Экран с летящими комментариями яростно пестрил спорами. На сцене Чжао Вэй никак не ожидал, что Ци Юаньшань будет настолько прямолинеен. Получив удар по самому больному месту, он некоторое время менялся в лице, а затем с крайне неприглядным видом сошел со сцены.
Следующей на сцену поднялась скрипачка Ши Сяо. На этот раз она выбрала не песню, а инструментальное исполнение, решив сыграть для всех сочиненную ею собственную мелодию.
Будучи молодой скрипачкой, снискавшей славу в музыкальных кругах с юных лет, Ши Сяо обладала мастерством, к которому едва ли можно было придраться. Она исполняла романтическую композицию о любви — в живом, переливчатом и нежном стиле. Зрители, только что препиравшиеся друг с другом, быстро погрузились в эту музыку, и летящие на экране комментарии стали намного спокойнее.
[Как красиво, как сладко… Слушаю и чувствую себя такой счастливой.]
[Не зря это наша малышка Ши, богиня скрипки нового поколения!]
[На сей раз этот желтомазый, надо полагать, потеряет дар речи, и как он теперь сможет придираться…]
Комментаторы оказались правы лишь отчасти: Ци Юаньшань на этот раз и впрямь не стал много говорить. Незнакомый западный музыкальный инструмент вызвал у него большой интерес, и он, попивая чай, дослушал скрипичную пьесу до конца. В его глазах читалось очевидное и в то же время слегка смутное недоумение.
Когда Ши Сяо поклонилась в знак благодарности, первым вопросом, который он задал, было:
— Это ты сочинила?
Ши Сяо озадаченно кивнула:
— Да, примерно полгода назад.
Ци Юаньшань протянул «ах» и произнес с полной решимостью:
— Ты влюблена, и в твоих отношениях появились проблемы.
Стоило этим словам слететь с губ, как все присутствующие на площадке вытаращили глаза. А Ваше Величество, совершенно не ведавший о том, что личную жизнь звезд нельзя обсуждать публично, продолжил:
— У этой композиции очень яркий стиль, но эмоции, струящиеся в твоем только что исполненном произведении, отчетливо сквозят легкой растерянностью и неуверенностью. Ты сомневаешься в тех чувствах, что испытывала, когда сочиняла ее, и в заложенных в ней переживаниях?
В горле у Ши Сяо пересохло:
— Я…
Однако Ци Юаньшань не позволил ей продолжить. Он легко постучал пальцами по чашке с чаем, выказывая глубокое уважение к таланту:
— Эх, ладно, всё это мелочи. У тебя огромный талант, и Мы даже готовы пожаловать тебе титул главного правителя музыки императорской музыкальной палаты. Но тебе нужно разобраться со своими любовными делами; впрочем, если сама не справишься, Мы можем помочь.
Прямая трансляция замерла на кадре с одобрительным взглядом, которым Ци Юаньшань одарил Ши Сяо, а бегущие комментарии почти полностью закрыли лица людей:
[Нет, погодите, почему у этого парня снова обострение мании величия…]
[Маленький император переродился в Шерлока Холмса.]
[Серьезно, что ли? Неужели и вправду можно расслышать эмоции исполнителя?]
[Бред какой-то, желтомазый сам себя назначил психотерапевтом, умора.]
Под пристальным взглядом Ци Юаньшаня — столь невероятно серьезным, казалось, будто в следующую секунду он извлечет на свет императорский указ и возведет ее в ранг верховного наставника придворной музыкальной палаты, — Ши Сяо, прежде немного нервничавшая, не удержалась и усмехнулась. Навалившееся было чувство растерянности мгновенно развеялось.
Ни один человек с ярко-желтой шевелюрой не будет выглядеть шибко умным. Только что она и впрямь чуть-чуть испугалась, но на деле этот парень выглядит просто дурачком… Нет, всего лишь красивым дурачком.
Она полушутя ответила:
— Благодарю за милость, о Ваше Величество!
Лик Вашего Величества озарился легкой улыбкой, и он принялся яростно стучать по экрану смартфона, отдавая указ Чэнь Сяоюань: «Весьма способная девица, к тому же выказывает Нам глубокое уважение, Мы желаем одарить ее! Щедрой наградой!»
Шоу продолжалось уже почти два часа. Во второй его части Ваше Величество больше не встретил никого, кого мог бы скрепя сердце счесть достойным, и чем дальше, тем скучнее ему становилось. С большим трудом он дождался финала программы.
Последним на сцену вышел гость по имени Ли Ю, устроившийся по знакомству. На пианино он играл из рук вон плохо, но из-за сильных покровителей остальные гости не решались сказать лишнего, да и в комментариях пестрели лишь проплаченные восторженные отклики ботов.
Чем дольше слушал Ци Юаньшань, тем сильнее хмурился. Он решительно и без колебаний взял микрофон:
— За что вы его хвалите? У вас со слухом проблемы?
Сидевшие вокруг гости неловко переглянулись, пытаясь сгладить углы:
— Ха-ха, преподаватель Ци большой шутник, а преподаватель Ли и впрямь обладает высочайшим мастерством.
— …?
Ци Юаньшань не мог в это поверить. Он перевел взгляд с судейского кресла на Ли Ю, стоявшего на сцене.
— Если это у вас называется высочайшим мастерством, то те, кто играл на пианино до него, могут именовать себя бессмертными музыкантами.
— Переходы неуклюжие, ноты сбивчивые! Кто вообще позволил тебе притащить сюда подобную дрянь? Мы покараем его! По меньшей мере — бросить в темницу и дать тридцать палок по спине!
Улыбка на лице Ли Ю едва не сползла.
Что еще за желтомазый выскочка осмелился нести здесь чушь, устраивать клоунаду да еще и качать права на его глазах? Да знает ли этот тип, кто стоит за его спиной!
Видя, что перед ним явно невежественный человек, который тем не менее смеет указывать ему на ошибки, Ли Ю просто не мог проглотить эту обиду. Глубоко вздохнув, он с улыбкой произнес:
— Раз так, судя по всему, сам преподаватель Ци достиг выдающихся высот в фортепианном искусстве?
Он лишь ждал, пока Ци Юаньшань кивнет, чтобы тут же разоблачить его. Насколько ему было известно, этот парень — всего лишь новичок без роду и племени, который, скорее всего, и клавиши-то за свою жизнь толком не трогал, но при этом посмел критиковать его.
Они встретились взглядами на секунду, и Ци Юаньшань заговорил, однако развитие событий оказалось совсем не таким, как предполагал Ли Ю.
Тот моргнул и ответил с предельной искренностью:
— А? Мы не умеем.
Ваше Величество подумал про себя: «Мы, разумеется, не изучали музыкальные инструменты этого чуждого мира, но разве хорошую музыку от скверной нельзя отличить с первых же нот?..»
После столь бурного обсуждения вплоть до самого окончания шоу интерес в сети к персоне Ци Юаньшаня оставался на невероятно высоком уровне.
[Терпеть не могу, Ци Юаньшань такой уморительный, такой честный маленький никчемыш.]
[Этого и следовало ожидать: кроме того самого первого видео, у желтомазого нет никаких других работ. Даже если подумать задним местом, понятно, что он ничего не умеет.]
[И почему он так зациклился на музыке?! Если он пойдет сниматься в кино с таким лицом, я готова простить ему даже то, что он не сможет нормально запомнить свои роли!]
[Выбирай выражения, желтомазый — не никчемыш. Желтомазый — это сияющий золотом никчемыш.]
Ваше Величество испытал по этому поводу великий гнев. Эта банда невежд посмела назвать его никчемышем… Ци Юаньшань терпеть не мог это слово. Еще там, в Великой Чжоу, постоянно ходили слухи, будто он во всем уступает Фу Цзюню и является пустым местом, императором-мешком с рисом. Всякий раз, слыша подобное, он бесился дни напролет.
И тогда разгневанный Ваше Величество опубликовал на своей странице в Уэйбо императорский указ:
— Тех, кто хулит Нас в интернете и доносит эти речи до Нашего слуха, — подвергнуть наказанию в тридцать палок по спине!
— Эти подданные жестоко введены в заблуждение!
Даже сидя в машине, Ци Юаньшань всё еще негодующе бормотал под нос.
Сидевший рядом Фу Цзюнь в ответ одобряюще кивнул:
— Ваше Величество абсолютно прав.
— Мы вовсе не никчемыш!
Взгляд Фу Цзюня упал на его лицо:
— Верно, вы сокровище.
Обретя вновь обращение, подобающее императору, Ци Юаньшань остался доволен. Он умостил голову на коленях у Фу Цзюня и, прикрыв глаза, задумался на мгновение:
— Фу Цзюнь, научи меня играть на пианино.
Он не стал спрашивать, умеет ли Фу Цзюнь играть, потому что знал: у Фу Цзюня в любом случае найдется выход.
Фу Цзюнь не стал говорить, что это излишне или пустая трата времени. Он лишь изогнул губы в улыбке и произнес:
— Хорошо.
— Да кто вообще этот Ци Юаньшань!
После окончания съемок Ли Ю в ярости метался по гримерке. Его дядя был инвестором шоу «Шэн Юй», о чем прекрасно знали практически все гости. Вдобавок пиар-команда компании снова и снова просеивала все комментарии о нем в сети. При таком раскладе, если бы он не вздумал играть на пианино ногами, его популярность в любом случае бы заметно выросла.
Но кто же мог предположить, что на полпути ни пойми откуда возьмется какой-то желтомазый! Мало того что он целыми днями изображал императора, так еще посмел нести здесь всякую ахинею в его адрес!
Увидев, что общественное мнение в интернете уже начало понемногу меняться, Ли Ю в бешенстве пнул и разнес в щепки картонную коробку реквизиторов, после чего немедленно отправился на поиски генерального продюсера шоу.
Толкнув дверь и ворвавшись внутрь, он сразу перешел к делу:
— Режиссер Ян, что вообще не так с этим желтомазым? Вы обязаны сегодня же дать мне объяснение и убрать его отсюда, иначе мой дядя…
Генеральный продюсер Ян Чэнкай торопливо плеснул ему воды, чувствуя, как от головной боли раскалывается череп.
Убрать человека, о котором лично попросил генеральный директор Фу… Были бы у него самого такие возможности.
К тому же Ци Юаньшань привлек к программе массу обсуждений, а одна лишь его внешность уже служила живой вывеской. И пусть он вел себя напролом в императорской манере и творил всё, что взбредет в голову, но, если подумать, ничего противозаконного он не делал. Надо быть полным безумцем, чтобы выбросить такого человека из проекта.
Прихлебнув чаю, присланного главным евнухом Вашего Величества — тьфу, то есть чаю, доставленного ассистентом Ци Юаньшаня, — он с улыбкой выдал целый поток банальностей вроде «встретиться — значит связать судьбы» и «душевное спокойствие — главное сокровище в жизни». И только заметив, что Ли Ю начинает терять терпение, резко сменил тон и произнес уже серьезно:
— Так что тебе стоит поладить с малым Ци. У твоего дяди и его старшего брата множество совместных дел, если вы передеретесь, к чему это приведет?
Ли Ю нахмурился:
— Разве тот желтомазый не вырос в детском доме? Откуда у него старший брат? Кто его брат?
Ян Чэнкай постучал пальцем по столу. Его ногти пришлись как раз на портрет человека, занимавший половину полосы финансового раздела в сегодняшней газете, которую недавно принес ассистент.
Черно-белая печать ничуть не умаляла красоты и пронзительности черт молодого мужчины. Обладая столь выдающейся внешностью и потрясающими богатствами, казалось чем-то невероятным не знать этого человека.
Взгляд Ли Ю последовал за пальцем Янь Чэнкая, и его дыхание на секунду оборвалось:
— …Его брат — Фу Цзюнь?
— Да как такое возможно? Семья Фу никогда не упоминала, что у них есть еще какой-то…
Его первой реакцией было сомнение, но на полуслове он осекся, и до него дошло.
Все эти старшие и младшие братья — наверняка лишь способ пустить пыль в глаза. В здешних кругах о связи между властными верхами и маленькими звездочками догадаться можно было и без подсказок.
Во взгляде Ли Ю на мгновение промелькнуло презрение: снаружи этот желтомазый вовсю играет в императора, а за спиной — всего лишь смазливая содержанка, которую кто-то пригрел.
— Ладно, я понял.
Он махнул рукой режиссеру Яну и крайне недовольный удалился.
Покровитель за спиной Ци Юаньшаня был не из тех, с кем стоит шутить, так что Ли Ю не мог навредить этому желтомазому напрямую, но и проглотить эту обиду он был абсолютно не в силах.
Раз уж нельзя было подставить его всерьез, оставалось лишь пустить по рукам пару мелких сплетен, чтобы хоть немного выпустить пар.
И не прошло и двух дней, как по всей съемочной группе поползли слухи о том, что этот обожающий изображать императора желтомазый на самом деле — ручная птичка какого-то влиятельного покровителя.
Даже в шоу-бизнесе, где слухов больше, чем семечек на арбузном поле, перемывание костей оставалось самым излюбленным занятием. И гости, и съемочная группа не могли удержаться от шушуканья за спиной:
— Неудивительно, что у Ци Юаньшаня такой скверный характер, оказывается, у него есть опора.
— Сразу видно, что его избаловали. Впрочем, это понятно, с такой-то внешностью на его месте я бы тоже его баловал, будь я его спонсором.
— Мне вдруг стало любопытно, что же это за небожитель такой посмертно пригрел столь невоспитанного типа, который еще и корчит из себя императора.
http://bllate.org/book/34406/4242182
Готово:
