Цзычунь выбежал на улицу и как раз столкнулся с дядюшкой Жуном, который направлялся наружу. Увидев его перепачканное личико, не нужно было и гадать, чьих это рук дело. Состроив кислую мин, дядюшка Жун помахал рукой и сказал:
— Ступай умойся скорее, а то засохнет — потом не отмоешь.
Цзычунь усердно закивал:
— Угу.
Он подбежал к водопроводному крану и посмотрел на платок в своей руке.
Где ему доводилось пользоваться настоящим шёлковым платком? Конечно же, ему было жалко вытирать им лицо. Поразмыслив, он осторожно сунул его в карман, а затем принялся изо всех сил тереть маленькими ручками сажу на лице. Убедившись, что следов грязи не осталось, он утёр воду на щеках рукавом.
Вернувшись в кабинет, молодой господин Цзинь преспокойно водил кистью по бумаге, что-то вырисовывая, и даже не поднял головы на звук шагов.
Лишь когда Цзычунь остановился рядом со столом, он приподнял веки и бросил на него косой взгляд.
Цзычунь протянул ему аккуратно сложенный платок:
— Молодой господин, я не стал пользоваться платком, возвращаю вам.
Молодой господин Цзинь равнодушно отвёл взгляд:
— Он мне не нужен, выброси.
Цзычунь на мгновение замер, взглянул на платок в своей руке, тихонько протянул «ага» и молча сунул его в карман.
Нового учителя звали господином Ху, ему было за пятьдесят. Он носил гладко причёсанный пробор с блеском, козлиную бородку, длинный хатем из бамбукового полотна и круглые очки. Худощавый и подтянутый, он всем своим видом производил впечатление человека учёного.
Дядюшка Жун привёл его в кабинет, коротко представил и поспешно ретировался, словно спасаясь бегством.
Господин Ху поправил очки и посмотрел на сидевшего за столом младшего молодого господина семьи Цзинь в маленькой круглой шапочке. Мальчик показался ему невероятно хорошеньким: с алыми губами и белыми зубами, точь-в-точь девочка. Сейчас он смирно и послушно смотрел на учителя, ничуть не походя на Короля Демонов Хаоса из ходивших о нём слухов.
Господин Ху слегка кашлянул, вытащил из матерчатой сумки книгу и положил её перед молодым господином Цзинь:
— Молодой господин Цзинь, на нашем сегодняшнем первом уроке мы начнем изучение Правил ученика.
Молодой господин Цзинь даже не взглянул на появившуюся перед ним книгу и продолжал смотреть на господина Ху.
А стоявший рядом Цзычунь, испытывая к учителю врождённое почтение, выпрямился и без того прямую спину ещё сильнее — впрочем, он по-прежнему возвышался над письменным столом всего на одну голову.
Господин Ху протянул руку, открыл первую страницу книги и, указывая на строчки пальцем, произнес:
— Ну же, повторяйте за мной: Правила ученика, наставления мудрецов. Прежде всего — сыновняя почтительность и любовь к братьям, следом — верность и искренность...
Губы молодого господина Цзинь оставались неподвижными, зато стоявший рядом Цзычунь шевелил губами, беззвучно подражая чтению, и его глаза внимательно следили за каждым словом под пальцем учителя.
Его стоило господину Ху произнести последнее слово «искренность», как он вдруг испуганно вскрикнул и судорожно отступил на несколько шагов назад.
Оказалось, что неизвестно откуда на столе материализовалась маленькая зелёная змейка.
То ли испугавшись резких движений господина Ху, то ли по какой другой причине, змейка шустро скользнула со стола и устремилась прямо за учителем.
Старый книжник явно не отличался храбростью: увидев, что змея норовит укусить его за щиколотку, он от страха шлёпнулся на задницу прямо на пол.
Заметив перепуганный вид господина Ху, молодой господин Цзинь громко рассмеялся.
К счастью, Цзычунь сориентировался молниеносно: пригнувшись, он проскользнул под письменным столом и, прежде чем змейка успела вцепиться зубами в ногу учителя, схватил её за шейку, разделив животное и человека.
— Учитель, не бойтесь, эта змея не ядовитая, — с улыбкой произнёс он, крепко удерживая извивающуюся змейку.
Услышав это и заметив, что маленький слуга поймал гадину, господин Ху наконец с облегчением перевёл еще не отошедшее от шока дыхание. Он поднялся с пола, указал дрожащим пальцем на хохочущего в кресле молодого господина Цзинь и гневно выпалил:
— Маленький молодой господин Цзинь, это просто безобразие!
Молодой господин Цзинь лишь скривил губы в усмешке, явно ни в грош не ставя слова учителя.
Господин Ху был нанят семьей Цзинь за огромные деньги, разве мог он позволить какому-то ребенку запугать себя? Утратив самообладание секунду назад, теперь он нарочно напустил на себя суровый вид, сдвинул брови и холодно произнес:
— Продолжаем урок!
Цзычунь вернулся на место и засунул змейку в маленький ящичек под столешницей, заметив ранее, что молодой господин достал её именно оттуда.
Молодой господин Цзинь бросил на него косой взгляд, явно считая мальчишку назойливым любителем совать нос не в свои дела.
Цзычунь сделал вид, будто ничего не заметил.
Господин Ху продолжил:
— Прежде всего — сыновняя почтительность и любовь к братьям, следом — верность и искренность. Любите всех вокруг и сближайтесь с человечными людьми. Остадутся силы — усердствуйте в науках. Этот отрывок — вступление к Правилам ученика. Оно означает, что святой Конфуций учил учеников: превыше всего почитание родителей и дружба между братьями и сестрами. С древнейших времен почитается правило, что сыновняя почтительность стоит на первом месте среди всех добрых дел...
Молодой господин Цзинь прервал его насмешливым фырканьем:
— У меня нет ни братьев, ни сестёр, и выказывать почтительность Цзинь Линюю я тоже не собираюсь. Зачем мне учить всё это?
Под Цзинь Линюем подразумевался господин Цзинь.
— Негодник, а ну вытяни руки!
Еле восстановивший было суровый вид господин Ху снова затряс бородой от гнева. Схватив деревянную линейку, он собрался проучить этого непокорного, не знающего сыновнего долга сорванца.
Молодой господин Цзинь и впрямь протянул руки, но его янтарные глаза холодно смотрели на разгневанного наставника.
Хотя он был всего лишь ребенком, во взгляде его сквозило смутное, свысока брошенное презрение.
В тот самый момент, когда линейка уже готова была опуститься, Цзычунь неожиданно поднёс чашку горячего чая и обеими руками протянул её господину Ху, лепеча детским голоском:
— Учитель, сделайте глоток чая, успокойте гнев. Молодой господин занимается впервые и ещё не знает правил.
Запыхавшийся господин Ху слегка растерялся. Бросив взгляд на этого Короля Демонов Хаоса из семьи Цзинь, он бросил линейку рядом с руками молодого господина, опустился на стул, взял из рук Цзычуня чашку и принялся неторопливо потягивать чай, сгорая от раздражения.
Господин Ху считался осколком прежней династии, и семья Цзинь пригласила его за щедрое жалованье. В семье рос единственный сын, и, по слухам, молодой князь ценил его пуще зеницы ока — разве мог он всерьёз поднять руку на этого маленького княжича семьи Цзинь? Если этот малыш пожалуется отцу, его собственное место учителя окажется под угрозой.
При этой мысли господин Ху с некоторой благодарностью взглянул на маленького слугу, вовремя спасшего положение.
Ребёнок улыбался ему приветливо и мило, являя собой образец смышлености и послушания.
На мгновение учитель даже вздохнул про себя: у каждого своя судьба.
Вспомнилось, как он и сам родился в неблагоприятное время. Проведя долгие годы за усердной учёбой в бедных застенках, он наконец после тридцати лет сдал экзамены на цзюйжэня, но прежде чем успел дойти до столичных экзаменов цзиньши и вписать своё имя на золотую доску, империя Цин покачнулась. Сперва отменили императорские экзамены, а затем пала и сама великая династия Цин.
Он тоже превратился в пережиток прошлого, опустившегося учёного.
Цзычунь проскользнул из-под стола обратно к молодому господину Цзинь, взял его протянутую на стол нежную белую ручку и исподтишка немного отодвинул её назад, подальше от лежавшей линейки, после чего шёпотом произнёс:
— Молодой господин, учитель так прекрасно рассказывает, я стоял рядом и чуть сам не заслушался.
Молодой господин Цзинь посмотрел на собственную руку, затем бросил взгляд на мальчика и в конце концов не стал ничего говорить.
http://bllate.org/book/34411/4242534
Готово:
