Фан Син говорил с воодушевлением, а Гу Тайлай хранил молчание. Он осмотрел дверной замок, обошел по кругу и ощупал дверную коробку. Коробка была плотно вмонтирована в стену и шла с ней вровень, снаружи ее также обивали железные полосы, а сверху имелся защитный козырек наподобие карниза, предохранявший от дождя. Осмотрев дверную коробку, он принялся изучать прилегающую стену, проводя пальцами по каждой из железных полос, обрамлявших края дерева. Задержавшись на западной стороне, он повернулся и посмотрел на главное здание позади.
В этом двухэтажном строении жила семья господина Линь. На нижнем этаже располагались парадный зал, кабинет и боковые комнаты, а сами жилые помещения находились на втором этаже. С запада на восток в ряд шли четыре окна, образуя симметричный фасад — по два на каждую комнату. Окна на первом этаже с тыльной стороны не прорубали, но на втором, вероятно, для того, чтобы из них открывался вид на горы, сделали распашные квадратные окна. Снаружи поместье Линь выглядело как традиционный квадратный сыхэюань, однако прямо над ним, с восточной стороны, возвышалось хранилище сокровищ, из-за чего вся эта конструкция напоминала накренившуюся набок шляпу. Самая длинная линия от окон до хранилища сокровищ пролегала от комнаты на втором этаже в самом западном конце до самого хранилища, в то время как самая короткая соединяла с ним комнату на втором этаже в самом восточном конце, которая почти напротив него и находилась.
Заметив, что Гу Тайлай изучает те комнаты, Фан Син поспешил пояснить:
— С запада на юг там живут: Господин Цзинь, молодой господин, супруги господин Линь и госпожа Линь-старшая.
Услышав имя Господина Цзинь, Цзи Сяоцай невольно шевельнул головой и оглянулся на то самое окно.
Чувствуя движение у себя за пазухой, Гу Тайлай опустил взгляд и вопросительно посмотрел на него. Цзи Сяоцай тут же снова уткнулся носом вниз, втайне колеблясь: стоит ли рассказывать Гу Тайлаю о том, что вчера его спас именно Господин Цзинь и что он связан с Лю Иньфэном.
Чжоу Чжаоцзи как раз обошел дом по кругу и вернулся, спрашивая:
— Кто такой этот Господин Цзинь?
— Это наставник, которого наняли обучать нашего молодого господина, — ответил Фан Син. — Он живет в поместье уже больше полугода, прибыл как раз перед Новым годом.
Гу Тайлай спросил:
— Можем ли мы повидаться с этим Господином Цзинем?
Фан Син перевел взгляд с хитринкой:
— У брата Гу есть какие-то соображения?
Гу Тайлай в ответ лишь холодно хмыкнул. Поняв, что ляпнул лишнее, Фан Син потер нос и произнес:
— Господин Цзинь сейчас, пожалуй, занят уроком с молодым господином. Я пойду позову его, подождите немного.
Дождавшись, пока он поспешно удалится, Чжоу Чжаоцзи понизил голос и спросил Гу Тайлая:
— Старший братец, что думаешь? Человек это или демон?
Гу Тайлай ответил без колебаний:
— Разумеется, человек.
— О? — усмехнулся Чжоу Чжаоцзи. — Похоже, наши мнения сходятся. Если бы сокровище украл демон, он бы провернул всё безупречно, не оставив ни следа. Ему не понадобилось бы специально выбирать дождливую ночь для маскировки, и уж тем более он не стал бы оставлять на земле целый ряд грязевых следов…
Цзи Сяоцай не удержался и вставил тихое слово:
— А вдруг это демон специально устроил ловушку, чтобы все подумали на человека?
Чжоу Чжаоцзи продемонстрировал в улыбке белые зубы:
— А цыплёнок-то наш поумнел! И правда, версия с искусно расставленной ловушкой имеет право на жизнь, но я не вижу в этом никакой необходимости.
Заметив, что Цзи Сяоцай по-прежнему выглядит растерянным, Гу Тайлай объяснил:
— Тот, кто похитил вещи — демон, а тот, кто ловит воров — человек. Для демона обычные стражники и чиновники вовсе не страшны, так что наводить тень на плетеную изгородь — это лишние хлопоты.
Цзи Сяоцай возразил:
— Но ведь расследуете это дело сейчас вы, даосский наставник, и Даос Чжоу?
Чжоу Чжаоцзи протянул руку и потрогал его за голову, воскликнув:
— Ах ты, цыплёнок, и вправду совсем другим стал, раз до такого додумался!
Цзи Сяоцай смертельно обиделся: Чжоу Чжаоцзи вечно держал его за какого-то тупицу. Птиц в душе вынашивал коварный план: когда он станет великим демоном, первым делом он женится на Гу Тайлае, а вторым — отдубасит Чжоу Чжаоцзи так, чтобы тот наконец понял, с кем имеет дело!
Чжоу Чжаоцзи легонько ткнул Цзи Сяоцая в голову:
— Эй, цыплёнок, о чем это ты таком нехорошем думаешь? У тебя по глазам всё видно.
Цзи Сяоцай презрительно хыркнул и отвернулся, демонстративно игнорируя его.
Гу Тайлай невольно улыбнулся и сказал:
— Десять дней назад мы вообще не планировали заходить в город Юэчжоу. То, что мы ввязались в это дело — чистая случайность, так что вариант с преднамеренно подстроенной для нас ловушкой отпадает.
Цзи Сяоцай подумал и согласился: и вправду так. Затем в его голове возник следующий вопрос:
— Раз это сделал человек, то как же он проник внутрь и как сбежал? Почему на земле остался целый ряд следов? Неужели он перелез через стену?
Чжоу Чжаоцзи заметил:
— Послушай, цыплёнок, эта противопожарная стена очень высокая. Обычный человек ни за что не смог бы через нее перепрыгнуть ни туда, ни обратно.
— А если взобраться по веревке?
— Для этого сначала нужно закинуть веревку так, чтобы она за что-то зацепилась, и только потом карабкаться наверх. При такой высоте силой рук ее туда не забросишь. Даже если бы и закинул, в такой сильный дождь карабкаться наверх должно быть невероятно тяжело. При перелезе через стену обязательно заденешь краску, а когда спускаешься обратно, непременно оставишь следы ног, разве нет?
Цзи Сяоцай опустил голову, окончательно запутавшись в этих рассуждениях.
Гу Тайлай погладил его по голове:
— А что, если проникновение было изнутри?
Цзи Сяоцай широко раскрыл глаза:
— Внутренний воришка?
— Именно так, внутренний, — подтвердил Гу Тайлай. — Об этом следовало подумать с самого начала. Существование бусины, интервалы между дежурствами ночного дозора, расположение хранилища сокровищ — всё это секреты, которые могут знать лишь обитатели поместья Линь или люди, тесно с ним связанные.
Гу Тайлай указал Цзи Сяоцаю на деталь:
— На железных полосах с западной стороны есть царапины. Похоже, за них цеплялись чем-то вроде железного крюка.
Чжоу Чжаоцзи окинул взглядом этот след, затем поднял глаза на главное здание и хитро прищурился:
— Зацепить от западного подоконника досюда — вполне выполнимая задача.
Заметив, что они говорят как раз о комнате Господина Цзинь, Цзи Сяоцай встревожился и выпалил:
— Но вы же только что сами сказали: в ту ночь шел дождь, карабкаться по веревке было неудобно!
— Карабкаться наверх и впрямь неудобно, но скользить вниз — совсем другое дело, на это погода особо не повлияет.
— А… а тот ряд следов?
— Следы беглеца, вот так… — Гу Тайлай прошел по тому же пути задним ходом прямо до дверей, где дежурил Дин Фэн. Тот с явным удивлением посмотрел на идущего задом наперед Гу Тайлая, после чего в его взгляде промелькнула задумчивость.
— Понял теперь, цыплёнок? — спросил Чжоу Чжаоцзи.
— Ничего не понял, — честно признался Цзи Сяоцай. — Если этот человек спустился в этот двор из комнаты на втором этаже, почему он не вернулся тем же путем? Тогда бы не осталось никаких следов, и никто бы так быстро не обнаружил пропажу бусины.
— Потому что карабкаться наверх тяжело… — Гу Тайлай развернулся и продолжил: — К тому же, при возвращении тем же путем не удалось бы забрать с собой веревку и железные когти.
Цзи Сяоцай ахнул:
— Выходит, эти следы оставили не для создания ловушки, а просто спасая свою шкуру?
— Умница, — уголки рта Чжоу Чжаоцзи изогнулись в улыбке. — Следы остались потому, что иначе поступить было просто нельзя.
— И как же он тогда сбежал? — допытывался Цзи Сяоцай. — Добрался со спасенными веревкой и железным крюком до дверей, а дальше?
— А вот это отличный вопрос, — протянул Чжоу Чжаоцзи. — Я полагаю, он отступил к дверям, обвязал себя веревкой на пояс, раскачался до западной стены и полез обратно в комнату Господина Цзинь. Но этот способ не очень надежный, боюсь, если не рассчитать длину веревки, она неизбежно протащится по земле и оставит следы.
Цзи Сяоцай поднял глаза на верхний этаж, и его осенило:
— А что, если входить и выходить через комнату старухи на самом востоке? Может, вор спускался вовсе не из комнаты Господина Цзинь, а оттуда? Разве так расстояние не ближе?
Гу Тайлай посмотрел на Цзи Сяоцая взглядом, полным глубокого смысла:
— Сяо Цай, это исключено.
— Почему?
— Окно комнаты, где живет госпожа Линь-старшая, действительно находится почти напротив хранилища сокровищ, и расстояние там очень короткое. Но именно из-за того, что оно слишком близко, забросить железный крюк на железную полосу не получится — просто негде размахнуться. К тому же старушка просыпается от малейшего шума, ходить через ее комнату слишком опасно.
— Но… разве ходить через комнату Господина Цзинь не опасно?
— А что, если Господин Цзинь и есть тот самый вор изнутри?
— Ни за что! — тихо запротестовал Цзи Сяоцай, обращаясь к Чжоу Чжаоцзи. — Господин Цзинь — хороший человек!
— С чего ты взял? Ты что, видел его?
— Я…
Гу Тайлай неожиданно кашлянул. Обои мужчины и птица синхронно уставились на дверь и увидели идущего позади Фан Сина Цзинь Сюаньюэ.
— Это и есть господин Цзинь Сюаньюэ, — представил Фан Син. — А эти двое — даос Гу и даос Чжоу.
Господин Цзинь по-прежнему был облачен в темно-зеленые одежды. Сохраняя невозмутимое выражение лица, он окинул взглядом пришедших, заметил Цзи Сяоцая, на мгновение замер, а затем сложил руки в приветственном поклоне:
— Приветствую даоса Гу и даоса Чжоу.
Гу Тайлай произнес:
— Выходит, вы и есть господин Цзинь? Мы прибыли расследовать пропажу Пишуй.
Фан Син, не поняв смысла сказанного, переспросил:
— Пишуй?
Гу Тайлай пояснил:
— Драгоценная жемчужина, которую принял господин Линь — великое сокровище расы драконов озера Дунтин, имя ей Пишуй. В день праздника Дуаньу она была похищена из драконьего дворца и до сих пор не найдена. Если эту жемчужину не вернуть, мало того что раса драконов придет в ярость, так еще и озеро Дунтин рискует пересохнуть.
Лицо Фан Сина исказилось от ужаса:
— Да тут замешаны такие колоссальные дела! — Он на миг растерялся, не зная, за что и хвататься, но в конце концов выпалил: — Дело дрянь, я должен доложить об этом господину Линь!
Гу Тайлай не стал его останавливать: судя по всему, открыто назвать имя Пишуй перед всеми и было его изначальным замыслом.
Фан Син поспешно сжал кулаки в знак приветствия:
— В таком случае я пойду вперед. Если что-то понадобится, можете распоряжаться Дин Фэном. С этими словами он поспешно удалился.
Проводив взглядом уходящего Фан Сина, Гу Тайлай обратился к господину Цзиню:
— Утрудим господина Цзиня провести нас в ваши комнаты.
Господин Цзинь, казалось, тоже был потрясен новостью, но всё же произвел:
— Прошу за мной.
Он повел их наверх. Дин Фэн следовал по пятам, не расставаясь с бдительностью: он вытащил с пояса ключ на веревке и запер боковую калитку, не сбавляя шага ни на секунду.
Чжоу Чжаоцзи бросил на это взгляд и заметил:
— У него ключ попробуй украсть.
Гу Тайлай ответил:
— Именно потому, что его трудно украсть, вор и проникал через комнаты.
Услышав это, господин Цзинь на мгновение притормозил, но тут же зашагал дальше.
Цзи Сяоцай поднялся в эту комнату уже во второй раз, но на душе у него было куда тревожнее, чем в первый. Войдя внутрь, Гу Тайлай лишь бегло огляделся, подошел к окну, присел на корточки и осмотрел следы на кирпичной кладке под подоконником. Обнаружив царапины и сколы, он повернулся и спросил:
— Откуда эти следы?
Господин Цзинь подошел, всмотрелся, призадумался и покачал головой.
Чжоу Чжаоцзи поинтересовался:
— Позвольте осведомиться, где и чем занимался господин Цзинь десять дней назад, в ночь на двадцатое седьмого лунного месяца?
Господин Цзинь уже в общих чертах догадался о сути дела и спросил:
— Неужели кто-то пробирался через мое окно на задний двор в хранилище сокровищ, чтобы украсть Пишуй?
Ухватившись за изъян в его словах, Гу Тайлай тут же прижал его вопросом:
— А откуда господин Цзинь знает, что похитили именно Пишуй?
Цзи Сяоцай улыбнулся:
— Разве даосский наставник не только что об этом сказал?
Гу Тайлай тихо хмыкнул, допытываться не стал и произнес:
— Тоже верно. Стало быть, господин Цзинь в ночь происшествия около часа цзы находился в этой комнате?
Неизвестно, что именно промелькнуло в мыслях у Цзи Сяоцая, но он горько усмехнулся и лишь после этого ответил:
— Это дело и вправду выглядит несколько совпадением. Вечером двадцатого числа седьмого лунного месяца я уходил из дома и вернулся только к полудню двадцать первого. Перед уходом я доложился господину Линь, а когда уходил, многие братья из числа стражников Дин Фэна это видели.
Гу Тайлай переглянулся с Чжоу Чжаоцзи, и тот задал следующий вопрос:
— В котором часу, по какой причине и куда именно отлучился господин Цзинь?
Цзи Сяоцай ответил:
— Был день памяти моего покойного отца, так что я возвращался домой, чтобы совершить жертвоприношение. Я вышел из дома в три стражи часа ю.
— Господин Цзинь — местный уроженец?
— Пожалуй, наполовину местный. Мои предки родом из Цзиняна, а дом сейчас находится в переулке Сюаньхэ в городе. Родители умерли, когда я был мал, родных не осталось, и я возвращаюсь туда лишь на дни жертвоприношений, чтобы провести там ночь. В остальное время дом пустует, соседи любезно помогают мне прибираться. Если нужно, я могу проводить вас двоих взглянуть на него.
Гу Тайлай задумчиво протянул:
— Выходит, в ночь на двадцатое число седьмого месяца господин Цзинь неотлучно пребывал в своем собственном доме в переулке Сюаньхэ?
Цзи Сяоцай подтвердил:
— Совершенно верно. Когда в ту ночь я совершал обряд поминовения покойного отца, соседи слева и справа приходили помочь, они могут подтвердить.
Чжоу Чжаоцзи спросил:
— Уходя из дома, запирал ли господин Цзинь входную дверь?
Цзи Сяоцай немного подумал и произнес:
— Пожалуй, не запирал. В этом поместье царит строжайшая охрана, в моей комнате нет ничего ценного, а хозяин дома порой заглядывает сюда за какой-нибудь книгой, поэтому обычно я дверь не запираю. В ту ночь, скорее всего, тоже оставил незапертой.
Иными словами, любой, кто сумел переступить порог поместья Линь, мог свободно войти в комнату Цзи Сяоцая. Даже Цзи Сяоцай теперь отчетливо понимал: на сей раз преступником вне всяких сомнений оказался кто-то из своих.
Пока он размышлял об этом, у входа послышались торопливые шаги, и вошел Фан Син со словами:
— Господин Линь идет.
Вслед за ним вошел мужчина средних лет. В его осанке и чертах лица проступало то характерное высокомерие, которое неизбежно приобретают чиновники после нескольких лет службы, однако на лице застыла приторно-благожелательная улыбка.
— Вы те самые даосы Гу и Чжоу? Есть ли успехи в расследовании? — Он бросил взгляд на Цзи Сяоцая. — А почему господин Цзинь замешан в этом деле?
Гу Тайлай, казалось, не горел желанием любезничать с господином Линем, так что дежурную вежливость проявил Чжоу Чжаоцзи:
— Никаких особых успехов, просто осматриваем всё вокруг.
Господин Линь оглянулся на дверь. Фан Син счел за благо выйти наружу для сторожевой вахты, а сам Линь вновь посмотрел на Цзи Сяоцая.
Чжоу Чжаоцзи предложил:
— Господин Линь может говорить всё как есть, здесь свои.
Только тогда господин Линь утер со лба выступившие мелкие капельки пота и спросил:
— Неужели украденная вещь и впрямь какое-то драгоценное сокровище драконьего рода?
Чжоу Чжаоцзи кивнул:
— Сущая правда. Сейчас водяной народ Дунтина в полном составе поднялся на поиски этой жемчужины. Если она действительно пропала, последствия будут немыслимы.
Господин Линь ахнул и рухнул в кресло:
— Выходит, кто-то намеренно подставил этого чиновника?! Я же чувствовал, что с тем приезжим что-то не так, но все вокруг уговаривали меня принять эту бусину, и вот к чему это привело… — Он затрясся и взмолился: — Уважаемые наставники обладают столь великими сверхъестественными способностями, умоляю, передайте Владыке драконов озера Дунтин: Линь Фу здесь абсолютно ни при чем, этого чиновника погубил злоумышленник!
С этими словами он едва не ру ниц перед ними на колени.
Гу Тайлай холодно наблюдал за происходящим со стороны и лишь бросил вопрос:
— Сколько людей знало, что вы приняли бусину в дар?
Господин Линь в панике забормотал:
— Кроме моей супруги, матушки, двух управляющих стражей, старика Фу-бо да господина Цзиня, больше никто не должен был знать… — Поразмыслив еще немного, он добавил: — Ах да, начальник стражи Фан Син тоже знал. Когда он пришел в поместье докладывать о поимке разбойника с большими дорог, как раз столкнулся с тем приезжим.
Во взгляде Гу Тайлая промелькнула холодная искорка. Он задал следующий вопрос:
— Господин Линь, а ключ от хранилища сокровищ при вас?
Линь Фу ответил:
— День и ночь ношу его с собой.
С этими словами он задрал рукав, показывая Гу Тайлаю короткую красную нить, которой ключ был привязан к его левому запястью. Нить была настолько короткой, что ключ плотно прижимался к предплечью, оставив на коже красный след от постоянного давления.
Оглядев его, Гу Тайлай неожиданно спросил:
— Слышал, в молодости вы травмировали левое запястье?
Линь Фу слегка опешил от того, что об этом заговорили столь внезапно, но все же ответил:
— Верно. В юности потянул запястье, и с тех пор остался недуг: в дождливые и пасмурные дни оно начинает ныть, да и в обычные дни рука не слишком гибкая.
Гу Тайлай продолжил:
— Стало быть, в такие моменты вам приходится подкладывать под руку что-нибудь мягкое?
Линь Фу кивнул:
— Дома у меня всегда наготове специальная подушечка для запястья, наполненная речным песком. С ней руке намного легче.
Гу Тайлай попросил:
— Нельзя ли взглянуть на эту подушечку господина Линя?
Недоумение Линь Фу лишь возросло, однако он поспешно велел Фан Сину принести ее из комнаты. Вскоре Гу Тайлай держал в руках ту самую подушечку: длиной она была примерно с половину предплечья, внутри находился мелкий песок, снаружи ее покрывала матерчатая обтяжка. На ощупь она была мягкой, и стоило слегка надавить пальцем, как на ней оставалась глубокая вмятина.
Гу Тайлай спросил:
— Подушечка у господина Линя совсем свежая, неужто ее только что сделали?
Линь Фу изумился:
— Полмесяца назад старая куда-то пропала, эту и впрямь пришлось сшить заново.
Гу Тайлай переглянулся с Чжоу Чжаоцзи, и тот уже всё понял.
Форма ключа от хранилища сокровищ отпечаталась на этой подушечке, с нее ее и сняли.
Стоило Линь Фу додуматься до этого, как он пришел в ужас:
— Выходит… неужели этот злоумышленник подбирался к мо… моему телу?!
Чжоу Чжаоцзи злорадно усмехнулся:
— Мало того! Может, он и сейчас где-то рядом!
От таких слов Линь Фу едва не лишился чувств. Он осел в кресле, тяжело и судорожно хватая ртом воздух.
Цзи Сяоцай подумал, что этот чиновник уж слишком труслив, и невольно тихонько усмехнулся, вытягивая шею, чтобы получше его разглядеть. Гу Тайлай легонько щелкнул его пальцем по лбу, и птиц с кислым видом втянул голову обратно.
Гу Тайлай успокоил его:
— Господину Линю не стоит излишне тревожиться. Раз вор смог скопировать форму ключа с помощью этой подушечки, вычислить его личность теперь не составит труда.
Линь Фу с надеждой спросил:
— Каким образом?
— Во-первых, о том, что в поместье приняли сокровище, знало лишь узкий круг лиц. Во-вторых, людей, способных подобраться к господину Линю так близко, чтобы незаметно воспользоваться подушечкой, тоже немного. Наверняка среди служанок и слуг, постоянно прислуживающих господину Линю, найдутся те, кого стоит расспросить в первую очередь.
Линь Фу озарило. Он уже собирался отдать приказ стоявшему за дверью Фан Сину, как вдруг резко замер: судя по переменившемуся лицу, он уже заподозрил самого начальника стражи, ведь тот тоже входил в число людей, узнавших о сокровище в день его прибытия.
Понизив свое чиновничье достоинство до того, чтобы обратиться к слугам лично, Линь Фу бросил:
— Прошу всех подождать минутку.
Выйдя за дверь и даже не взглянув на Фан Сина, он удалился и вскоре вернулся в сопровождении двух служанок. Одна выглядела постарше, другая — совсем юной. Представ перед гостями, обе испуганно и растерянно переглядывались.
Гу Тайлай лишь помрачнел лицом, отчего младшая девушка едва не расплакалась. Цзи Сяоцай очень хотел шепнуть ей, что Гу Тайлай вовсе не злодей, но вовремя вспомнил, что нужно молчать.
Гу Тайлай спросил:
— Вы обе — служанки при господине Лине?
Та, что постарше, шагнула вперед и почтительно поклонилась:
— Эта служанка зовется Вань Юэ, а ее зовут Сяо Цюй. Мы обе — личные служанки господина Линя. Я прибыла вместе с госпожой в качестве компаньонки при замужестве, а Сяо Цюй служит в поместье уже пять лет.
Гу Тайлай задал вопрос:
— Полмесяца назад у господина Линя пропала подушечка для запястья, вам об этом известно?
Вань Юэ уже собралась ответить, но Гу Тайлай помрачнел еще сильнее, резко ударил ладонью по столу и рявкнул:
— Сяо Цюй! Смелости тебе не занимать! Живешь в сытости и тепле за счет семьи Линь, а благодарить за добро не умеешь, да еще и дерзаешь красть фамильные сокровища господина Линя?! Немедленно выкладывай всё как на духу!
Сяо Цюй от испуга и неожиданного окрика моментально лишилась сил в ногах. Она рухнула на колени и зарыдала, захлебываясь слезами:
— Сл… служанка этого не делала! Я не смела! Ни про какие сокровища служанка слыхом не слыхивала… Господин… и госпожа всегда относились ко мне так хорошо, как же я могла…
Чжоу Чжаоцзи тоже подключился к допросу:
— Можешь не оправдываться, мы уже во всем разобрались. Подойти близко к господину Линю могли только вы двое. Вань Юэ провела рядом с госпожой много лет и предана ей преданно и честно, так что выбор невелик — это наверняка ты…
Вань Юэ на мгновение замерла, шагнула вперед и произвела:
— Прошу двух наставников выслушать эту служанку. Подушечку моего господина и вправду пропала полмесяца назад, но это же самая обычная вещь! Какое отношение она может иметь к семейным реликвиям?!
Чжоу Чжаоцзи усмехнулся:
— Можешь не выгораживать ее. В той подушечке была зашита пара золотых браслетов с драконами и фениксами из витой нити — дар самого покойного императора, передававшийся из поколения в поколение в семье Линь. Неизвестно, как она об этом узнала, но жадность затуманила ей разум.
Сяо Цюй заливалась горькими слезами:
— Я правда ничего не знаю! Это не я, честное слово, не я…
Поняв, какую игру ведут эти двое, Линь Фу тоже помрачнел лицом и приказал:
— Сяо Цюй! Напрасно я годами относился к тебе со всей душой, а ты решилась на такое! Хватит! Разговоры окончены, теперь придется действовать по закону, суда за тяжкое преступление тебе не миновать! — Он рявкнул: — Стража! Уволоките Сяо Цюй в темницу!
Услышав это, Сяо Цюй безвольно осел на пол, заливаясь слезами:
— Господин, это не Сяо Цюй! Клянусь, не я!
Услышав призыв, Фан Син толкнул дверь и вошел. Увидев открывшуюся перед ним картину, он слегка нахмурился, но спорить не стал и попытался оттащить Сяо Цюй, вцепившуюся мертвой хваткой в ножку стола. В возникшей суматохе фарфоровая чашка со звоном рухнула на пол и разлетелась на мелкие осколки.
В этот момент Вань Юэ громко крикнула:
— Не трогайте ее!
В комнате мгновенно воцарилась тишина.
— Не трогайте ее, — повторила она, опускаясь на колени и покорно склоняя голову. — Докладываю господину: пропажа подушечки — не вина Сяо Цюй. Ее взяла я.
Линь Фу изумился:
— Вань Юэ, с какой стати ты выгораживаешь Сяо Цюй до такой степени?
Низким, но отчетливым голосом Вань Юэ произнесла:
— Подушечку взяла я. Но я действительно не знала, что внутри спрятаны сокровища. Я… я думала, это самая обычная подушечка. Кто-то посулил мне денег за то, чтобы я вынесла ее из дома, потом вернула на место, а после того, как ею попользуется господин Линь, вынесла снова — за это мне пообещали десять лянов серебра. Я подумала, что это пустяковая вещица и ничего страшного не случится, а у меня те дни как раз были с деньгами туго, вот я и…
Гу Тайлай обратился к Линь Фу:
— Похоже, господин Линь не обратил внимания, но подушечка пропадала и раньше. Возможно, тот вор уже тогда поколдовал над ее содержимым, заменив начинку чем-то вроде мягкого воска, чтобы она легко держала форму, а затем вернул ее вам для пользования. — Он наклонился ближе и спросил: — Кто купил у вас эту подушечку?
Вань Юэ явно колебалась, не решаясь ответить. Линь Фу вышел из себя от гнева:
— Так кто же это?! Ты до каких пор собираешься его покрывать?!
С этими словами он отвесил Вань Юэ звонкую пощечину, от которой та качнулась и едва не завалилась набок.
Гу Тайлай слегка нахмурился:
— Вань Юэ, и до каких же пор ты собираешься защищать этого человека?
Стиснув зубы, Вань Юэ выдавила:
— Это… начальник стражи Дин.
Линь Фу ахнул, никак не ожидая услышать подобный ответ. Охваченный бурей раздражения, он бросил Фан Сину:
— Уведите-ка обеих с глаз долой! Вань Юэ заприте в караулке, да смотрите, чтобы никто посторонний к ней не подходил!
Получив приказ, Фан Син молча увел служанок.
Линь Фу в гневе ударил кулаком по столу:
— И подумать только, что этим предателем окажется паршивый пес Дин Фэн! Напрасно я столько лет относился к нему со всей щедростью, а он отплатил мне вот так!
Гу Тайлай произнес:
— Теперь всё встает на свои места. У начальника стражи Дин есть ключ от калитки, и раз он служит в поместье Линь, ему не составило труда раздобыть ключ от хранилища сокровищ и бесшумно выкрасть драгоценность. Это также объясняет, каким образом вор скрылся. Следы на земле — лишь искусно созданная Дин Фэном иллюзия того, что в дом ворвались чужаки или даже демоны. Если бы обман не раскрылся — и ладно, а если бы раскрылся, в дело пошли бы царапины под окном господина Цзиня и у стены хранилища. Вот только он никак не мог предвидеть, что в ночь кражи господин Цзинь отлучится из дома по делам.
Гу Тайлай повернулся к Цзи Сяоцаю:
— Если мне не изменяет память, господин Цзинь говорил, что в ночь на двадцатое число седьмого месяца, когда он уходил из дома, его видели братья из числа стражников Дин Фэна. То есть сам начальник стражи в тот момент еще не знал, что господин Цзинь покинул поместье?
Цзи Сяоцай прикинул в уме:
— По дороге я действительно не встретил начальника стражи, поскольку в тот час он еще не заступил на дежурство, хотя, возможно, кто-то потом передал ему об этом.
Чжоу Чжаоцзи усмехнулся:
— Судя по всему, теперь-то ему точно никто ничего не передавал.
Разъяренный Линь Фу выпалил:
— Я сейчас же отдам приказ скрутить этого внутреннего врага, бросить в темницу и допросить с пристрастием!
Гу Тайлай остановил его:
— Погодите!
Чжоу Чжаоцзи пояснил:
— Мой старший братец имеет в виду, что сокровище все еще у Дин Фэна. Если мы арестовываем его вот так в лоб, то лишь спугнем добычу.
Линь Фу процедил сквозь зубы:
— Не верю, что под жестокими пытками он не заговорит!
Гу Тайлай сохранял невозмутимый вид:
— У этого метода слишком высокие риски. Мы с Владыкой драконов озера Дунтин договорились на трехдневный срок, и сегодня как раз исходит третий день. Если к завтрашнему полудню мы не дадим ему точного ответа, он поднимет всю водную рать и затопит город Юэчжоу!
Линь Фу содрогнулся от ужаса:
— О небеса… как же быть?!
Гу Тайлай успокоил его:
— Господину Линю не о чем беспокоиться. По моему разумению, это сокровище до сих пор находится в вашем поместье!
Линь Фу, полный изумления и сомнений, воскликнул:
— Ч... что? Что хочет сказать даос? Выходит, я напрасно искал по всему городу целых несколько дней, а это сокровище вообще не покидало моего поместья?
— Именно так. — Гу Тайлай подошел к окну и посмотрел на внутренний двор позади дома. — Этот Пишуй — величайшее сокровище расы драконов. Даже если его просто носить при себе, сквозь одежду будет исходить яркое сияние. Спрятать этот блеск можно только в специальном ларе...
Линь Фу пробормотал себе под нос:
— И то верно. Поначалу я хотел сменить эту потрепанную шкатулку из нанму, но стоило положить бусину в другую коробку, как ее сияние становилось совершенно невозможно скрыть, поэтому пришлось оставить ее в прежнем ларе. Сама же бусина немаленькая, размером с ладонь взрослого человека. Впрочем, спрятать ее за пазухой и вынести все-таки было возможно...
Чжоу Чжаоцзи произнес:
— Здесь как раз и кроется случайность. Дин Фэн вынашивал мысль украсть Пишуй уже давно, однако, должно быть, никак не мог точно рассчитать время для удара и все размышлял, как бы выгородить себя. Вечером двадцатого июля внезапно хлынул ливень, и Дин Фэн, внезапно осененный идеей, решился на дело. К счастью, совесть его была не до конца потеряна: хотя он и спланировал всё так, чтобы подставить Господина Цзинь, он сделал это лишь ради собственного спасения, и лучше всего было бы вообще не доводить дело до такой крайности. Отсюда и возникла задумка со следами, ведущими в никуда — исключительно для того, чтобы создать видимость кражи, совершенной нечистью. А чтобы эту цепочку следов обнаружили как можно быстрее и чтобы избежать обвинений в халатности, он умышленно поднял фальшивую тревогу о краже и, завершив все приготовления, немедленно пригласил господина Линя.
Линь Фу лишился дар речи:
— То есть... в тот момент драгоценная бусина была у Дин Фэна?
— Возможно, при нем, а может, и спрятана где-то в другом месте, — ответил Чжоу Чжаоцзи. — Скорее всего, он ее припрятал: носить при себе слишком опасно. Если я не ошибаюсь, господин Линь, обнаружив пропажу сокровища, велел обыскать поместье Линь от и до, да и у всех, кто покидал поместье, наверняка проверяли вещи.
Линь Фу мог только согласно кивать.
Гу Тайлай сказал:
— Выходит, сама вещь всё еще находится в поместье, вот только где именно она спрятана, знает лишь один Дин Фэн! Только что во внутреннем дворе я упомянул о происхождении Пишуя, и страж Дин, должно быть, это слышал. Теперь я прошу господина Линя пустить слух, предназначенный исключительно для его ушей: мол, завтра рано утром раса драконов затопит Юэян. Дело чрезвычайно серьезное, так что он наверняка пойдет на риск и сегодня ночью попытается выкрасть сокровище. А мы с вами сможем устроить засаду в поместье и поймать вора с поличным!
Линь Фу поспешно отозвался:
— Да-да, конечно.
Он уже собирался позвать слуг, но, подумав, понизил голос и спросил:
— А можно ли доверять Фан Сину?
Гу Тайлай поинтересовался:
— С чего это господин Линь вдруг заговорил об этом?
Линь Фу пояснил:
— Фан Син тоже знает, что в моем поместье спрятано сокровище, к тому же он часто бывал здесь, запрашивая указания по ходу расследования дела.
Гу Тайлай спросил:
— А был ли взрослый господин Фан в поместье Линь вечером двадцатого июля?
Линь Фу немного подумал и ответил:
— После того как в тот вечер произошло ЧП, все поместье перешло на усиленный режим. Фан Син действительно заходил, поскольку в ту ночь дежурил в уезде.
Гу Тайлай заметил:
— Это тоже нормально. Когда взрослый господин Фан уходил, его, надо полагать, обыскали?
Линь Фу ответил:
— Обыскали, ничего не нашли.
Гу Тайлай сказал:
— Вот видите. Если бы взрослому господину Фану нельзя было доверять, мы бы не стали приглашать нас с соучеником на помощь.
Линь Фу согласился:
— Даос прав. Я сейчас же отдам распоряжения подчиненным.
Затем он взглянул на Цзинь Сюаньюэ и добавил:
— Господин Цзинь, прошу вас сохранить это дело в строжайшем секрете.
Цзинь Сюаньюэ неизвестно о чем-то задумался и лишь после того, как господин Линь повторил свою просьбу во второй раз, пришел в себя, ответил согласием, но все еще выглядел несколько отрешенным. Господин Линь тоже удалился встревоженным — по его лицу было ясно, что он по-прежнему не доверяет Фан Сину.
Дождавшись, пока господин Линь уйдет, Гу Тайлай сложил руки в поклоне перед Цзинь Сюаньюэ и произнес:
— Что ж, тогда мы с соучеником больше не будем утомлять господина Цзинь своим присутствием.
Вместе с Цзинь Сяоцай и Чжоу Чжаоцзи он покинул комнату.
Едва выйдя наружу, Цзинь Сяоцай осмелилась заговорить:
— Даос, мне кажется, тут что-то не так.
Гу Тайлай спросил:
— О? Что именно не так?
Цзинь Сяоцай подумала и сказала:
— Эта девица по имени Вань Юэ слишком быстро во всем призналась.
Чжоу Чжаоцзи пояснил:
— Это потому, что мой старший соученик запугал ее, сказав, что украденная вещь — императорский дар, а преступление карается смертной казнью. Наверное, у этой девицы еще осталась со совесть, и она не захотела, чтобы из-за нее пострадали невиновные.
Цзинь Сяоцай возразила:
— Я все равно считаю это странным, больно уж всё совпало.
Чжоу Чжаоцзи удивился:
— В чем же совпадение?
Цзинь Сяоцай не смогла найти объяснения и протянула:
— Я и сама не знаю, просто кажется, что совпадений слишком много.
Гу Тайлай изрек:
— И впрямь совпадений немаловато.
Его взгляд стал глубоким и многозначительным, но тут же он сменил тон:
— Из-за всей этой суматохи целый день прошел. Пойдемте раздобудем чего-нибудь поесть и будем готовиться к поимке вора!
http://bllate.org/book/34408/4242416
Готово:
