбао ничуть не расстроился: он самостоятельно развернул масляные свертки и кучкой свалил их прямо на циновку у ног Юнь Цина.
Сладкий аромат выпечки смешался с солоноватым запахом тушеного мяса, мгновенно заглушив горьковатый шлейф туши и киновари.
Он вскарабкался на стол и, высоко подняв кусочек сахарного пирога, словно преподнося сокровище, потянулся к самому лицу Юнь Цина:
— Папа купил! Отец, попробуй, очень сладкий!
Рука Юнь Цина, державшая кисть, оставалась непоколебима, как скала, он даже веками не дрогнул.
Маленькая ручка Цзиньбао с пирогом так и зависла в воздухе. Спустя какое-то время он с унылым видом опустил ее и сам откусил большой кусок.
Затем, надув щеки и жуя с набитым ртом, пробормотал:
— Т-тогда... тогда оставлю отцу.
Доев то, что было в руках, он слез на землю и плюхнулся на плетеную подстилку.
Прислонившись спинкой к ногам Юнь Цина, он подпер пухлые щеки пухлыми ладошками и перестал капризничать.
Так он и сидел тихо-мирно, пока его длинные ресницы постепенно не сомкнулись...
Когда совсем стемнело, Юнь Цин наконец закончил работу.
В этот момент на улице поднялся шум.
Юнь Цин подхватил спящего Цзиньбао за шкирку и, зажав подмышкой, направился к выходу.
Су Чэнь с перекошенным от ярости лицом бросился к ним, но, заметив, что Юнь Цин тащит пускающего слюни ребенка, немного убавил тон:
— Что ты сделал с Линь Муяном?!
Юнь Цин смерил его взглядом.
Следовавший за Су Чэнем Чуньсун поспешно подбежал, поклонился Юнь Цину и взволнованно выпалил:
— Даос-чжан, умоляю, спасите жизнь моему молодому господину!
Оказывается, расставшись с Су Чэнем, Линь Муян вернулся в особняк Линь.
Поужинав, он отправился в свои покои, но по дороге вдруг шлепнулся на землю.
Он мгновенно потерял сознание и не реагировал ни на какие оклики.
Домочадцы в панике тут же позвали лекаря для осмотра.
http://bllate.org/book/34418/4243347
Готово:
