[Гости еще не все собрались, говорят, будет какой-то новичок. Интересно, он специально опаздывает, чтобы привлечь к себе внимание?]
[Терпеть не могу таких выскочек, совсем нет манер. Как у них совести хватает заставлять столько людей ждать одного человека…]
В тот момент, когда в чате трансляции вовсю поносили загадочного новичка, опаздывающего к началу, раздался звон колокольчика над входом в дворик. Оператор быстро перевел камеру на ворота, и чат, до того бурливший от возмущения, мгновенно затих на целую секунду.
[…Откуда взялся этот светофор?]
Гости сидели у каменного стола посреди двора, на некотором расстоянии от входа. С первого взгляда лиц прибывших было не разобрать, но ярко-желтая шевелюра гостя намертво отпечаталась на сетчатке каждого присутствующего.
Все в изумлении округлили глаза.
Нет, ну как можно было покрасить волосы в такой цвет?
Выражения лиц у всех были весьма красноречивыми: хотелось рассмеяться, но было неловко. Столь насыщенный, неестественный оттенок и без того было трудно носить, а ведь их снимали в прямом эфире без всяких фильтров — нетрудно представить, какой катастрофой это обернется в кадре.
То ли дело в руках нерадивого стилиста, погубившего бедного парня.
Однако все они работали в индустрии развлечений, поэтому, что бы ни было у них на уме, при виде приближающегося желтоволосого юноши все встали, изображая радушие и готовясь поздороваться.
Несколько начинающих певцов уже было протянули руки для приветствия, но, как только их взгляд упал на лицо парня, их руки замерли в воздухе. Заготовленные фразы застряли в горле, едва не превратившись в крепкое ругательство.
Черт возьми?
Это что, галлюцинация?
Разве человек может быть таким красивым?
Как эта нелепая желтая шевелюра, оказавшись на этой голове, вдруг стала выглядеть так по-аристократически?
Высокомерный желтоволосый юноша скользнул взглядом по протянутым рукам и вскинул подбородок:
— Можете не кланяться.
— И ты тоже не кланяйся.
Все: ?
Чат: ???
Оператор непроизвольно последовал за Ци Юаньшанем, а взгляды присутствующих намертво приклеились к нему.
[О боже, о боже! Кто этот новенький с желтыми волосами?! Он же идеален, срочно назовите его имя!]
[Я пойду составлять ему карьерный план! Зачем такому заниматься музыкой? Кто его слушать будет, если на него можно просто смотреть!]
[Желтоволосый, я прощаю тебе твое опоздание. С таким лицом ты можешь делать что угодно…]
[А вам не кажется, что этот новичок подозрительно знакомый? Похоже, это тот парень из видео с гитарой, которое гуляло по сети.]
[Да, точно он! Даже в том размытом видео было видно, насколько он неземной красавец, а теперь, вблизи, это просто что-то невероятное.]
…
Чат разрывался от сообщений, однако сам Ци Юаньшань, оказавшийся в центре внимания, не осознавал, что происходит. Он был императором, всегда оставался в центре внимания окружающих, и такое обилие чужих глаз для него было вполне привычным делом.
Эти подданные, судя по всему, испытывали к нему искреннее обожание, что было неплохо.
Настроение Вашего Величества заметно улучшилось. Вспомнив распорядок шоу, о котором докладывал Чэнь Сяоюань, он снизошел до того, чтобы поприветствовать собравшихся.
— Всем вам дозволено не кланяться.
Этот желтоволосый юноша, которого в чате называли «красавчиком» и «милашкой», не спеша прошел к обеденному столу, сел на место во главе, которое все по негласной договоренности оставили пустым, и, словно что-то вспомнив, добавил:
— О, верно. Я — Ци Юаньшань.
Присутствующие: «…?»
В одно мгновение над головами гостей и миллионов зрителей трансляции возник огромный вопросительный знак.
С этим парнем все в порядке?
Что он вообще творит?
Так он не просто желтоволосый, он император?
Вскоре все обнаружили, что отвратительное поведение желтоволосого этим не ограничилось.
Сначала он бесцеремонно занял главное место, из-за чего режиссеру программы и Киноимператору Цзян, имевшему самый высокий статус, пришлось ютиться по бокам.
Затем он, ничуть не смущаясь, приказал скрипачу Ши Сяо и пианисту Цай Вэю прислуживать ему, подавая чай и воду.
И, наконец, он просто хлопал своими прекрасными глазами, холодно наблюдая, как все остальные суетятся вокруг ужина, даже не пытаясь помочь.
…Самое жуткое заключалось в том, что от этого желтоволосого исходила какая-то природная властность. Люди, которым он отдавал приказы, подсознательно подчинялись: например, Ши Сяо и Цай Вэй, еще не успев осознать происходящее, уже начали подносить ему чай и обмахивать веером.
Ситуация во дворе стала странной. Певица Чжао Линь не выдержала и мягко напомнила Ци Юаньшаню:
— Ужин мы готовим все вместе, каждый сделал одно-два своих коронных блюда, так мы сможем лучше узнать друг друга.
— О.
Ци Юаньшань, у которого перед входом отобрали телефон, скучающе подпер щеку рукой. Услышав это, он слегка заинтересовался и, подумав пару секунд, произнес:
— Тогда я желаю отведать Небесного женьшеня на драконьей слюне, супа из феникса и акульих плавников с османтусом.
Чжао Линь, завороженно глядя на его лицо, кивала и записывала:
— О, хорошо, я скажу остальным.
Она развернулась и замерла.
Подождите, что-то здесь не так.
Она же не за этим пришла! Это точно галлюцинация, верно?
Так Ваше Величество, едва появившись в эфире, за десять минут попал в первые строчки поисковых запросов:
«Я — Ци Юаньшань».
***
Из-за Ци Юаньшаня количество зрителей и обсуждений в трансляции «Шэн Юй» подскочило в несколько раз.
Первая мысль всех зрителей, увидевших Ци Юаньшаня, была: как человек может быть таким красивым?
Но тут же следовала вторая: как человек может быть таким невоспитанным?
Игнорирование старших, помыкание коллегами, лень, высокомерие… этот желтоволосый перешел все границы. Раз покрасил волосы в желтый — вообразил себя в императорском халате? Его игра в императора выглядела настолько естественно, что никто не понимал, что это за сценический образ такой.
В сети разгорелись жаркие споры, но сам герой обсуждений не понимал, что такое прямая трансляция, поэтому не видел ни одного гневного комментария в свой адрес.
Ци Юаньшань считал, что этот ужин — скука смертная. Еда была отвратительной, песни — ужасными, а прислуживали ему спустя рукава, без должного почтения.
К тому же, здесь не было Фу Цзюня.
Терпение Вашего Величества быстро иссякало. Он оглядел двор: все сидели и слушали дуэт Чжао Линь и еще одного молодого певца.
Во дворе была открытая сцена. После обеда гости договорились по очереди выступать. Хотя это и называлось «по очереди», негласное правило подобных мероприятий гласило, что выступать нужно по статусу — сначала новички, а в конце — самые именитые артисты.
Ци Юаньшань, у которого еще не было никаких работ, был самым младшим среди них, но, оказавшись в центре внимания, он совершенно не понял намеков.
Двое других новичков напомнили ему:
— Все договорились выступить, спеть пару песен.
Это был намек, чтобы он не сидел там с таким невозмутимым видом.
Напоминание сработало: Ци Юаньшань перестал сидеть. Он растянулся на единственном шезлонге во дворе и поднял руку:
— Разрешаю.
Сказать что-то более прямо было неловко, поэтому остальные гости неловко переглянулись и решили оставить попытки поколебать волю императора.
Раз Ци Юаньшань участвовать не собирался, Чжао Линь и Джессика вышли на сцену, чтобы спеть популярную песню.
В ней было мало вокальных техник или эмоций, зато был живой ритм, и ее легко можно было запомнить — идеальный вариант, чтобы оживить атмосферу.
Вот только это оживление окончательно убило остатки терпения Вашего Величества.
Как же это ужасно звучит…
Разве это можно назвать песней? Ци Юаньшань начал раздумывать, не казнить ли их за преступление против императора.
Ваше Величество, проявляя милосердие, вытерпел три песни, а затем не спеша направился к выходу, игнорируя взгляды присутствующих, чтобы забрать свой телефон.
Находившийся рядом сотрудник поспешно напомнил:
— Выступление еще не закончилось!
Ци Юаньшань счел это замечание странным и вскинул брови:
— Разве не мне решать, закончилось оно или нет?
В этот момент Ши Сяо доиграл скрипичную партию. Все аплодировали, когда увидели, что желтоволосый поднялся на сцену и поправил микрофон.
Цай Вэй, который с самого начала невзлюбил Ци Юаньшаня, тут же зашептался с соседом:
— Смотри, не выдержал, решил порисоваться. А ведь говорил, что петь не будет.
Ши Сяо толкнул его в бок:
— Да ладно тебе, все здесь ради шоу, это нормально, что он хочет выступить.
Все думали, что он будет петь. Несмотря на то, что за утро он изрядно потрепал им нервы, все ради того прекрасного лица решили похлопать.
Ваше Величество слегка кивнул в такт аплодисментам:
— На этом закончим. Можете расходиться.
Гости: «…?»
Как только эти слова сорвались с уст Вашего Величества, съемочная группа «Шэн Юй» пришла в замешательство. Сотрудник, следивший за чатом трансляции, покрылся потом, глядя на бесконечные вопросительные знаки. В отчаянии прикрыв лицо рукой, он посмотрел на главного режиссера:
— Может, стоит кого-то отправить, чтобы замять это?
Режиссер устало махнул рукой:
— Оставьте. Все равно программа почти завершена, ничего важного больше не будет. Раз уж император сказал, то пусть заканчивают пораньше.
Когда он получил звонок от этого господина Фу, он должен был догадаться: раз уж Фу Цзюнь лично вышел на связь, добром это не кончится.
Он хотел позвать на шоу новых гостей, а не принимать у себя самого императора.
Сотрудникам пришлось потратить немало усилий, чтобы убедить Ваше Величество остаться для финального общего фото.
Гости выстроились перед домом, по привычке оставляя место в центре для режиссера. Но прежде чем тот успел подойти, на этом месте внезапно возник желтоволосый…
Нет, не возник — сел.
Ваше Величество не только невозмутимо занял место в центре, но и приказал принести себе стул.
— Ну что, разве мы не собирались фотографироваться? Почему до сих пор не начали?
http://bllate.org/book/34406/4242179
Готово:
